Руслан Россо – Аберрация (страница 3)
***
Он сделал паузу, его мозг сопоставлял данные.
– Но его наблюдение о правде и дне бокала… иррационально, но имеет логическую структуру. Он что-то знает.
– Он знает, где заказать следующий стакан, – парировала Вика.
Лекс проигнорировал сарказм. Он наблюдал за Тёмой, который нервно устроился за их столиком.
И тогда в поле его зрения вошла она. Елена Орлова…
***
***
Лекс видел не женщину. Он видел набор параметров, которые кричали об опасности. Елена Орлова не просто нервничала. Она была в ужасе. И её страх был сфокусирован на Сомове.
Он мысленно связал данные в единую цепь.
1. Страх Орловой перед Сомовым.
2. Кратковременное отключение камеры напротив её купе.
3. Подозрительное поведение проводника.
4. Загадочная фраза Сомова.
Уравнение ещё не решалось, но переменные были обозначены. Вероятность криминального инцидента в течение поездки, по его внутренним расчетам, возросла с 12% до 61%…
***
Он наблюдал, как Вика делает глоток вина и морщится.
– Странное послевкусие, – сказала она. – Как предчувствие.
Лекс не верил в предчувствия… Он верил в данные. И данные указывали на то, что «Стальной Сокол» нёсся не просто через ночь. Он нёсся навстречу событию, которое уже начало разворачиваться, как запрограммированная последовательность в коде. И Лекс Воронов, геймдизайнер по прошлому, знал – у каждой игры есть правила, и у каждого уровня – своя ловушка. Оставалось только вычислить, когда и где захлопнется капкан…
Сознание Артёма Белова было похоже на старую, полуразрушенную библиотеку. Бесчисленные полки, забитые томами знаний, воспоминаний, фактов. Но катастрофа, случившаяся с ним несколько лет назад, словно вырвала из этих томов самые важные страницы и перемешала оглавления… Новые впечатления с трудом находили себе место, цепляясь за обрывки старого, и так же легко выскальзывали, как вода сквозь пальцы…
Его утро начиналось с ритуала. Своего рода заклинания, чтобы удержать реальность, которая так и норовила расползтись по швам…
Он сидел на краю кровати в своём купе второго класса.
Первое действие: глубокий вдох.
Второе: взгляд на ладони… Чистые. Белые.
Третье: он взял с тумбочки пару новых, тонких кожаных перчаток чёрного цвета. Натянул их на руки, тщательно разгладил кожу между пальцами, подогнал под суставы. Теперь он был защищён… От грязи внешнего мира. От прикосновений к собственному, распадающемуся прошлому…
***
Четвёртое действие: блокнот…
Он взял его, ощутив под перчатками шершавость качественной кожи переплёта. «Блокнот №47», – мысленно прочёл он… Он нумеровал их. В ящике его стола в агентстве их ждала стопка – с №1 по №46. Летопись его борьбы с забвением.
Он открыл его. На первой странице, чётким, не его почерком, было написано:
Это писала Вика. Вчера. Или позавчера? Он не помнил момента написания. Но он помнил её голос, читающий эти слова. Он доверял Вике. Её голос был якорем…
***
Он перелистнул страницу. Вчерашние записи. Рваные фразы, торопливые зарисовки.
Он встал и вышел в коридор. Вагон был погружён в утреннюю полудрёму. Где-то за стеной шипел кофе. Поезд плавно покачивался на стыках рельсов. Он должен был встретиться с Лексом и Викой в вагоне-ресторане через пятнадцать минут.
Он пошёл по коридору, скользя взглядом по номерам купе. Его ноги несли его вперёд почти автоматически, пока он не оказался в зоне первого класса. Здесь ковры были гуще, а звуки – приглушённее. Он замедлил шаг…
И тут его накрыло.
Дежавю. Острое, колющее, как игла…
***
Он уже видел эту дверь. Купе №1. Не просто видел – он чувствовал исходящую от неё тяжесть. Тревога, беспричинная и всепоглощающая, сжала его горло. Он остановился, прислонившись к стене. В ушах зазвенело. Перед глазами проплыли образы: пожелтевшие листы бумаги, филигранный герб с единорогом, чьё-то испуганное лицо… Елены Орловой?
Он зажмурился, пытаясь поймать убегающие обрывки. Это было похоже на попытку удержать дым. Чем сильнее он старался, тем быстрее образы таяли, оставляя после лишь смутное, давящее ощущение беды.
Он лихорадочно открыл блокнот, почти выронив его из дрожащих рук. Карандаш выскользнул из специального держателя и покатился по ковру. Он, не глядя, наклонился, чтобы поднять его, и его взгляд упал на щель под дверью купе №1…
***
Из-под неё медленно, с почти маслянистой медлительностью, расползалось тёмное, почти чёрное пятно. Оно впитывалось в дорогой персидский ковёр, превращая его узор в нечто бесформенное и зловещее.
Артём замер, не в силах оторвать глаз. Его мозг, отказывавшийся запоминать расписание поездов, с жуткой ясностью выдал ему информацию: так сохнет кровь. Когда её много…
Тревога превратилась в ледяной ужас. Он отшатнулся и, почти бегом, бросился обратно по коридору, к купе Лекса. Он не помнил номера, но его ноги сами принесли его к нужной двери. Он стал бить кулаком в полированное дерево, сдержанно, но отчаянно.
– Лекс! Алексей! – его голос звучал сдавленно, чужим.
Через несколько секунд дверь открылась. Лекс стоял на пороге, уже полностью одетый, лицо его было чистым от эмоций, как чистый лист бумаги…
***
– Артём? Твой пульс учащён. Ты испуган.
– Дверь… – Тёма сглотнул ком в горле. – Купе №1. Из-под двери… течёт. Тёмное. Похоже на кровь.
Ни одна мышца не дрогнула на лице Лекса. Его глаза стали похожи на объективы камер.
– Подожди здесь, – приказал он и шагнул в коридор.