Руслан Россо – Аберрация (страница 5)
Она обернулась к Лексу.
– Что дальше, командир?
Лекс наконец оторвал взгляд от планшета.
– Алгоритм действий…
Шаг первый: изолировать сцену. Мы уже здесь.
Шаг второй: установить контроль над всеми потенциальными свидетелями и подозреваемыми. Объявление сделано.
Шаг третий: первичный осмотр места происшествия и сбор улик до того, как паника и человеческий фактор всё уничтожат.
– А Сомов? – спросила Вика. – Где наш находится бывший Маэстро, пока всё это происходит?
Лекс мельком взглянул на экран.
– По данным датчиков движения, он находится в своём купе №4… Не проявляет активности.
– Слишком тихо, – проворчала Вика. – Не похоже на него.
– Вероятность его причастности как исполнителя: 34%. Как заказчика или манипулятора: 68%, – озвучил Лекс свои расчёты.
– Значит, работаем, – Вика кивнула и её лицо стало сосредоточенным. Она повернулась к двери купе №1. – Открывай. Пора посмотреть правде в глаза… Настоящей правде…
***
Лекс снова приложил палец к сенсорному экрану. Дверь с тихим щелчком отъехала в сторону, снова выпустив на них волну того ужасного воздуха.
Вика сделала шаг вперёд, готовая к самому худшему. Тёма, собрав всю свою волю, последовал за ней, крепче сжимая в руке блокнот. Лекс вошёл последним, его взгляд уже сканировал помещение, запуская протокол «Криминалистический анализ v.3.1».
Дверь закрылась за ними. Снаружи остался мир, который уже не был прежним. Внутри началось расследование…
Воздух в купе-люкс был густым и неподвижным, словно его откачали из лёгких самой смерти. Он был насыщен парфюмом «Фарни» – тот самый, что Вика уловила вчера вечером, но теперь его изысканная горьковато-сладкая нота была безжалостно перебита другим, куда более древним и отталкивающим запахом. Запахом железа, вышедшего из берегов человеческого тела. Запахом медной монеты, пролежавшей века в сжатой ладони…
Лекс остановился на пороге, его зрачки сузились, адаптируясь не к свету, а к потоку информации. Он не видел трагедию. Он видел сцену.
Лекс сделал шаг в сторону, позволяя войти Вике и Тёме, и начал методичный обход по периметру, избегая следов на ковре…
***
Вика замерла на секунду, позволив волне ощущений накрыть её. Её синестезия, обычно избирательная, здесь взбунтовалась. Запах крови был не просто металлическим. Он был
– Он здесь был, – тихо, почти про себя, сказала она. – Сомов. Его… след.
– Следы требуют физического подтверждения, – безразлично отозвался Лекс, приседая у разбитого бокала. – Пока я фиксирую только отпечатки обуви жертвы и… вероятно, проводника. Стандартная униформа, размер 42…
***
Тёма, в свою очередь, чувствовал лишь одно – всепоглощающую тошноту. Его брезгливость, обычно контролируемая перчатками и ритуалами, здесь билась в истерике… Ему хотелось выбежать, снять перчатки и вымыть руки до крови, смыть этот липкий воздух, эту невидимую грязь… Но он сжал блокнот и заставил себя смотреть. Не на тело. Не на кровь. На детали… На то, что могло быть ключом.
Его взгляд упал на столик. На тот самый выцарапанный герб.
– Орловы, – снова прошептал он, подходя ближе. Он достал карандаш и начал делать набросок в блокноте, его рука всё ещё дрожала. – Единорог… но не совсем такой. Смотрите, здесь, на груди… маленький щиток с другим символом… Полумесяц. Это… это младшая ветвь рода. Те, что потеряли свои земли ещё при Екатерине. Их архив был… был в деле о…
Он замолчал, напрягая память. В его голове проплывали образы: папки с зелёными корешками, пыльные фолианты…
– …в деле о поддельных ассигнациях. XVIII век. Их герб был опозорен…
***
Лекс поднял голову.
– Эта информация имеет вероятность 87% быть релевантной. Мотив, основанный на исторической обиде. – Он перевёл взгляд на тело. – Однако механизм произошедшего имеет приоритет. Смотрите.
Он указал на бокал.
– Бокал разбит. Но лужа вина минимальна. Большая часть содержимого пролита на ковёр здесь, – он показал на тёмное пятно в стороне от осколков. – Вывод: бокал был опрокинут в процессе борьбы, но разбился уже позже, возможно, когда тело падало…
Затем он подошёл к телу, не прикасаясь к нему.
– Колотые раны грудной клетки. Нанесены под углом 35 градусов сверху вниз. Рост нападавшего приблизительно 175-180 сантиметров. Или жертва была в полулежащем положении. – Его взгляд остановился на лезвии стилета. – Оружие… Рукоять чистая. Ни отпечатков, ни следов ткани… Протёртое…
– Или нападавший был в перчатках, – бросила Вика, глядя на Тёму. Её намёк был очевиден…
***
Тёма покраснел и судорожно поправил свои перчатки.
– Я не… я бы не…
– Вероятность причастности Артёма: 0.5%, – холодно парировал Лекс. – Его физическая сила и координация не соответствуют необходимой для нанесения ударов такой точности и силы. Смотрите на глубину проникновения.
Он снова обратился к планшету…
– Основная загадка: дверь была заблокирована изнутри. Механизм засова активирован. Окно герметично. Вентиляционная решётка… – Он подошёл к стене под потолком. Решётка размером 30 на 20 сантиметров была на месте, закреплена четырьмя винтами. Пыль на ней не потревожена. – …исключает проникновение. Мы имеем классическую «запертую комнату».
– Ничего классического тут нет, – проворчала Вика. Она подошла к мини-бару. На полке стоял тот самый графин с «Токайской Азю». Он был едва ли не полон. – Она почти не пила. Значит, яд, если он был, мог быть в другом бокале… Или… – Она взяла графин и поднесла его к носу, закрыв глаза. Аромат вина ударил в неё, но на этот раз её синестезия выдала сбой. Среди нот старой меди и тёмного шоколада плескалось что-то…
– Здесь что-то есть, – твёрдо сказала она. – Не вино… Что-то другое.
– Мы не имеем оборудования для химического анализа, – констатировал Лекс. – Это предположение.
– Это не предположение! – вспылила Вика. – Я это
– Данные должны быть верифицируемы. Твои ощущения – нет…
В воздухе повисло напряжение. Два метода, два мира столкнулись…
***
Тёма, стараясь не смотреть на них, подошёл к кровати. На прикроватной тумбочке лежала книга, стояла лампа. И тут он увидел… Краем глаза… Маленький, почти невидимый клочок бумаги, застрявший между тумбой и стеной. Он был помят, на него, похоже, наступили.
Он, превозмогая отвращение, наклонился и поднял его пинцетом, который всегда носил с собой для таких случаев. На клочке было всего три слова, написанные торопливым, нервным почерком:
– Смотрите, – дрожащим голосом произнёс Тёма, протягивая клочок.
Лекс и Вика прекратили спор. Лекс сфотографировал записку своим планшетом.
– Обрывок. Вероятно, от большего письма. Подтверждает версию о страхе жертвы. – Он посмотрел на Вику. – Твои данные получают верификацию.
Вика кивнула, но без торжества. Она смотрела на эти три слова, и её собственная, не зажившая рана – убийство сестры – отозвалась тупой болью. Страх. Беспомощность. Она знала, что это такое…