Руслан Махмудов – Венецианский синдикат (страница 3)

Стражники не связали Маттео. Один шёл впереди, другой на полшага сзади, и прохожие сразу понимали, что прогулка не добровольная.

У переулка за пекарней пахло горячим хлебом. Маттео ещё утром собирался купить здесь две лепёшки. Теперь он надеялся пройти мимо так, чтобы пекарь его не увидел.

Хозяин дома стоял у мастерской. Он был в домашней туфле на одной ноге и сапоге на другой. Видимо, вышел посмотреть на стражу и так торопился, что не успел переобуться.

— Вот он, — сказал хозяин. — Я вам говорил, что придёт.

Дверь была открыта. Внутри человек в сером сидел за столом Маттео и рассматривал перья. Ещё один складывал бумагу в корзину.

— Не смешивайте чистую с исписанной, — сказал Маттео.

Человек с корзиной посмотрел на него и продолжил складывать.

Мастерская занимала заднюю комнату нижнего этажа. Высокое окно выходило в узкий промежуток между стенами. До полудня свет попадал на левую половину стола; потом приходилось ставить лампу. Вчера Маттео заточил перья, приготовил клей и выровнял стопку бумаги камнем. Сейчас камень лежал на полу, а лампа стояла на чужом плаще.

Человек в сером поднялся.

— Вы Рива?

— Да.

— Переписываете торговые документы?

— Письма, счета, просьбы. Всё, за что платят.

— С Бальди работаете?

Маттео посмотрел на хозяина. Тот потёр рукав, будто желал незаметно стереть с него своё участие в разговоре.

— Переписывал для него списки товара.

— Когда?

— На прошлой неделе.

Человек положил на стол два листа. Маттео узнал их сразу. Бальди, видно, бросил сумку перед тем, как бежать; иначе оба документа ушли бы вместе с ним.

— Это ваша работа?

— Мой почерк.

— У нас есть старые списки. В них больше тюков.

— Мне принесли новые числа.

— А старые выскоблили вы?

Маттео промолчал.

Человек в сером сел. Он не был похож на писца с причала. Никаких красных пятен, никакого платка для пальцев. На столе перед ним лежала тонкая книга, и он иногда опускал на неё ладонь, прежде чем задать вопрос.

— Я Бенедетто Фалько, помощник надзорного писца, — сказал он. — Сейчас мне нужно установить, кто изменил грузовой допуск для медных труб. Носильщик Бальди видел, как вы разговаривали с ним перед проверкой. Где этот лист делали?

— Не здесь.

— Почему я должен вам верить?

— Не должны. Посмотрите на скобление. Там бумагу почти прорезали, потом покрыли мелом. Я так не делаю.

Фалько поднял бровь.

Маттео закрыл рот. Хозяин за его спиной тяжело вздохнул.

— То есть делаете иначе, — сказал Фалько.

— Я чиню бумагу. В торговых конторах часто ошибаются.

— Ошибка была в половине груза.

— Я этого листа не писал.

Фалько внимательно посмотрел на его перевязанную руку.

— Где порезались?

— На верёвке. Мы выводили пассажирскую лодку из закрываемого участка. Спросите Нико Вальера, он возит к лекарю у большого колодца.

Фалько записал имя. Потом велел Маттео сесть на табурет у двери и продолжил разбирать стол.

Двое стражников остались снаружи. Через открытую дверь Маттео видел, как пекарь перешёл переулок и заговорил с одним из них. Не смотреть в его сторону оказалось труднее, чем отвечать Фалько.

Маттео сидел, прижав больную руку к животу. За вырезом камзола тёрся о кожу жёсткий уголок сложенной бумаги. Четыре года он носил этот лист в плоском внутреннем кармане. Сначала думал, что выбросит его через неделю. Потом срок всё отодвигался.

На листе были два числа, имя Антонио и чужая торопливая подпись. Подпись подтверждала получение платы за подложный допуск. Маттео сохранил её после аварии, когда обещал себе выяснить, что произошло на причале. До причала он так и не дошёл. Бумага осталась при нём.

Фалько выбрал пять образцов его письма и два листа с исправленными числами. Остальное разрешил оставить. Маттео получил записку с приказом явиться на следующий день после полудня. Покидать город до сравнения документов запрещалось.

— Если найдём ваше письмо на грузовом допуске, разговор будет другой, — сказал Фалько.

— Не найдёте.

— Хорошо бы.

Он ушёл со стражниками. Маттео поднял камень и положил обратно на стопку. Лампу вернул к окну. Плащ оказался хозяйским.

— Замок сегодня меняю, — сказал хозяин.

— Они ничего не доказали.

— А я не судья. Ты обещал внести за комнату вчера.

— Мне должны восемь дукатов.

— Теперь я знаю, кто именно.

Хозяин протянул руку. Маттео посмотрел на неё.

— Ключ.

— Дай мне до вечера.

— Дам тебе забрать инструменты. Бумага останется в залог. И стол мой.

Маттео снял с пояса ключ. Хозяин проверил, единственный ли он на кольце, и убрал в кошель.

Перья, нож и линейка поместились в небольшой кожаный свёрток. Составы для чернил Маттео забрал в двух пузырьках. Третий хозяин оставить не позволил: за него тоже было не уплачено. Сменную рубаху и одеяло Маттео спрятал под мышкой. Через десять минут дверь закрылась за ним, а слесарь из соседнего дома уже принёс коробку с новым замком.

Пекарь отвернулся, когда Маттео подошёл к его окну.

— Одну лепёшку, — сказал Маттео.

— Деньги вперёд.

Он выложил последнюю мелкую монету. Хлеб был горячий; держать его больной рукой не получалось. Маттео зажал лепёшку зубами, перекладывая пузырьки.

— Помочь вам? — спросил кто-то.

У стены стоял невысокий человек в коричневом плаще. На нём не было ни цепи, ни оружия. Его сапоги, однако, выглядели так, будто ни разу не касались мокрой мостовой.