Руслан Махмудов – Пока не стихнет снег (страница 1)
Руслан Махмудов
Пока не стихнет снег
Пока не стихнет снег
Руслан Махмудов
Глава 1
Анна привезла ключ, который не подходил к замку.
Она дважды повернула его в скважине навесного замка, вытащила, протёрла пальцем и попробовала снова. Снег набивался в рукав. Между воротами и дорогой уже лежало сантиметров десять рыхлого белого слоя, и машина, которую она оставила на обочине, стояла с опущенным передним колесом в канаве.
У ворот сменился замок. Анна не знала, когда именно. За семь месяцев, прошедших после её отъезда, здесь могли сменить всё: замок, занавески, её чашку с отбитой ручкой. Она думала, что готова это увидеть.
Позади коротко просигналили.
Павел остановил свой серый универсал, вышел и посмотрел сперва на машину, потом на ключ в её руке.
— Ты в канаву съехала.
— Я вижу.
— Почему не подождала на повороте? Я писал.
Сообщение она видела. «Буду без десяти двенадцать. Замок другой». Вторая часть пришла, когда Анна уже свернула с шоссе. На узкой дороге останавливаться не хотелось, а впереди была знакомая колея, по которой она ездила шестнадцать лет.
— Открывай, пожалуйста.
Он расстегнул куртку, достал связку. На одном из ключей осталось жёлтое резиновое кольцо. Анна покупала такие кольца в хозяйственном магазине, чтобы отличать дом от городской квартиры. У неё на ключе кольцо было синим.
Павел открыл ворота и присел возле её переднего колеса.
— Сядь за руль. Только не газуй сразу.
— Я умею выезжать из снега.
— Тогда выезжай.
Он отступил.
Вот за этим она сюда и приехала: один раз услышать «тогда выезжай» и больше не объяснять, почему любое замечание от него кажется ей распоряжением.
Колесо прокрутилось. Анна отпустила газ, выровняла руль и попробовала медленнее. Машина подалась назад, но остановилась. Павел принёс из багажника короткую лопату. Она видела в зеркале, как он отбрасывает снег, опираясь левой ногой, и вспомнила: в декабре у него снова болело колено. Откуда она это знала? Наверное, сказала Вера.
Он постучал в стекло.
— Теперь назад. Плавно.
На этот раз получилось.
Во дворе Анна остановилась рядом с крыльцом и некоторое время держала руки на руле. Дом выглядел меньше, чем летом. На закрытых ставнями окнах второго этажа лежали ровные полоски снега. У стены стояло корыто для дождевой воды, которое Павел не убрал с осени. В корыте застыла зелёная пластиковая лейка.
Ничего не сменили. Даже лейку.
Павел открыл её багажник.
— Что брать?
— Папку. Сумку я сама.
Сумка была маленькая, на одно возможное ночевание. Они условились разобраться до четырёх и вернуться в город. Но ехать зимой сто с лишним километров после долгого разговора Анне казалось сомнительной идеей, и она положила зубную щётку, тёплые носки, футболку. Вещи, которые приходилось брать в места, где больше не живёшь.
Она подождала, пока Павел достанет папку, и закрыла багажник сама.
В прихожей пахло холодным деревом и пылью. Обувная полка осталась там же, под зеркалом. В углу стояли её резиновые сапоги, в правом лежал носок. Она вытащила его, скатала и сунула обратно, пока Павел снимал куртку.
— Я вчера протопил. Сейчас быстро нагреется.
— Ты был здесь вчера?
— Проверял воду. И дрова занёс.
Ей стало неловко: она предполагала, что всю подготовку придётся делать сегодня. Но благодарить за удобства, которыми он сам собирался пользоваться, не хотелось. Это было мелочно, и она узнала свою мелочность сразу.
В большой комнате на столе стоял электрический чайник. Вокруг него Павел расставил четыре банки: чай, растворимый кофе, сахар, сухое молоко. Анна сняла с чайника крышку. Вода была налита.
— Я кофе не пью, — сказала она.
— Знаю.
Банку он привёз для себя. Уже год он пил растворимый кофе: кофемашина осталась у неё в квартире. По разделу она тоже отходила Анне. Они договорились об этом в переписке, без ссоры, и она тогда почувствовала облегчение. Потом перечитала сообщение «кофемашина твоя» и почему-то расплакалась.
Теперь, здесь, ей хотелось только быстрее начать.
Она раскрыла папку, выложила на стол два экземпляра проекта. Сверху положила список вещей с пустыми графами «Анна», «Павел», «продать».
— Это версия от среды, — сказала она. — Я убрала пункт про машину. Каждый оставляет свою.
— Видел.
— Тогда сначала вещи. Потом деньги.
Павел подошёл к печи, открыл дверцу и поправил поленья. Она помнила, что он всегда затягивал с разговором, занимаясь чем-нибудь необходимым. С необходимым невозможно было спорить: зимой действительно надо топить печь.
— И дом, — сказал он.
— Он в разделе про деньги.
— Для тебя.
Анна нашла ручку. Пока он глядел в топку, она написала в первой строке: «Пианино».
Инструмент стоял у внутренней стены, подальше от печи. Тёмный корпус почти сливался с зимним сумраком. На крышке лежала кружевная салфетка, которую приносила свекровь. Анна всегда её убирала перед игрой и возвращала потом. Павел, оказывается, тоже вернул.
— Пианино я забираю, — сказала она.
— Куда?
— Это моя забота.
— Там лестница без лифта.
— Я буду снимать помещение на первом этаже.
Павел закрыл печную дверцу.
— Уже нашла?
— Смотрю.
— Анна, это почти триста килограммов. Перевозка...
— Я включила перевозку в расходы. Видишь?
Он взял список, прочитал, положил обратно.
За двадцать лет она научилась угадывать его возражения раньше, чем он их произносил. Вместе с этим пришла дурная привычка отвечать и на те, которые оставались только у неё в голове.
— Если помещение не сниму, поставлю на хранение. Я не собираюсь тащить его на спине.