Руслан Махмудов – Пока не стихнет снег (страница 3)

Павел понял, что сказал зря, но уже искал довод, который сделал бы фразу менее обидной. Дом надо содержать. Рынок зимой плохой. Риелтор выставит цену ниже. Всё это было правдой; всё это он произносил в последние месяцы, когда хотел не отвечать на её вопрос.

— Здесь место для занятий есть, — сказал он.

Анна посмотрела на него с удивлением.

— Детей сюда возить? Из города?

— Летом. Как курс. Ты сама хотела.

— Пятнадцать лет назад. Паш, я не могу строить жизнь вокруг того, чего хотела в двадцать восемь.

Он отвёл глаза к окну. На стекле таяли снежинки. Ветер переменился, теперь снег летел со стороны сарая и брался за подоконник косой полосой.

Она действительно хотела летнюю школу. Он помнил, как они выбирали комнату наверху, как она измеряла её шагами. Тогда он ещё собирался расширить веранду и устроить отдельный вход, чтобы ученики не проходили через спальню. Потом у неё прибавились часы в школе, у него появились заказы. Через несколько лет Вера пошла в первый класс, и к летней школе так и не вернулись. Мечта осталась в виде рулона обоев в кладовой.

Павел хотел сказать: «Мы оба откладывали». Но Анна встала и унесла тарелку. Вода в раковине шумела слишком долго. Он посмотрел на телефон.

От Николая пришло сообщение: «Если у вас дела закончены — валите сейчас. На шоссе уже неприятно. Завтра у нас расчистка, вашу ветку когда получится».

Николай жил в Липовцах, ездил на дорожном тракторе и прежде присылал такие предупреждения без знаков препинания. Сегодня поставил тире. Павлу стало не по себе от этого маленького признака поспешности.

— Ань. Надо собираться.

Она обернулась.

— В смысле?

Он показал сообщение.

— Дома закончим. По видеосвязи. Здесь потом заберёшь что нужно.

— Хорошо.

Она не спорила. Павел испытал облегчение и сразу раздражение на себя: ему всё ещё было нужно, чтобы решение выглядело его разумным предложением, которое она наконец приняла.

Он отключил электрический обогреватель в кабинете, оставил печь догорать, проверил дверцу. Анна собрала бумаги. Синий шарф был уже у неё на шее.

На дворе снег поднимался от земли. Лопата стояла возле ворот, и Павел выбрал ею тяжёлый слой перед створкой. Перекладина снова виднелась целиком; казалось, если поторопиться, они успеют.

— Ты за мной, — сказал он. — Держи расстояние. Если что, звони.

— Да.

Он даже не успел удивиться её спокойному ответу.

На узком отрезке между соснами машина шла ровно. Здесь снег прикрывали деревья. Дворники работали быстро, мотор прогрелся, в салоне было привычное тепло. Павел думал, что Николай всё-таки перестраховался.

На втором повороте он увидел ель.

Ствол лежал поперёк дороги. Корневая плита поднялась вместе с комом земли, а верхушка уходила в канаву. До ствола было метров двадцать. Павел затормозил, включил аварийку и подождал, пока позади остановится Анна.

Она вышла почти одновременно с ним.

— Проехать никак?

— Нет.

По обочине тоже нельзя: слева глубокая канава, справа молодые сосны. Он прошёл несколько шагов, держась от корневого кома подальше. Пилы в машине не было. Даже с пилой тут требовались люди, которые умеют разбирать завалы; ствол лежал не на земле, а на двух согнутых ветках.

Павел набрал Николая.

— Коль, на нашей дороге ель. Сразу за вторым поворотом.

Ответ утонул в шуме. Он расслышал только «знаю» и «назад».

— Мы в доме. Левины. Двое.

— Дом... пока... трасса...

Связь прервалась.

Анна стояла у своей машины, прижимая воротник. На её ресницах белели снежинки.

— Что сказал?

— Возвращаться. Когда расчистят, не понял.

Он попытался перезвонить; вызов не прошёл. С другого оператора у Анны тоже не получилось. Дорога была достаточно широка, чтобы развернуться несколькими приёмами. Павел показал ей, где канава, и отошёл, давая самой повернуть машину.

Ветки над ними раскачивались. Упавшая ель лежала в том месте, через которое он проезжал вчера вечером.

Когда они вернулись, Анна не вышла сразу. Павел открыл ворота, пропустил её машину, загнал свою. Ветер с силой захлопнул пустую створку; он удержал вторую, и боль отдалась в колене.

Дом стоял на месте. Из трубы тянулся дымок, над крыльцом горела жёлтая лампа. Павел всегда радовался её виду зимой. Теперь она означала, что их поездка не окончена и ближайшие несколько часов им придётся провести вместе.

Анна забрала папку с пассажирского сиденья.

— У тебя цепная пила здесь есть?

— Есть. Но я туда с ней не пойду. Ветром ещё может положить дерево.

Она кивнула.

Он ожидал возражения, упрёка, хотя бы усталого «конечно». Не было ничего. Она прошла к крыльцу, стряхнула снег с сапог и вдруг остановилась.

— Ирина знает, где мы?

— Знает. Сейчас ещё напишу.

— Напиши, что мы пытались выехать. Чтобы не ждала на ужин.

В комнате Павел поймал одну полоску сигнала и отправил сестре короткое сообщение. Оно ушло. Отметка появилась не сразу, через минуту. Ирина ответила: «Поняла. Не лезьте никуда. У мамы останусь».

Он показал экран Анне. Она прочитала и присела на край дивана, не снимая шарфа.

Павел пошёл на кухню наполнять ведро. Теперь причин отложить разговор о доме у него было достаточно. Ему стало стыдно, что одна из них принесла облегчение.

Глава 3

Когда погас свет, Анна стояла у кухонной раковины. Сначала замолчал насос, потом щёлкнул холодильник. За дверью оборвалось ровное гудение обогревателя, и сразу стало слышно, как ветер стучит незакреплённой водосточной трубой.

В комнате ещё было светло. Электричество исчезло почти незаметно, но вода продолжала течь, пока не иссяк напор. Анна подставила под струю кружку. Успела набрать половину.

— Паш?

— Вижу.

Он вошёл с телефоном в руке, открыл шкафчик под раковиной, достал фонарь. Фонарь не загорелся. Павел повертел его, вынул крышку и что-то пробормотал.

— Батарейки?

— Там должны быть.

Она нашла пачку в ящике с открывалками. Две были использованы, три лежали в прозрачной упаковке. Он взял свежие, старые положил отдельно на подоконник.

— Почему не выбросил? — спросила Анна.

— Я сейчас их первый раз вижу.