Руслан Махмудов – Плёнки из прошлого (страница 6)

— Мисс Уорд…

— Анна.

— Ладно. Анна. У вас отец жив?

— Да.

— В газетах видел. Я имею в виду — вы разговариваете?

— Разговариваем.

— Тогда спросите у него про мою мать. Она приходила к нему после суда. Два раза. Я не знаю, принял он её или нет. Она не рассказывала. Только говорила, что ещё попробует.

Анна почувствовала, как край телефона давит на ухо.

— Попробую выяснить.

— Она умерла восемь лет назад. Это можно написать. Но не нужно делать её святой. Она была тяжёлый человек. С ней никто из нас не умел договориться. Просто она знала, что я был дома.

Связь прервалась после автоматического объявления. Анна ещё несколько секунд держала телефон возле лица, потом села на край дивана.

На столе лежала открытка, которую отец прислал ей из конференции в Бостоне. На открытке он шутил о плохом кофе и просил не забыть забрать посылку для матери. Она прочла её впервые за несколько месяцев и не поняла, зачем.

Потом открыла блокнот. Отметила, какие фразы записала точно, какие — по памяти. Отправила Джону сведения о мастерской и попросила сравнить с судебными показаниями. Прайс сообщила о просьбе Риверы не беспокоить Софию.

Адвокат позвонила вечером.

— Как он вам показался?

— Уставшим от вопросов.

— Это он ещё старался быть вежливым.

— Он рассказал про мать. Она приходила к моему отцу после суда.

— У меня есть копии двух её писем. Одно адресовано вашему отцу. Наличие письма не доказывает, что он его прочёл. Я пришлю вам сканы, а Джону — всё, что относится к этому эпизоду.

— Зачем она обращалась к обвинителю?

— Потому что суд закончился, денег на нового адвоката не было, а он был человеком, чьё имя она знала. Дэниелу казалось, что это бессмысленно. Она всё равно писала.

Анна посмотрела на свой неотправленный вопрос отцу.

— Я поговорю с ним.

— Не сегодня, — сказала Прайс.

— Почему?

— Потому что вам хочется, чтобы он объяснил и это. Подождите, пока прочитаете письма. И помните: мы проверяем дело моего клиента. Ваш семейный разговор может помочь, но не заменит документы.

Анна хотела возразить. Она давно работала журналисткой, умела отделять сведения от объяснений и не нуждалась в уроке после каждого звонка. Однако вместо возражения спросила, когда придут копии.

— Завтра утром.

Вечером она всё-таки нашла записи интервью с Леоном. Между замечаниями о закрывшейся булочной и именем продавщицы был вопрос, который не вошёл в статью: «Что вы не стали бы снимать снова?»

Ответ состоял из трёх коротких предложений. Леон говорил, что дело не в съёмке. Иногда нужно было вовремя объяснить, что ты снял. А иногда проще было позволить другим написать подпись.

Тогда Анна сочла это общим рассуждением о редакторах.

Теперь она переписала ответ на отдельный лист, указала дату интервью и добавила внизу: «Не считать признанием. Спросить Рут».

Глава 5. Контактный лист

Феликс Ортис попросил выключить верхний свет, потом снова включить.

— Так нормально, — сказал он. — Дело не в атмосфере. На поверхности нужно видеть пыль.

Он привёз небольшую сумку и свою лупу. Рут предложила кофе, но он попросил воду в закрытой бутылке и поставил её на подоконник, подальше от плёнок. Ему было около пятидесяти. Очки висели на шнурке, и Анна сразу представила, как легко ими задеть раскрытый негатив. Феликс снял их прежде, чем наклониться к столу.

Мара нашла его через музейного консультанта. Платила редакция; Рут заранее сообщили, что специалист получит гонорар при любом заключении. Рут попросила включить это в письмо. Анна впервые увидела, сколько условий может появиться вокруг шести кадров, которые ещё неделю назад никто не собирался рассматривать.

Джон приехал тоже. Он поздоровался с Рут, пожал руку специалисту и спросил Анну, где можно оставить велосипедный шлем. До этого они общались через экран, и его неожиданное присутствие в архиве показалось ей вторжением. Потом он сел в стороне с блокнотом, не трогая ни одной папки, и раздражение прошло.

Рут разложила материалы в порядке обнаружения: серую папку, старый конверт, защитные карманы с негативами, распечатанную запись описи. Анна рассказала, что сделала в первый день. Не опустила ни поиски по адресу, ни отправку сканов без предварительного согласования.

Феликс спросил, была ли плёнка вымыта или обработана после находки. Рут ответила, что только сняла поверхностную пыль перед сканированием. Он записал это.

— Самое простое объяснение я уже слышал, — сказал Джон. — Восстановление положения изъятого предмета. Что вы можете сказать о последовательности?

— Сначала посмотрю.

Феликс работал медленно. Изучил края полосы, номера экспозиций, царапины. Сравнил материал с двумя другими конвертами того же периода. Попросил исходные файлы сканов и сведения о настройках. Анна посылала ему всё заранее, но теперь он хотел видеть процесс целиком.

— Эта полоса не собрана из отдельных кадров, — сказал он наконец. — Между восемнадцатым и двадцать третьим я не вижу разрезов или склеек. Нумерация соответствует направлению экспонирования. Я подготовлю письменное описание того, что исследовал. Это будет описание, а не ответ на вопрос, кто виноват.

Анна указала на две распечатки.

— Значит, пустое место снято раньше, чем отец держит пакет?

— Этот кадр экспонирован раньше. Но между ними фотограф мог уйти на час, на ночь, на неделю. Фотоплёнка не ставит вам дату на каждом снимке.

— Свет тот же.

— Искусственный. Окно почти не попало в кадр. Вы хотите, чтобы сходство света дало точное время, а оно его не даёт.

Джон написал что-то в блокноте. Анна почувствовала, что ответ адресован ему не меньше, чем ей.

— Кадр двадцать четыре на другой полосе, — продолжил Феликс. — По номеру идёт следующим. Материал совместим, видимые детали сходятся. Но физической непрерывности между двадцать третьим и двадцать четвёртым мы уже не видим: там обычный разрез. Это тоже нужно сказать честно.

Рут стояла рядом, сцепив руки перед собой.

— Мой отец мог переставить их?

— Полосы в конверте — мог. Номера на плёнке от этого не изменятся.

— А мог снять другое помещение на ту же плёнку?

— Конечно. Но здесь стол, картон под ножкой, схема на стене. Это можно сопоставлять. Для идентификации человека и обстоятельств нужны другие специалисты и документы.

Он увеличил скан двадцать первого кадра. Отвёртка внутри пакета виднелась хуже, чем на бумажной распечатке: светлая область сливалась с рубашкой отца. Феликс изменил контраст на экране. Исходный файл оставил нетронутым. У рукоятки различилась тонкая трещина или светлый след.

— Вы не сможете сказать, это один и тот же инструмент? — спросила Анна.

— Могу перечислить совпадающие признаки. И различия в том, что видно. Если ждёте однозначного «та самая отвёртка», не получите его от меня по этим изображениям.

Анна перечеркнула в блокноте «тот же инструмент» и оставила место для перечня признаков. На соседней странице три распечатки лежали в порядке экспозиций. По крайней мере этот порядок Феликс не оспаривал.

Джон задал ещё несколько вопросов: какие файлы можно передать другому специалисту, что потребуется для проверки оригинала отпечатка, как сохранить материалы при перевозке. Рут всё слушала. Анна поймала себя на желании вставить фразу из интервью Леона, но при посторонних это могло прозвучать как заранее подготовленная улика против умершего.

Она дождалась, пока Феликс закончит.

После его ухода Джон остался ненадолго, чтобы сверить номера. Он уже получил от Прайс копии показаний владельца мастерской. Тот подтверждал, что Ривера принёс отвёртку, но не мог уверенно назвать день, когда её забрали.

— Есть имя? — спросила Анна.

— Самуэль Кац. Мастерская закрылась давно. Ищу родственников. Пока не надо звонить по всем найденным номерам.