Руслан Махмудов – Плёнки из прошлого (страница 4)

Джон спросил, что известно о Ривере сейчас. Анна нашла запись в официальной базе: он оставался в заключении. Даже после двадцати пяти лет это не означало, что его обязаны выпустить. В опубликованном решении об отказе в условно-досрочном освобождении говорилось о тяжести преступления и недостаточном осознании ответственности.

— Он всё ещё отрицает вину, — сказала Анна.

— Откуда знаем?

— Из решения.

— Найдём его адвоката.

В одной из старых публикаций о юридической помощи заключённым упоминалась Лидия Прайс. Имя Риверы находилось в третьем абзаце, между двумя делами, получившими гораздо больше внимания. Анна позвонила по рабочему номеру и оставила сообщение. Коротко объяснила, что нашла неизвестные фотографии из материалов, связанных с расследованием девяносто пятого года. Фамилию назвала полностью.

Прайс перезвонила через час.

— Вы родственница Эдварда Уорда?

— Его дочь.

— Вы работаете на него?

— Нет.

— Что именно у вас?

Анна рассказала о негативе, первоначальном и последующем расположении отвёртки, объяснении отца. На другом конце не прерывали и не выражали удивления. Это оказалось тяжелее, чем спор.

— Оригиналы у вас? — спросила Прайс.

— У дочери фотографа. Я имею доступ по работе.

— Вы их выносили?

— Нет.

— Хорошо. Не выносите. Не пишите на конверте, не делайте новых отметок на плёнке. Мне нужно увидеть, как это обнаружили, и получить возможность проверить происхождение. И прежде чем вы скажете что-то Ривере, я должна понять, что вы собираетесь ему обещать.

— Я ничего не собираюсь обещать.

— Тогда мы уже сэкономили друг другу время.

В её голосе не было ни враждебности, ни благодарности. Анна подумала, что адвокат, вероятно, не впервые получает звонок с «неизвестными материалами». Через четыре года работы по делу можно было научиться не радоваться раньше клиента.

Они договорились на вечер.

Перед встречей Анна заехала в архив. Рут выслушала её стоя, с папкой в руках. Когда Анна закончила, та спросила:

— Ты уже отправила снимки в газету?

— Редактору и одному проверяющему. Для внутренней проверки. Не для публикации.

Рут опустила папку на стол.

— Ты должна была сказать мне до этого.

Анна открыла рот и закрыла. Мара была права насчёт первого разговора, но это не снимало с Анны ответственности за то, что уже произошло.

— Да. Должна была. Я слишком торопилась.

Рут попросила список получателей. Анна написала имена и рабочие адреса, указала время отправки. Дала ей прочитать сообщения целиком. Рут долго просматривала экран.

— Можешь проверять то, что увидела, — сказала она наконец. — Но я не даю тебе права решать за меня, где появятся фотографии моего отца.

— Понимаю.

— И я хочу присутствовать, когда их будет смотреть специалист.

Анна пообещала договориться. В описи появилась новая запись об изготовленных цифровых копиях. В короткой строке стояли два имени. Увиденные снимки уже нельзя было отозвать так же, как письмо с вложением.

Лидия Прайс работала в маленьком офисе над аптекой. У двери лежали мокрые зонты, хотя дождь давно прекратился. На стене не было дипломов; висела карта штата с отметками возле исправительных учреждений.

Адвокат посмотрела всю серию, затем попросила показать первый кадр ещё раз.

— Я узнаю помещение, — сказала она. — И двадцать четвёртый снимок. Его предъявляли присяжным.

— В деле указано, что это первоначальный осмотр?

Прайс вынула из шкафа папку.

— Посмотрим вместе.

Она положила перед Анной копию списка вещественных доказательств. Отпечаток Розена фигурировал там под отдельным номером. В описании стояли адрес и время — ночь, когда нашли тело. Прайс достала следующую страницу: выдержку из протокола осмотра. Обнаружение отвёртки тоже относилось к той ночи.

— Это точно тот снимок? — спросила Анна.

— По моим материалам — да. Но сравним с заверенной копией, прежде чем заявлять окончательно.

Анна почувствовала, как бумага цепляется за влажные пальцы.

— Он сказал, что тогда его там не было.

Прайс подняла глаза.

— Это важное расхождение. Ещё не доказательство подлога.

— Я знаю.

— И мне нужны все его слова, не только эта фраза.

Анна пересказала разговор. Когда дошла до предложения помощи с архивом суда, ей стало стыдно за внезапный вопрос: если отец хотел что-то скрыть, почему сам дал адрес?

Прайс не стала отвечать на то, чего она не спросила.

— Я покажу снимки Дэниелу, если собственница разрешит передать копии для работы по делу. Он сам решит, хочет ли с вами говорить. Для интервью нужно согласовать доступ. Это не обычная поездка в гости, и выдавать её за семейный визит мы не будем.

— Сколько времени?

— Не знаю. Я сегодня отправлю запрос. У него также есть телефон, но разговоры могут контролироваться. Не обсуждайте стратегию и не считайте такой звонок защищённым.

Прайс убрала папку обратно.

— Двадцать девять лет, Анна. За эти годы многие говорили ему, что наконец нашли что-то важное. Подумайте об этом, прежде чем попросить его надеяться.

На лестнице Анна остановилась и написала отцу: «Я встретилась с адвокатом Риверы. В копиях протокола отвёртка указана при первоначальном осмотре. Ты говорил о повторном. Мне нужно разобраться».

Ответ пришёл, когда она уже вышла на улицу.

«Нужно смотреть полный комплект. Не делай выводов по копиям».

Она сохранила сообщение и отправила его Маре.

Глава 4. Двадцать девять лет

Дэниел Ривера позвонил ей на пятый день после находки.

Анна сидела на полу возле книжного шкафа, разбирая коробку старых блокнотов. Искала записи того самого интервью с Розеном. Автоматическое сообщение предупредило, откуда поступает звонок и что разговор может контролироваться. Она согласилась принять его и поднялась с пола.

— Мисс Уорд?

— Да. Анна.