Руслан Махмудов – Плёнки из прошлого (страница 3)

— Пока нет.

— Обязательно спроси Рут, откуда плёнка. Леон иногда фотографировал уже после того, как помещение приводили в порядок. Подписи могли не совпадать.

Она взяла карточку.

— Ты встречал Риверу после суда?

— Нет.

— Ни разу?

— Нет, Анна. На процессе я представлял обвинение. После этого делом занимались другие люди.

Из приёмной постучали. Клер напомнила о звонке. Отец ответил, что выйдет через пять минут.

— Ты придёшь в воскресенье?

— Постараюсь.

— Не превращай «постараюсь» в отказ. Мама уже заказала рыбу.

Он проводил её до двери, опять обнял. На его пиджаке пахло тем же одеколоном, который она в детстве узнавала на лестнице. Анна вдруг захотела сказать, что ей страшно. Но тогда пришлось бы объяснять, чего именно она боится, и он получил бы ещё одну возможность её успокоить.

Внизу она купила сэндвич и не смогла доесть. На улице было жарко; люди всё ещё носили летнюю одежду, хотя в магазинах уже выставили пальто. Анна стояла у урны с завёрнутой половиной сэндвича и перечитывала записи разговора.

Повторный осмотр. Восстановление положения предмета. Дата суда — девяносто шестой.

Объяснение отца могло оказаться верным. Она даже знала, как проверять его: найти первоначальные фотографии и протокол, сопоставить с серией Розена. Если всё сходилось, она написала бы нормальную подпись и перестала мучить человека вопросами о давнем деле.

В канцелярии ей объяснили, что получить всё в тот же день не получится. Нужно точное обозначение дела, часть томов хранится отдельно, отдельные материалы могут быть недоступны. Анна записала порядок запроса. Никто не интересовался её фамилией сверх того, что требовала форма.

Лишь к вечеру она нашла в оцифрованной газете репродукцию снимка отвёртки. Качество было хуже, чем у фотографии с приговором: зерно расплылось, тени слились. Но ножка стола, подложенный картон и оторванный угол бумаги позволяли узнать кадр двадцать четыре.

Подпись сообщала, что снимок сделан во время первоначального осмотра места убийства. Автор указан: Леон Розен.

Анна посмотрела на дату номера. Газета вышла до начала процесса, поэтому неверная подпись могла просто перейти туда из пресс-релиза. Она не знала, кто её составил. Возможно, сам Розен; возможно, редактор.

Она увеличила фрагмент. На отпечатке предмет уже лежал на полу. В серии отец держал его до этого.

Анна открыла сообщение отца: «Если возникнут сложности с архивом суда, дай знать».

Набрала вопрос о газетной подписи, но не отправила.

Ей нужны были материалы, с которыми можно сравнить ответ. Пока у неё были только фотография, чужая подпись и человек, которому она привыкла верить.

Глава 3. Чужая подпись

Мара прочитала распечатку, не сняв очков, которые надевала только для мелкого текста. Анна смотрела на её руки. На среднем пальце правой руки был след чернил; редактор всю неделю пользовалась неисправной ручкой и каждый раз забывала её выбросить.

— Ты говорила с ним? — спросила Мара.

— Вчера утром.

— Что показала?

— Кадр с пакетом.

— Остальные?

— Нет.

— Почему?

Анна собиралась ответить, что хотела услышать версию без подсказки. Это было бы отчасти правдой. Но лишь отчасти.

— Потому что на остальных предмет уже на полу. Я не хотела начинать с обвинения.

Мара сняла очки.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

В редакции было тихо: большинство сотрудников работали из дома. За стеклянной перегородкой двое обсуждали фотографию затопленного подвала. На столе Мары лежал счёт за сервер и письмо о гранте, от которого зависело, смогут ли они осенью сохранить ещё одну штатную ставку.

— Я не знаю, есть ли здесь история, — сказала Анна. — Возможно, отец прав. Но подпись не совпадает с его объяснением.

— Пока мы знаем, что не совпадает газетная подпись. Где подпись из дела?

— Ещё не получила.

— Где оригинальный протокол?

— Тоже.

— Значит, начнём с этого.

Мара потянулась к телефону, но не стала звонить.

— Ещё кое-что. Ты не будешь вести это одна.

Анна ожидала услышать эту фразу, однако всё равно почувствовала обиду. В обычном расследовании она сама попросила бы коллегу проверить выводы. Сейчас редактор словно отбирала у неё право разбираться с собственной жизнью.

— Я принесла материал именно потому, что…

— Именно поэтому я и говорю. Ты его дочь. Ты только что объяснила, почему показала один кадр и не показала другие. Нам нужен человек, которого не будет волновать, придёт ли твоя мама на семейный ужин.

Анна отвела взгляд.

— Это прозвучало грубо, — сказала Мара. — Но вопрос останется.

Она предложила Джона Селби. Он работал в журнале по контракту, проверял бюджетные закупки и однажды три недели разбирался с датой на единственной квитанции. Анна уважала его и старалась не сидеть рядом на планёрках: Джон задавал уточняющие вопросы даже тогда, когда остальные уже договорились.

— Он возьмёт судебную часть, — сказала Мара. — Ты работаешь с архивом, потому что нашла материалы и знаешь, как они хранятся. Все выводы — через него и через меня. Если будет публикация, родство объясним читателю сразу. Без красивого сюрприза в конце.

— И моя работа на выставке?

— Ты получаешь деньги от владельцев архива?

— От музея. За каталог и подборку. Редакция знала.

— Знала. Но тогда твой отец ещё не был героем найденной серии. Договор нужно посмотреть заново.

Анна достала копию из электронной почты. Мара прочла пункт о передаче текстов и права на воспроизведение материалов. Запретов на журналистскую работу не было; сама Анна не получала права распоряжаться фотографиями.

— Мы не будем публиковать сканы, пока не решим вопрос с Рут, — сказала Мара. — А сведения проверять можем. Сообщи ей сегодня.

— Она решит, что я пришла рыться в архиве ради сенсации.

— Ты пришла готовить выставку. Потом увидела то, чего не ожидала. Скажи именно это.

Джон подключился по видеосвязи через двадцать минут. Его камера показывала половину лица и край окна. Он молча выслушал Анну, попросил прислать полную последовательность кадров, газетные страницы и запись описи. Анна начала объяснять, что у отца была причина находиться на месте повторного осмотра.

— Эту версию тоже пришли, — сказал Джон. — Дословно, насколько помнишь.

— Ты думаешь, я его оправдываю?

— Я думаю, ты знаешь больше меня и одновременно можешь пропустить то, что заметил бы незнакомый человек. Пока не ясно, в какую сторону.

Мара одобрительно кивнула.