Руслан Махмудов – Клятва и расплата (страница 3)

Серов протянул ей пакет. Не спросил ничего. Это было хуже вопроса.

— Кирилл, — сказала Анна. — Если у вас есть сомнения, скажите Тамаре. Прямо сейчас.

— Вы сами это слышали?

— Да.

— То, что сказали?

— Да.

Ему было тридцать четыре. У него не было детей. Иногда в отделении это упоминали, как будто семейное положение давало или отнимало право понимать чужую боль. Анна никогда не любила таких разговоров и сейчас не собиралась ими пользоваться.

— Я сказала страшную вещь, — произнесла она. — Она относится к тому, что я чувствую. Вы обязаны следить за тем, что я делаю.

— Я не могу вас контролировать на всех этапах.

— Тогда не делайте вид, что можете. Скажите, что вам нужно.

Он подумал.

— Рудин сразу входит, как приедет. И все решения проговариваем.

— Согласна.

Глава 3

Ольга ещё стояла в коридоре перед шлюзом, когда Анна подошла к шлюзу. Подготовка пациента продолжалась, до обработки рук оставалась минута. Анна остановилась у двери, не приглашая женщину дальше.

Женщина сняла пальто. Под ним был серый джемпер с вытянутым воротом. На груди темнело мокрое пятно — туда попала вода с волос. Анна помнила её более полной. Или суд делал всех неподвижными и тяжёлыми.

— Мне сказали, что вы согласились, — произнесла Ольга.

— Операция необходима. Я сообщила заведующему о наших обстоятельствах. Бригада тоже знает.

Ольга кивнула, словно получила инструкцию, которую надо запомнить.

— Я не буду просить вас забыть.

Анна почувствовала, как у неё напряглись мышцы лица. Она не хотела слышать ни просьбы забыть, ни обещания помнить.

— Сейчас я могу объяснить, что происходит с вашим мужем. Кровь сдавливает мозг. Мы должны её удалить. Даже при своевременной операции повреждение может оказаться тяжёлым. Я не могу обещать, что он вернётся к прежней жизни.

— Но шанс есть?

— Есть.

Ольга зажала руки под мышками. Её трясло, но она старалась сделать это незаметным.

— Я подписала всё, что дали. Там внизу подпись, да?

— Да. С вами поговорила Тамара Викторовна?

— Поговорила.

Она смотрела Анне в лицо с такой сосредоточенностью, будто искала там решение, принятое заранее. Это был знакомый взгляд родственника перед операцией, и оттого Анне стало ещё труднее.

Ольга должна была бояться, что её муж умрёт. Теперь ей приходилось бояться ещё и врача.

— У меня сын дома, — сказала она. — Я сказала ему, что папа упал. Я не знаю, как объяснить…

— Пока и не нужно объяснять то, чего вы не знаете.

Анна остановилась. Это было правильное профессиональное замечание. Слишком правильное для такого разговора.

— Кто-нибудь может побыть с ним? — спросила она.

— Моя сестра едет.

— Хорошо.

За дверью звякнул инструмент. Нина окликнула Серова. Время проходило.

— Вы можете сейчас ждать внизу, — сказала Анна. — Вам сообщат, когда закончим.

Ольга шагнула ближе.

— Он не падал.

Анна не поняла, почему женщина решила сказать это именно сейчас.

— Как его нашли?

— Мне позвонили со скорой. Сказали, у гаража. Там его знакомый обнаружил. Паша вчера говорил, что надо встретиться с человеком. Я подумала — по работе. Он ремонтирует машины. После… после освобождения.

Она произнесла последнее слово без попытки смягчить.

— Сведения передайте сотруднику приёмного отделения, — сказала Анна. — Для нас важно знать обстоятельства травмы. Но сейчас я не могу этим заниматься.

— Я понимаю.

Ольга не ушла.

— Что-то ещё?

— Если он начнёт говорить…

Она оборвала фразу. Анна ждала.

— Ничего. Простите.

Женщина отступила от двери. Анне хотелось спросить, что именно она собиралась сказать. Тот же вопрос, с другой интонацией, мог бы принадлежать врачу, матери Лизы или человеку, который три года носил в себе незаконченный разговор. Сейчас разделить их она не могла.

— После операции, — сказала Анна. — Если будет возможность.

Ольга ушла к лестнице.

Анна вспомнила судебный коридор. Там Ольга однажды попыталась заговорить с Ильёй, и он повернулся к стене. Она не знала, что это было — жестокость или последняя возможность не сорваться. До сегодняшней ночи ей не приходило в голову спросить.

Серов подошёл к столу, где были разложены документы.

— Родственники просят кого-то конкретного? — спросил он.

— Нет.

— Они знают?

— Да.

Он проверил номер снимков, хотя проверял его несколько минут назад.

— Кирилл.

Он поднял глаза.

— Мне не нужно, чтобы вы делали вид, будто ничего не случилось. Но пациент должен получить всё, что получил бы другой.

— Вы это себе говорите?