Руслан Махмудов – Клятва и расплата (страница 2)

Она повторила и назвала год аварии. Серов стоял у двери. Анна жестом попросила его остаться.

— Я поняла, кто он, при просмотре направления. Пациент уже готовится к операции. Мне нужна замена.

Из телефона донёсся шум поворотника.

— Орлов?

— Занят. Кирилл здесь, но такую травму самостоятельно ещё не вёл.

— Пусть начинает. Я приеду.

Серов приподнял голову. Он мог открыть череп, удалить часть сгустка, выполнить отдельные этапы. Но сейчас значение имело не то, что он когда-либо делал под наблюдением. Значение имело, сможет ли он закончить, если мозг начнёт отекать и кровотечение окажется сложнее снимков.

Анна посмотрела на него.

— Вы готовы взять на себя всю операцию?

Он сжал губы. Анна знала, что он давно ждёт самостоятельной сложной операции. Сейчас не могла понять, думает ли он об этом или только о том, как не повредить пациенту.

— Всю — нет, — ответил он.

Она впервые за ночь почувствовала благодарность.

— Виктор Павлович, ожидание небезопасно, — сказала Анна. — По снимкам выраженное смещение, состояние ухудшается. Перевозить тоже нельзя. Я предлагаю продолжить подготовку и работать с Кириллом. Но вы должны знать обстоятельства. И Тамара должна.

— Вы можете оперировать?

Он спросил это без всякой мягкости. Такой тон был ей знаком. Рудин не умел утешать, зато иногда умел точно поставить вопрос.

Анна посмотрела на свою руку. Рука лежала на столе, пальцы были неподвижны. Ей не хотелось пользоваться этим как доказательством.

— Я понимаю задачу. Я могу выполнять её сейчас. Если почувствую, что не могу, скажу. Скрываться за этим ответом я не буду.

— Хорошо. Тамару поставьте в известность. Серов не отходит. Я еду. Время разговора запишите.

После отбоя Серов остался возле двери.

— Это обязательно сейчас писать?

— Да.

На свободном листе она указала время, обстоятельства, невозможность своевременной замены. Затем зачеркнула выражение «эмоционально стабильна». Написала: «Осознаю личную заинтересованность. Готова выполнять операцию при участии второго хирурга и анестезиолога, информированных о ситуации».

— Прочитайте, — сказала она.

Он прочитал.

— Я должен расписаться?

— Только в том, что присутствовали при разговоре. Если вы с чем-то не согласны, так и напишите.

Серов поставил фамилию, дату и время.

Когда он вышел, Анна позвонила Тамаре. Та выслушала её, не перебивая, и задала всего один вопрос:

— Ты мне скажешь до того, как это станет опасно?

— Скажу.

— Тогда приходи. Здесь уже всё почти готово.

Анна убрала лист в папку пациента. Впервые в жизни ей хотелось, чтобы кто-нибудь приказал ей остаться в этой комнате. Чтобы решение принадлежало другому и можно было потом ненавидеть его сколько угодно.

В коридоре звонил ещё один телефон — её собственный. Илья. Они развелись полтора года назад, но он знал график её дежурств. Не звонил ночью без причины.

Она ответила.

— У тебя ключ от старой кладовки остался? — спросил он.

Она на секунду не поняла вопроса.

— Какой кладовки?

— У твоей мамы. Она говорит, там Лизина коробка с акварелью. У неё прорвало трубу, я сейчас туда еду.

Мать жила на соседней улице, в старом доме с глубоким подвалом. Лиза оставляла там краски, потому что бабушка позволяла рисовать прямо на кухонном столе. Анна знала эту коробку: зелёный пластик, плохо закрывавшаяся крышка, засохшая белая краска по краю.

— Ключ у меня дома. В верхнем ящике, рядом с квитанциями. Твой ещё действует.

После развода Илья вернул ключ, но потом мать сломала ногу, и Анна дала ему запасной. Обратно не попросила. Они никогда не обсуждали, что это означало.

— Ты нормально? — спросил он.

Она могла сказать: тяжёлое дежурство. Он принял бы ответ.

— К нам привезли Зуева.

На другом конце стало тихо.

— Живого?

— Да. Травма головы. Я должна оперировать.

— Почему ты?

Она коротко объяснила. Профессиональные слова теперь мешали: за ними можно было спрятать всё, что он имел право услышать.

— Ань, — сказал Илья. — Тебя нельзя заставлять.

— Его нельзя заставлять ждать.

Она сказала это слишком быстро. Ей не понравилось, как готово прозвучала фраза, и она добавила:

— Я пыталась передать. Сейчас некому.

— Откажись ещё раз.

Из палаты выкатили пустую каталку. Колесо скрипело на каждом обороте. Анна отступила к стене.

— Я не хочу, чтобы он проснулся, — сказала она.

Слова вышли тише, чем она собиралась. Произнести их оказалось легче, чем держать внутри. Она ждала, что Илья испугается, начнёт убеждать её, попросит позвать кого-нибудь.

Но он спросил:

— Ты это про него или про то, что тебе придётся потом с ним говорить?

Анна закрыла глаза.

— Не знаю.

Из-за поворота появился Серов с пакетом одноразовой одежды. Он остановился, когда услышал её, и отвёл взгляд. По его лицу она поняла: первую фразу он слышал. Ответ Ильи он услышать не мог: тот прозвучал только в телефонной трубке.

— Я должна идти, — сказала она.

— Позвони после. Что бы там ни случилось.

Она убрала телефон.