Руслан Махмудов – Клятва и расплата (страница 1)

Руслан Махмудов

Клятва и расплата

Клятва и расплата

Руслан Махмудов

Глава 1

Анна увидела его фамилию раньше, чем лицо.

Лист приёмного отделения лежал поверх снимков. В строке с именем пациента было напечатано: «Зуев Павел Андреевич». Сорок пять лет. Доставлен бригадой скорой помощи. Найден у гаражей на улице Заводской.

Она придержала лист ладонью. Нижний угол намок: кто-то поставил рядом стакан, и бумага успела втянуть воду. Тёмное пятно добралось до буквы «в».

— Анна Сергеевна?

Кирилл Серов стоял у монитора. На рукаве его халата была полоса от носилок, потёршихся о дверной косяк. Он провёл в больнице четырнадцать часов. Анна знала его привычку к концу смены говорить только о необходимом и сейчас была ей благодарна.

— Снимки откройте, — сказала Анна.

Он уже открыл.

На томограмме слева под костью лежала широкая светлая полоса. Структуры мозга были смещены, желудочек сдавлен. На голове пациента снаружи могла оказаться всего одна рана. Внутри места для дальнейшего кровотечения почти не оставалось.

— На месте ещё отвечал. Потом хуже. В машине интубировали. Зрачок слева шире. Давление держат.

Анна подошла к монитору. Она знала, что надо делать. Это знание появилось сразу, прежде любого другого.

— Операционную готовят?

— Нина уже там. Тамара идёт. Рудину позвонил, он выехал.

Виктор Рудин жил за рекой. Ночью мост пропускал машины попеременно из-за ремонта. Даже если ему удастся проскочить без ожидания, понадобится время на дорогу, подъём, переодевание. Последние годы Рудин предпочитал вести тяжёлые травмы со вторым опытным хирургом; немедленной равноценной заменой Анне он не был.

— Второй нейрохирург?

— Орлов в первой. С аневризмой. Ещё минимум час.

Серов не стал спрашивать, зачем она это выясняет. Больница несколько лет принимала пациентов со всей северной части области. В рекламном буклете это называлось «единой системой маршрутизации». На ночном дежурстве означало, что два тяжёлых случая могли приехать одновременно, а третьего опытного нейрохирурга рядом не было.

Анна взяла бумагу и пошла в противошоковую палату.

Его обувь стояла под каталкой. Один ботинок был расшнурован, другой сняли, не развязав. На полу лежала засохшая чешуйка грязи. Всё это она отметила с той странной точностью, которая иногда возникала в начале трудного дежурства: мелочи становились отчётливыми, пока главное ещё не было принято.

На каталке лежал мужчина с поседевшими висками. Правую бровь рассекала свежая рана. Нижняя половина лица была закрыта трубкой и фиксаторами, но Анна узнала его.

Три года назад он сидел в суде, положив ладони на колени. Его машина после столкновения с Лизой ударилась в бетонное ограждение работ. У него был сломан таз, начало рассмотрения откладывали. Рядом с его местом стояли костыли. Она помнила эти ладони лучше лица: широкие, с обломанными ногтями. Когда ему предложили сказать что-нибудь матери погибшей, он развернул их вверх.

«Я не знаю, что можно сказать».

Тогда она решила, что он не хочет просить прощения. Позже много раз пыталась вспомнить интонацию и уже не могла отделить настоящий голос от собственного ответа ему.

— Вот нейрохирург, — произнёс врач приёмного отделения.

У изголовья работала Тамара Лукина. Она подняла глаза, кивнула и снова посмотрела на монитор. Её сестра проверяла крепление венозного катетера. Все продолжали делать свою работу. Только у Анны задача получила имя.

Она осмотрела пациента. Проверила то, что требовалось проверить. Не прикоснулась к его ладоням.

— Острая субдуральная слева, — сказала она. — Срочно. Везём.

— Родственники подъехали, — сообщил молодой врач. — Жена. Она там, за дверью.

Анна посмотрела на настенные часы: ноль сорок семь.

У Лизы тоже были часы. Не наручные, а кухонные, которые она унесла в свою комнату перед экзаменами. Сказала, что телефон отвлекает. Потом пожаловалась, что тиканье мешает спать, и вернула их на стену. Это не имело никакого отношения к происходящему, и Анна с неожиданной злостью отогнала воспоминание.

— Анна Сергеевна, — Серов говорил теперь ближе. — Вы его знаете?

Она не ответила сразу. Это промедление он заметил.

— Да.

— Откуда?

За стеклом двери остановилась женщина в мокром пальто. Дежурная сестра пыталась удержать её в коридоре, но женщина смотрела только на Анну. Её лицо она тоже знала. На суде Ольга Зуева сидела через проход и всё время держала в руках бумажный носовой платок, который так и не использовала.

Серов проследил за взглядом Анны.

— Это тот водитель?

Она кивнула.

Он ничего не сказал. Но между ними появился новый вопрос, и Анна поняла, что им уже нельзя заниматься молча.

— Найдите Рудина, — попросила она. — Сейчас. На громкую связь, в комнате рядом.

— Пациента отправлять?

— Отправлять. Подготовку не останавливать.

Он задержался ещё на секунду. В его лице не было обвинения. Было недоверие к ситуации, которой не предусматривало дежурство. Она могла бы помочь ему одним уверенным предложением: «Я справлюсь». Когда-то сказала бы именно так.

Теперь она не знала, что значит справиться.

Каталку повезли к выходу. При развороте рука пациента соскользнула с края. Сестра вернула её под одеяло. Анна машинально подалась вперёд, чтобы помочь, но сестра уже успела.

Женщина за дверью шагнула в проход.

— Анна Сергеевна.

И произнесла её имя так, словно всё остальное было между ними решено.

Анна остановилась на расстоянии двух шагов.

— Ему необходима срочная операция. Без неё он может погибнуть.

— Вы будете делать?

Она ещё не знала ответа, который имела право дать.

— Мы сейчас определяем состав бригады.

Ольга посмотрела в сторону уходящей каталки.

— Он ведь ещё живой?

Это был простой вопрос. Анна ответила на него сразу.

— Да.

За спиной снова зазвонил телефон. Серов поднял трубку и протянул ей. На экране было имя заведующего.

Анна вошла в маленькую комнату, где хранили запасные бланки. На стуле лежала чья-то сумка с контейнером для еды. Она перевернула свободный лист и положила перед собой.

— Виктор Павлович, у нас конфликт интересов, — сказала она. — Я должна вам его объявить.

Глава 2

Рудин попросил повторить фамилию.