Руслан Махмудов – Клятва и расплата (страница 5)

Они продолжили. После самых трудных минут наступила работа, в которой можно было позволить себе говорить больше. Нина спросила, в какой контейнер оформить лоскут. Серов уточнил запись. Тамара попросила подготовить перевод в реанимацию.

Анна заметила, что у неё болит поясница. Обычная боль после нескольких часов у стола. На мгновение ей захотелось рассмеяться: тело не сочло сегодняшнюю ночь исключительной.

— Сменю тебя на закрытии? — спросил Рудин.

Она посмотрела на поле. Большая часть решения уже была принята, но работа не кончилась.

— Да. Кирилл закончит с вами. Я внесу основные этапы и поговорю с женой.

Передавая место, она почувствовала неожиданное сопротивление. Если уйти, пациент станет жить или умирать дальше без её руки. Ещё час назад она искала замену; теперь уход казался отказом от обязанности контролировать всё до последней секунды.

Она отступила.

У стены Тамара приподняла край маски.

— Воды выпей.

— Сейчас.

— Не сейчас вообще. Сейчас, как выйдешь.

Анна кивнула.

В предоперационной она сняла перчатки. На запястье осталась светлая полоса: часы лежали в шкафчике. Она машинально повернула руку, чтобы посмотреть время, потом подняла глаза к настенным часам.

Она села за стол и начала протокол. Записывала диагноз, находки, этапы, обоснование решения. Слова стали ровными. В них не оставалось места для признания: я ненавидела этого человека и всё равно делала то, что должна.

Такое признание не относилось к протоколу.

Рядом лежала её первоначальная записка. Анна проверила время. Оно было указано верно. Она вложила оба листа в папку и на секунду накрыла её рукой.

За дверью кто-то засмеялся. Санитар обсуждал с медсестрой сломанный лифт в терапевтическом корпусе. Смех был короткий, усталый. Анна почувствовала к нему почти обиду и сразу поняла её несправедливость.

Люди не могли каждую ночь узнавать, что происходит внутри неё.

Когда Зуева повезли в реанимацию, она вышла в коридор. Рудин шёл рядом с каталкой. Серов держал папку. Пациент лежал укрытый, его лицо снова было видно.

Она посмотрела на него без попытки проверить, изменилось ли что-нибудь.

Зуев дышал с помощью аппарата. Он был жив. Всё остальное ещё предстояло узнать.

Глава 5

Ольга сидела у автомата с напитками. На соседнем стуле стоял нетронутый стакан кофе. Она поднялась раньше, чем Анна успела назвать её по имени.

— Мы закончили, — сказала Анна. — Гематому удалили. Из-за отёка пришлось оставить мозгу дополнительное пространство. Сейчас ваш муж в реанимации.

Она объяснила, что это означает, простыми словами, без сокращений. Ольга слушала и несколько раз кивала не там, где ожидалось.

— Он очнётся утром?

— Сейчас он получает препараты, которые помогают проводить лечение и обеспечивать работу аппарата. Нам нужно наблюдать, как меняется состояние. Утром оценим дальнейшие действия. Быстрое пробуждение обещать нельзя.

— Но он… вы его спасли?

Анна немного помолчала.

— Мы сделали необходимую операцию. Он жив. Опасность ещё сохраняется.

Ольга опустилась обратно на стул. Анна не стала помогать ей сесть. Иногда родственникам было нужно хотя бы одно движение совершить самим.

— Спасибо, — сказала женщина.

Анна смотрела на стакан. На крышке кофе выступила капля, давно остывшая. Она не могла принять благодарность легко и не могла отвергнуть её, не сделав больно той, кто сейчас ни в чём не участвовала.

— Вас проведут к дежурному реаниматологу. Он расскажет о ближайших часах.

Ольга достала из сумки телефон. На экране было много пропущенных вызовов.

— Можно я сыну скажу, что операция прошла?

— Да. Скажите именно это.

Анна направилась к лестнице. На площадке села на широкий подоконник и позвонила Илье.

Он ответил сразу.

— Всё?

— Операция закончилась. Он в реанимации.

— Понял.

Она слышала, как у него работает автомобильный обогреватель.

— Ты где?

— Возле твоего дома. Коробку забрал. Думал занести, но там мокрое дно, пусть в машине пока полежит.

— К маме заходил?

— Да. Она не знает про него. Я не сказал.

— Хорошо.

Анна хотела, чтобы он спросил, как она. Когда он всё-таки спросил, не смогла ответить.

— Я руки чувствую, — сказала она вместо этого. — Обычные руки. Как после любой операции.

Илья молчал.

— Я не знаю, почему мне от этого плохо.

— Приезжай. Я буду здесь.

Она вспомнила, что дежурство закончится в восемь. Смена ещё не пришла, и у неё были другие пациенты.

— Не скоро.

— Подожду до девяти. Потом на объект надо.

Они уже умели разговаривать так: со временем, адресами, конкретным пределом обещания. Когда умерла Лиза, Илья говорил «я всегда рядом», а Анна не понимала, где искать это «всегда», если просыпалась в три ночи и он спал. Теперь «до девяти» было надёжнее.

В отделении Серов заполнял лист дежурства. На столе стояла банка растворимого кофе, которую никто не закрывал до конца. Анна вымыла кружку и налила воду.

— Вы можете уходить после передачи, — сказала она.

— Я ещё должен закончить запись.

Она увидела отдельный лист рядом с историей болезни.

— О чём?

Серов положил на него ладонь.

— Об обстоятельствах операции.

Она поставила кружку.