Руслан Махмудов – Бездна Европы (страница 5)

— Для чего? — спросил капитан.

— Посмотрим, изменится ли отклик при удалении.

— Мы уже удаляемся. Приём оставь. Передачу выключить.

Вера выключила канал сама. Следующий двойной удар пришёл на двадцать секунд позже ожидаемого.

Марк посмотрел на время и отвернулся так быстро, что она не успела прочесть его выражение.

4. Сдвиг

Илья заметил ошибку на карте за девять минут до того, как её увидели остальные. Подлёдный маяк находился правее расчётной точки на одиннадцать метров. Сам по себе такой сдвиг ничего не значил: в девятичасовом подъёме лодка могла накопить погрешность. Он сравнил акустическую дальность, инерциальную оценку и профиль нижней кромки. Два первых результата согласились, третий остался в стороне.

— Лёд переехал, — сказал он.

Орлов стоял за правым креслом. Во время подъёма капитан дважды предлагал ему смениться. Илья отказался: Марк умел держать курс, но подход к маяку лучше было выполнить самому.

— Насколько?

— Пока одиннадцать метров. Проверяю нашу привязку.

— Расстояние до потолка?

— Триста восемьдесят.

Илья снял скорость. На изображении кормовой камеры проплывали редкие ледяные обломки. Они медленно поднимались, обгоняя лодку, если он останавливался. При первом появлении он автоматически подумал о лавине, но ледяная крошка шла вверх. Ничего не падало на них сверху. Опасность могла оказаться другой: потолок из целого льда имел собственное движение.

Самира уже установила устойчивый канал через маяк. Шесть часов записей ушли за двадцать минут. Ковчег подтверждал получение, просил оставить большой массив до окончания проверки и не повторять подход к структуре. Ответ Марку врач передала без выражения. Он прочёл, потёр лицо и стал составлять запрос на новый выход.

Илья не слушал спор. На его экране появился нижний раструб теплового пути. Его оставила Нереида, когда вышла из льда. Затем стенки раструба успели обрасти инеевидными пластами; здесь вода почти касалась температуры замерзания.

Маяк висел рядом, на коротком подвесе. У него горели два слабых светодиода. Илья держал их в левой части кадра: пригодный ориентир был лучше сотни обработанных линий.

— Девять метров до боковой границы зоны. Держу сто пятьдесят до льда.

— На этом расстоянии хватит, — ответил капитан. — Стоим, пока идут файлы. Вера, сколько нужно для обратного прогрева?

— Двадцать восемь минут. Но сначала сверим положение крота.

— Сверяй.

Илья включил позиционную автоматику и размял правую кисть. Между средним пальцем и безымянным появилось онемение: слишком долго держал рукоятку. Он вытянул пальцы, положил руку на мешок с чистым бельём. Левая оставалась на резервном управлении.

Через стекло экрана он видел отражение Марка. Тот ходил от своего стола к корме, возвращался, смотрел на проценты передачи. За весь подъём геофизик ни разу не спросил, можно ли помочь с пилотированием.

Вера открыла сервисную панель. Щёлкнули два механических переключателя. По корпусу прошла знакомая вибрация предварительного нагрева.

Затем пришёл двойной импульс.

Илья вздрогнул. Он ожидал, что сигнал ослабнет при удалении от дна, но сейчас низкий звук снова был слышен ушами. На карте боковая граница раструба раздвоилась.

— Всем пристегнуться, — сказал он.

Орлов не спросил почему. Сел в соседнее кресло и закрепил ремень.

— Вера, прекрати прогрев.

— Прекращаю.

Илья увеличил расстояние до льда. Сто пятьдесят пять метров. Сто шестьдесят. Маяк в левой части экрана качнулся, будто по его подвесу провели рукой. Одна из светящихся точек описала короткую дугу.

— Идёт смещение, — сказал Марк. — Нужно убрать лодку к западу.

— Где запад свободен? — спросил Илья.

— По профилю...

— Мне нужен сейчас.

Капитан приказал отходить вниз, на открытую воду. Илья отключил удержание положения. Вертикальные движители набрали обороты. Четыре угловых датчика показали разное движение потолка: слева лёд опускался, справа оставался на прежней отметке.

Весь видимый раструб прошёл поперёк кадра. Из его края выдвинулась широкая светлая плита. Несколько секунд она выглядела неподвижной, потому что лодка тоже уходила в ту же сторону. Илья дал противоположную тягу и увидел истинную скорость: края льда расходились, а выступ под ними увеличивался.

Маяк ударился о поверхность. Светодиоды исчезли.

— Связь ушла, — сказала Самира.

Плита треснула у основания. Передняя камера показала вспухшее белое облако. Поток воды развернул лодку боком и бросил её к нижнему краю выступа.

Илья отдал назад и вправо. Левый движитель ушёл в перегрузку. Он убрал его из группы, раскрыл остальные, попробовал получить разворот на разной тяге. Нос послушался, корма задержалась.

— Сзади контакт через три секунды, — сказала Вера.

На экране две ближайшие поверхности сходились. Илья видел ту же цифру, но голос Веры оставлял ему место для следующего движения.

Он опустил нос. Лодка пошла вниз под углом, провела кормой по льду.

Удар пришёл слева.

Его кресло повернулось на несколько сантиметров вместе с креплением. Ремень удержал грудь; левое плечо ударилось о край консоли. Илья не успел вскрикнуть. Во рту оказался металлический привкус, но язык был цел: он стиснул зубы так, что заболела челюсть.

— Реактор глушится, — произнесла Вера.

Левый верхний экран выключился. За ним погасла камера. Остались центральная картинка, силовая схема и красная строка перегрева.

— Батарейная группа один, — сказала Вера. — Движители доступны. Илья, тяга у тебя есть.

Он попробовал вернуть левую руку на управление. Пальцы работали, плечо не позволило поднять локоть. Тогда он переложил рукоятку вправо. Она стояла неудобно, за краем кресла, и он потянулся всем корпусом.

Орлов сдвинул своё сиденье назад.

— Место освободил.

Илья развернул лодку носом вниз. Центральная камера показывала только воду и вращающуюся взвесь. Слева проходил огромный белый край, снизу темнел свободный объём. Он удерживал темноту в центре кадра.

Сервисные предупреждения звенели почти непрерывно. Вера отключила звук, оставив голосовой канал. Это было самое полезное, что кто-либо мог сейчас сделать.

Лодка уходила от выступа медленно. Повреждённый движитель не включался; остальные расходовали ток почти на пределе. Илья выбрал две работающие пары, чтобы добиться постоянной тяги, и отказался от точного курса. Ему требовалось расстояние, а не красивый след на карте.

Двести метров до ближайшего льда. Двести сорок. Триста.

Ударов больше не было.

— Негерметичность? — спросил Орлов.

Вера отвечала по одному отсеку:

— Салон сухой. Сервисная полость сухая. Наружная ветвь теплоносителя потеряла давление. Внутреннюю отсекла. Пассивный теплоотвод реактора работает.

— Реактор остаётся выключенным.

— Да.

Илья не слышал её последних слов. Из левого плеча в грудь разливалась боль. Она была тупой, но каждый раз, когда он поворачивал голову, становилась точечной и резкой. Самира расстегнула свой ремень.

— Илья, я подойду справа. Голову не поворачивай.

Она появилась рядом, прижала к его шее два пальца, посмотрела зрачки. Спросила о дыхании.