Руслан Махмудов – Бездна Европы (страница 7)

— Первый вариант: доступ к К-2. Второй: ремонт теплоотвода. Третий: канал к поверхности для помощи. Выполняем параллельно, но каждое действие с затратами согласовываем.

— Четвёртый, — сказал Марк. — Вернуться вниз.

Капитан посмотрел на него.

— Обоснуй.

— У структуры есть работающий источник тепла. Это не мог быть просто остаточный нагрев. Там полтора градуса устойчивой разницы на сильном течении. Мы видели движущиеся части. Если найдём гидротермальный выход, сможем построить наружный отвод на новом коллекторе.

— Нам нужен холодный отвод, — ответила Вера.

— И энергия для запуска. Может быть, там готовая система.

— Может быть, — повторил Орлов. — Запиши, какие конкретные измерения подтверждают это. Пока четвёртый вариант.

Марк не взял маркер. Открыл свой планшет.

Ника вывела карту нижней поверхности льда. Две повторные акустические съёмки дали согласованный результат: после сдвига старый канал оказался срезан на расстоянии примерно двухсот метров от своего конца. Ледовая полость, в которой находился К-2, уцелела, но путь между ней и океаном перестал быть прямым.

— Отсюда до крота четыреста десять метров по прямой, — сказала она. — Из них сто семьдесят во льду. Если идти кратчайшим путём.

— Он может протопить вниз? — спросила Самира.

Вера уже запросила режимы. У К-2 сохранились батареи и малая тепловая установка. Но его наружные элементы прижало к стенке, охлаждение просело, и автоматика не разрешала полный запуск. Часть причин могла быть ошибкой датчиков. Для проверки требовалось добраться до машины.

— Самостоятельно не запустится, — ответила она. — Пробуем освобождение малыми циклами. Его энергии хватит примерно на шесть метров в текущем состоянии. Нужно сто семьдесят.

Марк посмотрел на пластик с колонками. На этот раз спросил тихо:

— Шесть метров — точно?

— Не точно. От четырёх до девяти. Это не изменяет решения.

Самира отправила управляющий запрос. Крот подтвердил, что принял цикл проверки. Они договорились через двадцать минут запросить новый профиль.

Пока ждали, Орлов предложил поставить Иглу на место потерянного маяка. Малый дрон мог нести акустический модуль и подняться к самой нижней кромке льда. Иногда радиосигнал проходил через тонкие локальные зоны, но восемнадцать километров даже тёплого льда оставались слишком большим препятствием. Им требовалась живая проводная точка.

— От кабеля что-нибудь осталось ниже сдвига? — спросил он.

Ника запустила Иглу на коротком поводке. Ласточку пока не трогали: после касания кормы о лёд её кассету требовалось проверить.

Изображение Иглы было хуже, зато дрон расходовал меньше энергии. Он прошёл вдоль новой плоскости, нашёл кусок обшивки маяка, тонкий оборванный подвес и пучок волокон, застрявший в белой трещине. Конец кабеля уходил под ледовый выступ, в сторону от верхнего пути.

— Подойти ближе можно? — спросил Орлов.

— Можно, — ответила Ника. — Вероятность потерять дрон тоже выше. Там продолжается движение.

Она оставила машину на месте. Камера показывала две маленькие трещины. Между ними выдавливалась белая масса; она двигалась очень медленно, но заметно, если сравнивать кадры.

— Не идём, — решил капитан.

Вера посмотрела на время, как будто в нём могла найти новый вариант. После аварии прошло полтора часа. Они потратили десять киловатт-часов на работу движителей, наблюдение и воздух. Это была небольшая доля запаса; одновременно это была доля, которую нельзя вернуть простым сожалением.

Она предложила перейти на химический кислород на два часа, освободив мощность для осмотра внешнего теплообменника. Самира согласовала режим и наклеила на активную кассету время включения. Устройство находилось в отдельном герметичном кожухе. Вера проверила температуру кожуха, хотя это была работа врача.

Проверка Ласточки выявила перекос кормового замка. Дрон не был повреждён, но кассета открывалась только до половины.

— Сейчас выведу его боком, — сказала Ника.

— Не дави, — предупредила Вера. — Замок сидит на той же панели, что остатки коллектора.

Ника увеличила зазор манипулятором и осторожно повернула Ласточку. Дрон вышел, не коснувшись края. Вера снова увидела гибкую серебристую ленту на его правом корпусе.

— Стоп. Камеру на правую сторону.

Ника переключила обзор. Лента оказалась обычной защитной полосой кабельного канала: удар содрал её с лодки, и она легла поперёк кассеты. Вера почувствовала неприятную вспышку облегчения. Она уже успела подумать о чужой структуре, хотя оснований не было.

— Наше, — сказала Ника. — Сниму, чтобы не попало в движитель.

Следующие полтора часа ушли на осмотр повреждения. Лёд смял внешний коллектор и разорвал две магистрали. Внутренние затворы закрылись вовремя. Обломки закрывали часть соединителей, но уцелевший вход можно было использовать. Запасного коллектора такого размера у них не было: он составлял значительную часть всей наружной системы лодки.

Вера откинулась от экрана.

— Есть измерительный охлаждающий блок. Снимем с научной кассеты, построим малую ветвь. Он даст несколько киловатт устойчивой рабочей мощности. Пока не знаю сколько.

Марк поднял голову:

— Без него не получится химический анализ воды.

Ника посмотрела на него так, будто проверяла, понял ли он собственную реплику.

— Мы сейчас анализируем другую проблему, — сказала она.

Орлов разрешил демонтаж. Вера внесла его в колонку «Проверить» и подчеркнула: «Не для льда». Даже удачный ремонт не даст достаточной тепловой мощности, чтобы провести Нереиду наверх. Но он мог сохранить электрическое питание, а значит, воздух.

Пришёл новый пакет К-2. Машина закончила малый цикл и передвинулась на двенадцать сантиметров. Потом автоматика снова выключила нагрев. Вера сохранила запись, провела по таблице пальцем и поставила рядом с первым вариантом время следующей попытки.

Она не вычеркнула крота.

— Мне нужно два часа, — сказала она. — Ника со мной. Остальным поесть, проверить записи, потом спать по очереди.

— Ты сама когда спала? — спросила Самира.

— На спуске.

— Пять часов, двадцать минут. С тех пор прошло шестнадцать.

Вера удивилась, что врач помнит минуты.

— Тогда после демонтажа.

Самира положила на стол закрытый пакет еды. Не стала открывать его за Веру.

Капитан стоял возле своего кресла и читал пластиковый лист. Оттуда ему были видны и все расчёты, и люди, для которых они сделаны.

— Ещё один вариант, — сказала Вера.

Он поднял взгляд.

— Можно перенести нас в К-2 и использовать его корпус. Но сначала надо открыть путь к нему. Даже небольшой проход требует энергии, которой сейчас нет.

— Запиши. Будем искать энергию.

Вера взяла маркер. В третьей колонке осталось совсем мало места, зато во второй ещё можно было писать. Она намеренно не воспользовалась этим свободным пространством.

6. Чужая запись

Самира прикрепила обезболивающую пластину к шее Ильи. Он попытался посмотреть на неё через плечо, поморщился и остановился.

— Работает?

— Постепенно. Через десять минут проверим. Дополнительную пока не ставлю.

— Капитан разрешил полежать.

— Я слышала.

— Только у меня пост остался неприбранным.