Руслан Махмудов – Архипелаг блуждающих островов (страница 2)

Он спрыгнул на кормовую банку. Лодка осела; один из грузчиков выругался. Женщина шагнула к нему, но Леван успел снять с борта второй конец и набросить петлю на выступ стены.

— Слезь.

— Посмотрите на пену.

— Слезь с моей лодки.

Он не стал удерживать её руку. Указал за гряду.

Она посмотрела. В гавани скрипнули сразу несколько натянувшихся швартовов. Леван чувствовал, как лодку тянет вдоль стены, хотя прилив прежде прижимал её к ступеням.

Женщина положила весло.

— Держи конец.

Она достала нож и перерезала верёвку на ящиках, которыми грузчики придавили длинный багор. Освободив его, упёрлась в стену и отвела нос от камня. Леван травил конец рывками, пока лодка не встала по течению.

Первый глухой удар колокола пришёл с башни.

Второй прозвучал, когда вода между грядой и Резцом поднялась белым бугром. Оттуда вышла пустая рыбацкая лодчонка. Она катилась боком, за ней волочилась сломанная мачта. Ударившись о камни, лодчонка раскололась. Ничего крупнее бочки после этого из прохода не вышло.

Женщина опустила багор.

— Сколько до закрытия западного?

— Не знаю.

— Ты же предсказал этот.

— Для западного у меня нет промера.

Она помолчала, глядя на разбитую лодку.

— Если на судне есть лоцман, он сможет проверить. Нужно сравнить воду у гряды и вдоль северного берега, — добавил Леван.

— Есть.

Она подала ему весло.

— Тогда греби. Я Мара.

К судну они пошли вдоль складского берега, держась в тихой полосе под стеной. На первой пристани им пытались махнуть портовым флагом, на второй окликнули по имени капитана. Мара не отвечала. Она смотрела на течение и время от времени указывала Левану, где сделать следующий гребок.

«Ласточка» стояла за северным плечом гряды. Судно было ниже гильдейских грузовиков, с узкой кормой, двумя мачтами и тёмной заплатой на гроте. С берега его скрывал один из складов. Леван сразу увидел, что корабль не готовился к долгой стоянке: паруса лежали на реях распущенными для подъёма, якорный канат был выбран почти до клюза.

Мара поднесла к губам свисток.

Через минуту на борту появился широкоплечий человек с тяжёлой седой бородой.

— Уже слышал, — сказал он вместо приветствия. — Тавия проверяет север. Там идёт отжим.

— Подними ящики. И этого тоже.

Человек посмотрел на Левана.

— Это груз?

— Пока не выяснила.

Леван полез по свисающей лестнице, придерживая сумку локтем. На палубе пахло смолой, мокрой верёвкой и горячей крупой. Из люка выглянула женщина с половником. В носовой части двое матросов поднимали шлюпку, ещё один разматывал тонкую мерную снасть.

Возле компасной стойки стояла девушка с рыжеватыми волосами, коротко остриженными у висков. Она прижимала к доске текущую портовую карту.

— Ты сказал, что восток закроется? — спросила она.

Леван кивнул.

— Когда?

Он показал строчку в расчёте.

— Ошибся почти на четверть стражи, — сказала девушка. — В раннюю сторону.

— Для Резца взял старую скорость. Новую мне не дали.

— А откуда новая поправка?

— Из чужих ошибок.

Она подняла глаза.

— Из разницы между расчётом и промерами одиннадцати островов, — исправился Леван.

— Вот так понятнее. Тавия Рин.

Она протянула руку. На её указательном пальце была чернильная полоса, на ладони — старая верёвочная мозоль.

Мара подошла к ним.

— Мне надо на Келл до соединения. Восточный путь потерян. Северный по листам пустой. Сможешь провести?

Леван посмотрел на карту. Келл отмечался в шестистах милях, но это было расстояние по вчерашней линии. За шесть суток оба острова могли уйти достаточно далеко, чтобы прибавить к пути ещё день.

— С промерами. И с её помощью.

— За помощь сама заплачу. С тебя маршрут.

Тавия не отступила от карты.

— Начнём с выхода. За пределами северной гряды кто-то тянет воду к себе. Я не вижу острова.

Леван разложил расчёт рядом с официальным листом. Кончиком карандаша отметил три точки, между которыми не было ни одной прямой линии.

— На первом промере смогу сказать, можно ли идти дальше. До него нужно держаться за грядой.

Мара опёрлась ладонями о край доски.

— Плату обсудим там. Если обманешь, обратно повезёшь себя сам.

— Если промер будет плохой, я скажу сразу.

— Запомню.

Ему отвели место у кормового люка. Когда подняли якорь, Леван сел на пустой ящик и попытался укрыть листы от ветра. Пальцы ещё дрожали после гребли. В маленьком отделении сумки лежала деревянная пуговица с четырьмя отверстиями; он машинально коснулся её сквозь кожу.

Последний раз Эна просила его пришить эту пуговицу за ночь до выхода «Вереска». Он сказал, что занят, и отдал ей иглу. Она вернула пуговицу, решив заменить старую другой.

Восемь лет спустя старая всё ещё была у него.

— Парус выбирай! — крикнули у мачты.

Леван убрал руку от сумки и прижал карту обеими ладонями. «Ласточка» уже отходила от берега. На башне били тревогу; за кормой один за другим исчезали под водой нижние зубцы гряды.

Глава 2. Судовая доля

У северного конца гряды Тавия приказала убрать половину паруса. «Ласточка» потеряла ход, и Леван впервые почувствовал движение воды отдельно от движения судна: под килем тянуло влево, тогда как ветер давил в правую щёку.

— Вот здесь, — сказала Тавия.