Руслан Махмудов – Архипелаг блуждающих островов (страница 3)

Она отдала матросу верёвку с привязанным к ней деревянным крестом. На перекладинах сидели свинцовые грузики. Другой матрос перевернул маленькие песочные часы.

Крест лёг на воду за кормой. Верёвка скользила сквозь ладонь; через равные промежутки на ней попадались узлы. Тавия считала, глядя на береговой уступ.

— Четыре и половина, — сказала она, когда песок иссяк.

Леван записал число. Если двигаться на восток, снос прижимал судно к гряде. Северо-западный курс давал достаточно места, но в семи милях лежала опасная отмель — если она ещё находилась там, где её нанесли на карту.

— Ещё раз? — спросил он.

Тавия кивнула.

Они повторили измерение. Крест ушёл немного быстрее. Леван снова свёл числа и положил карандаш.

— Нужно идти на северо-запад полторы мили, потом взять север. Отмель будет слева.

— На сколько?

Он посмотрел на пустую строку, в которой должен был стоять новый промер.

— Меньше мили. По старому положению.

Тавия потянулась к другому ящику. Там лежала тонкая верёвка с плоским грузом, покрытым жиром.

— Значит, пойдём со дном под рукой.

В этот момент Мара могла сказать, что нового картографа достаточно испытали. Она вместо этого позвала Дарека. Широкоплечий бородач, поднявший Левана из лодки, принёс дополнительную снасть и отправил матроса на нос. Он делал всё без вопросов; только на миг задержал взгляд на развёрнутом расчёте.

— Считаешь, что отмель ушла? — спросил он.

— Считаю, что не могу обещать, где она.

— Уже хорошая новость.

Дальше они шли медленно. Матрос на носу раскачивал груз над водой, отпускал и выбирал верёвку, называя глубину. На первом броске к жиру пристал мелкий белый песок. На втором — серый ил. Тавия сменила курс на два румба, и следующий груз пришёл чистым.

Отмель осталась за кормой. Удерживая судно на ветре, Мара дала поднять парус целиком. Леван оглянулся на Устье. Между ними и портом уже не было сплошного берега, только отдельные серые зубцы, а над складами торчали верхушки башен.

— Полторы мили и север, — сказала Тавия. — Совпало. Но отмель ближе, чем у тебя.

— Её днище другое. Для неё нельзя брать задержку Резца.

— Ты взял?

— У меня была только задержка Резца.

Она забрала карандаш с карты и поставила рядом с отмелью крестик.

— Здесь я запишу своё. Чтобы завтра никто не принял старое за новое.

Левану хотелось объяснить, что это временная схема, что вопросительный знак в его записи означал именно отсутствие достоверного положения. Но Тавия уже нанесла часы измерения и глубины. Он подвинул ей чистую полоску бумаги.

К вечерней трапезе море стало ровнее. Рута раздавала кашу из котла, укреплённого в железном кольце. У самого котла стояла чистая доска, и каждый, кто подходил за второй миской, оставлял на ней свой деревянный жетон.

Леван не знал этого порядка и остался с пустой посудой.

— Новому полагается первая, — сказала Рута. — Вторую попросишь после договора.

Она зачерпнула ему ещё немного со дна и отправила к корме.

Мара сидела там с книгой на коленях. Дарек стоял рядом; Тавия присела на бухту, поджав одну ногу. К ним подошли матросы. Никто не вытянулся перед капитаном и не снял шапку.

— Двенадцатый, — сказала Мара. — Келл, один рейс. Проход проверил. Остальное будем проверять. Плата — полдоли из чистого остатка, еда и место. До конца договора подчиняется на палубе, в расчёте отвечает за свои числа. Кто против?

Леван открыл рот, но она подняла палец.

— Сейчас команда.

Человек с выбитыми передними зубами спросил:

— Из чьей половины?

— Из моей, Йор.

— Тогда мне всё равно.

Молодой матрос со смешно длинной шеей пожал плечами. Плотник, сидевший на краю люка, посмотрел на Левана.

— А если Келл не найдём?

— До соединения дойдём или раньше откажемся от пути, — сказала Мара. — Я груз по воде без дела не возила и не собираюсь.

— Я о его плате.

— Только из остатка после продажи. Нет остатка — нет полдоли.

Дарек перевернул страницу и повернул книгу к Левану.

— Теперь ты. Прочти всё.

Договор занимал четыре плотные страницы. Помимо долей там говорилось о воде, травмах, починке судна, ответственности за драку и праве команды потребовать совет. Капитан выбирал курс и распоряжался работой, но не мог менять грузополучателя или район рейса без согласия двух третей долей. Если судно попадало в опасность из-за скрытой капитаном сделки, Дарек собирал совет без её разрешения.

Леван прочёл эту строку дважды.

— За долги, о которых нас не предупредили, мы не умираем, — сказал Дарек. — За наши можем. Разница важная.

— А если счёт неверен?

— Ошибки разбираем после. Спрятал опасность — разбираем сразу.

Леван посмотрел на Мару. Она спокойно держала книгу, не делая вида, что эти условия её оскорбляют.

— Я не знаю северного пути целиком, — сказал он. — У меня есть метод, который сработал на Резце и частично на отмели. Для других островов понадобятся собственные измерения. Я не могу обещать срок до того, как мы увидим Медь.

Капитан постучала по обложке.

— Срок до Келла обещаю я. Тебе нужно сообщать, где твоя граница.

— Тогда нужна остановка у Меди.

Тавия кивнула:

— Нам всё равно туда. Без её колокольни ночью через Сухую воду не пойдём.

Леван подписал договор. Мара дала ему медный жетон с неглубокой зарубкой на ребре.

— Рута считает людей, а не аппетит. Не теряй.

Теперь он мог получить вторую миску. Каша уже загустела, и Леван ел её стоя у борта, пока плотник чинил рядом сломанное ведро. Между коленями у него лежали тонкие клёпки, на плече поблёскивали опилки.

— Бран, — представился он, не поднимая головы. — Я спрашивал про твою плату.

— Ты на Келл?

— Домой. Два месяца не был.

— Тоже доля?

— Жена. Она пока не умеет делить меня на чистый остаток.