Руслан Махмудов – Архипелаг блуждающих островов (страница 1)
Руслан Махмудов
Архипелаг блуждающих островов
Архипелаг Блуждающих Островов
Руслан Махмудов
Глава 1. Убывающая гавань
К полудню лестница у Рыбных ворот оказалась на три ступени ниже воды. Продавец угря уже переставил корзины на верхнюю площадку и теперь ругался с женщиной, которая требовала продать ей вчерашнюю рыбу по вчерашней цене. Под лестницей качалась привязанная лодка. С каждым толчком она задевала веслом камень.
Леван Сорр остановился, посмотрел на воду и достал из кармана короткую линейку. Нижний конец опустил к мокрой полосе на стене, верхний прижал большим пальцем. Четыре деления за время, которое потребовалось продавцу, чтобы назвать женщину воровкой.
До соединения лун оставалось шесть суток. По приливному листу вода должна была подниматься медленно до второй стражи. Она поднялась уже сейчас.
Леван спрятал линейку и пошёл к архиву. В сумке лежал законченный расчёт, завёрнутый в промасленную ткань. Одиннадцать островов, одиннадцать разных путей. Ошибки в их предсказанных положениях были разными, но росли в одном ритме. Если он ошибался, ему следовало проверить исходные числа. Если не ошибался, Резец пересекал восточный подход к Устью раньше назначенного дня.
У архивных дверей писец вынимал из замка толстую медную пластину.
— Мне нужен лист семьдесят четвёртый из зимних промеров, — сказал Леван.
Писец оставил пластину в замке.
— Доступ окончен.
— До вечернего колокола.
— Отменён.
На столе за его спиной стояла чашка с ещё дымящимся отваром. Над чашкой лежало распоряжение, прижатое ножом для бумаги. Леван видел только верхние строки и круглую печать.
— Кто подписал?
— Мастер Роэн.
— У него можно спросить причину?
Писец наконец вынул ключ.
— Если он захочет с вами говорить.
Они знали друг друга четыре месяца. Писца звали Ольт, у него постоянно болел правый локоть, и Леван иногда переписывал для него заголовки на больших листах. Теперь Ольт смотрел на сумку, будто в ней могло оказаться что-то украденное.
Леван положил пропуск на стол. Бесплатный доступ для переплётчика и ремонтника карт, без права снимать копии с закрытых листов. Самый нижний разряд, на который не требовалась действующая печать картографа.
Ольт взял пропуск, но не стал рвать.
— Лучше уйдите, пока привратника нет.
Это уже было сказано по знакомству.
Выйдя, Леван пересёк площадь и поднялся к сигнальной башне. Отсюда виделась почти вся гавань: лес мачт, склады с белыми крышами, три рукава причалов. Дальше, за защитной грядой, стоял Резец. Его берег напоминал обломанный зуб, если смотреть с моря, но с башни был виден только длинный серый уступ и тонкая линия леса сверху.
Острова нельзя было сравнивать по тому, где они находились вчера. Устье тоже двигалось. На официальном листе оба пути наносили относительно звёзд, а расстояние между берегами вычисляли отдельно. Именно в этом вычислении оставалась ошибка: к старому измерению прибавили обычную поправку Резца, хотя в последние недели его путь всё сильнее отклонялся от прежнего.
Леван вынул лист и прижал его к перилам.
— Эй! С платой поднялся?
Смотритель башни вышел из дверцы с огрызком яблока в руке.
Леван протянул последнюю мелкую монету.
— Когда промеряли восточный проход?
Смотритель посмотрел на него внимательнее.
— Сегодня утром.
— Сколько получилось?
— Ты лист покупай. В конторе напротив.
— Кому сообщили промер?
— Там же узнаешь.
Леван узнавал эту последовательность ответов. Сначала человек не хотел терять время. Потом замечал выжженный знак на старой кожаной сумке: розу направлений с перечёркнутым лучом. После этого разговора уже не было.
На море картографа узнавали по печати. Лишённого печати — по тому, что от неё осталось.
Он спустился к пристани. У лодки под Рыбными воротами стояла женщина в выгоревшем синем кафтане. Её седые волосы были стянуты шнурком, на левом запястье болталась петля для короткого ножа. Двое грузчиков передавали ей узкие ящики.
— Вы через восточный проход? — спросил Леван.
Она не обернулась.
— Смотря кто хочет знать.
— Он закроется до второй стражи.
— По листу — завтра.
— Лист составлен по трёхдневному промеру.
— По сегодняшнему. Я купила утром.
Она поставила ящик в лодку и повернулась. На щеке у неё белел старый шрам, короткий и неровный, как след плохо снятой стружки.
— Покажи свой.
Леван развернул расчёт.
Женщина не взяла его, только наклонилась. Прочла дату, посмотрела на стрелки. Потом перевела взгляд на сумку.
— Сорр?
Он кивнул.
— Тот самый?
— Других в картографах не было.
Она выпрямилась.
— Мне нужно отвезти груз на судно. Оно стоит за грядой. Если проход закроется, почему башня не бьёт?
— Потому что я пока говорю о расчёте.
— Вот и считай. У меня прилив.
Она прыгнула в лодку. Грузчик отдал конец, женщина подхватила его и уложила бухтой под ноги. Леван посмотрел на восточную воду.
Между грядой и Резцом проходили полосы пены. У входа в гавань они обычно расходились веером. Сейчас две полосы сходились, и за ними тянулся бурый шлейф. Вода обдирала водоросли с погружённого склона острова.
Лодку уже оттолкнули.
— Подождите, — сказал Леван.
Женщина подняла весло, готовясь выгрести из тени лестницы.