Рушана Аитова – Ошибочная надежда (страница 4)

– Ты уверена, что они вообще приедут? – спросила я, неожиданно даже для самой себя.

– Об этом даже беспокоиться не стоит, – произнесла подруга, то ли утешая меня, то ли пытаясь успокоить саму себя.

– Кстати, Дэн сказал, что приедет со своей девушкой и братом.

– С каким братом? Я не припомню, чтобы у него были братья или сёстры. -я удивлённо подняла на неё глаза:

– О, так ты ничего не знаешь?

– А что я должна знать?

Наша дружба с Дэном и Эл (полное её имя – Элеонора, но мы давно сократили его до короткого «Эл») началась ещё в институте. Мы ходили на один курс, потом вместе проводили время – так постепенно сложилась наша дружба.

– Демид, – кажется, так его зовут, – потрясающий красавчик. И к тому же успешный бизнесмен, – Эл особенно выделила слово «красавчик». – Я видела его пару раз. Они с Дэном совершенно разные.

Я невольно напряглась. В голове тут же зароились вопросы: почему Дэн столько лет скрывал, что у него есть брат? И почему именно сейчас решил представить его?

– Разные – это в каком смысле? – осторожно спросила я

Эл пожала плечами, её глаза загорелись азартом:

– Во всём. Дэн – вечный шутник, душа компании, а Демид… Он другой. Более сдержанный, что ли. Говорит мало, но каждое слово – как камень. И взгляд такой… пронизывающий.

Я попыталась представить этого загадочного Демида, но в воображении возникали лишь размытые очертания.

– И как они вообще общаются? – пробормотала я скорее себе, чем Эл.

– О, между ними явно есть связь, – подхватила подруга. – Не то, чтобы тёплая, но ощутимая. Словно два полюса одного магнита: разные, но неразделимые.

Я задумчиво покрутила в руках бокал с вином. Внезапное появление брата Дэна будоражило воображение и вызывало необъяснимое беспокойство.

– А девушка Дэна… Ты её видела? – перевела я тему, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей о Демиде.

Эл усмехнулась:

– Видела. Симпатичная, как на мой вкус, но… холодная. По‑моему, Дэн просто хочет кого‑то привести, чтобы не выглядеть одиночкой на фоне всех нас.

Я не ответила. Мысли о предстоящей встрече всё ещё крутились в голове. И почему‑то именно его воображаемый образ никак не желал стираться из памяти.

Следующие несколько часов я прибывала в полном одиночестве, погруженная на приготовлении ужина и подготовке праздничного стола. Но образ Демида то и дело всплывал в моих мыслях.

Элеонора поехала встречать наших гостей, сказав напоследок, что нужно приготовить к их прибытию.

Нож в руках двигался механически: нарезал овощи, шинковал зелень, а мысли уплывали прочь.

Я поставила кастрюлю с водой на огонь и прислонилась к столешнице. «Почему он не выходит из головы? Мы даже незнакомы!»

Но что‑то в нём цепляло, будило нездоровое любопытство, смешиваясь с необъяснимой тревогой.

Аромат чеснока, поджаренного на оливковом масле, наконец вернул меня в реальность. Я встряхнула головой, отгоняя наваждение, и вернулась к готовке. Движения стали резче, решительнее – будто я пыталась этим ритмом вытеснить из сознания непрошеного гостя.

Стол уже был почти готов: белоснежная скатерть, свечи в низких подсвечниках, фарфоровая посуда с тонким золотым ободком. Я расставляла приборы, когда взгляд случайно упал на своё отражение в оконном стекле. В сумерках, пробивающихся сквозь занавески, я казалась себе чужой – взволнованной, растерянной, будто школьница перед первым свиданием.

«Прекрати», – мысленно одёрнула я себя, затягивая пояс халата потуже.

Но сердце, предательски стучало, не желало слушать доводы рассудка.

«Глупо, – одёргивала я себя, ставя запекаться мясо с овощами в духовку. – Ты даже не знакома с ним по‑настоящему».

Вечером я наконец решила вырваться из этого наваждения. Собралась посидеть у камина – пламя, танцующее в чугунной решётке, всегда действовало на меня как заклинание против тревожных мыслей. Налила в бокал насыщенного красного сухого: аромат терпкий, с нотками тёмной вишни и едва уловимой дымной глубины. Именно то, что нужно, чтобы расслабить натянутые нервы.

Устроившись в кресле, подтянула к себе колени и обхватила бокал обеими руками. Я сделала первый глоток – вино обволокло язык мягкой горечью, оставив после себя долгое, задумчивое послевкусие.

Я прикрыла глаза, позволяя огню и вину вести тихий диалог внутри меня. Время замедлилось, растянулось, как тягучая мелодия.

И в этой полудрёме, на грани яви и сна, я вдруг поняла: меня пугала не столько неизвестность, связанная с Демидом, сколько та лёгкость, с которой он проник в мои мысли. Будто он уже давно был там – невидимый, но неизменно присутствующий.

Ещё один глоток. Чья-то тень скользнула по стене:

– Эми?

Я обернулась на голос. За моим плечом, в полумраке, стояла Эл. Рядом с ней – Дэн. А сзади них…

Демид.

Он поднял взгляд, и время будто замерло. Наши глаза встретились – всего на секунду, но этой секунды хватило, чтобы внутри всё сжалось.

Дэн махнул мне рукой:

– Эмилия, как поживаешь?

Эл широко улыбнулась и сделав шаг в мою сторону, присела в кресло напротив.

Демид не отводил взгляда. В его глазах не было ни удивления, ни приветливости – только спокойное, почти исследовательское внимание.

Сделав глубокий вдох, я подвинулась на край дивана.

– Неожиданная встреча, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Совсем не случайная, – мягко ответил Демид, и в его голосе прозвучала едва уловимая ирония. – Я знал, что ты здесь будешь.

Я замерла с бокалом в руке.

– Откуда?..

Он лишь слегка приподнял бровь, не торопясь объяснять.

– Я накрыла стол в столовой, там всё готово! – произнесла я, старательно избегая взгляда Демида – Может, мы переместимся все туда?

Эл, словно не замечая моего напряжения, лучезарно улыбнулась и легко вскочила с противоположного кресла.

– Конечно! – её голос звенел беззаботной весёлостью. – Я уже умираю от голода.

Она первой направилась к столовой. За ней потянулись остальные, оживляя тишину смешками и обрывочными фразами. Я задержалась на мгновение, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Демид не торопился. Он медленно повернулся, его движения были размеренными, почти медитативными. На мгновение наши взгляды всё же пересеклись – всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы внутри всё сжалось. В его глазах не было ни насмешки, ни любопытства – лишь спокойная, почти изучающая сосредоточенность, от которой становилось не по себе.

Я отвернулась первой, поспешив за Эл.

Она с восторгом оглядела сервировку:

– Эми, ты волшебница! Всё выглядит потрясающе.

Я лишь кивнула, стараясь сосредоточиться на раскладывании салфеток, на расстановке приборов – на чём‑то обыденном, что могло бы отвлечь от ощущения, будто за мной кто-то наблюдает.

Когда я наконец решилась поднять глаза, Демид уже сидел за столом. Он был спокоен, словно здесь и был его законное место. Наши взгляды снова встретились, и на этот раз он не отвёл глаз. В его молчании было что‑то невысказанное, что‑то, что заставляло сердце биться чаще.

"Да что со мной происходит?" – звучал внутренний голос.

Я опустилась на своё место, чувствуя, как тепло свечей обжигает кожу, а тишина между нами становится почти осязаемой. Ужин только начинался, но я уже понимала: эта ночь будет долгой.

– Так что насчёт завтра? – небрежно бросила я, сделав глоток вина. Эл, словно, оживилась, будто только и ждала данного вопроса.

– О, завтра будет потрясающе! – её голос зазвенел. . – Мы давно планировали эту поездку…

Я пыталась сосредоточиться на её словах , на восторженном пересказе планов, но где‑то на периферии сознания всё равно оставался он – молчаливый, внимательный, словно знал что‑то, чего не знала я.

И от этого незнания по спине пробегал лёгкий, тревожный озноб.