RuNyx – Энигма (страница 5)
– Итак, ты рада, что завтра уже начнутся лекции? – поинтересовалась Адити, отвлекая ее от размышлений, в которые Салем погрузилась в ожидании напитка.
Она кивнула.
– А ты? – из вежливости задала встречный вопрос.
– О да, – с энтузиазмом сказала Адити. – Не могу дождаться, когда начнутся занятия в Школе искусств. Разве не круто, что Мортимер позволяет нам самим выбирать учебные модули? Не думаю, что в другом университете мне разрешили бы совмещать изобразительное искусство с такими разнообразными предметами.
Салем вынуждена была признать, что это действительно одна из самых невероятных отличительных особенностей Мортимера. Студентам, которые обычно происходили из богатых семей и всю жизнь выстраивали в соответствии с определенными целями, разрешалось составлять собственный учебный план из максимум шести предметов из списка модулей для первого года обучения на бакалавриате. Со второго года они могли перейти на специализацию.
В огромном кампусе Мортимера существовало четыре основных школы: Школа искусств, Школа наук, Школа бизнеса и менеджмента для студентов старших курсов и Школа права для аспирантов. В каждой обучали разным предметам, и на первом курсе студенты могли экспериментировать и оценивать, какие модули им подходят больше.
– Что ты выбрала? – спросила Адити, облокотившись на прилавок.
– В основном предметы, связанные с криминологией, – ответила Салем. – И один модуль по психологии. Хочу понять, стоит ли изучать его и в следующем году.
Обычно она не произносила так много слов, но Адити – одна из самых приятных людей, которых Салем встречала. Они столкнулись в жилом корпусе в день переезда. Родители Адити приехали попрощаться и, слоняясь по главному холлу, заметили, что Салем наблюдает за ними. Они позвали ее к себе, представились и ушли, напутствовав добрыми словами. Столь редкое для нее взаимодействие с другими людьми дало девушке пищу для размышлений.
Адити улыбнулась ее ответу.
– Как здорово. Тебе точно подходит. Ты уже определилась с выбором специальности или хочешь решить по ходу дела?
– Криминалистическая экспертиза. – Салем скрестила руки на груди, надеясь, что ее выбор не покажется странным, и приготовилась к обычной реакции, которую получала, когда круг общения ее семьи узнавал о специализации.
Адити продолжала улыбаться.
– Круто!
Салем не знала, что и думать о реакции знакомой, но, прежде чем успела потонуть в размышлениях, ей принесли напиток. Она пробормотала «Спасибо» и развернулась, чтобы уйти, не особо желая оставаться, поскольку в помещении уже собралась толпа, в основном те, кто стащил свои задницы с кровати, чтобы обсудить труп, найденный на пляже в первую неделю учебы.
Салем слышала их разговоры, ловила слова и фразы вокруг себя. В произошедшем видели скорее сенсацию, нежели трагедию. Люди, особенно выходцы из семей выпускников Мортимера, обожали сплетни больше всего на свете. Они приветствовали все, что отвлекало их внимание от собственных пустых жизней.
Попрощавшись с покоем, который Салем обрела в своем маленьком кресле возле окна за последнюю неделю, она взяла ореховый кофе и вышла в туманное утро, под пасмурное серое небо. Согласно ее исследованиям, такая погода стояла здесь почти весь год: в прибрежном городе всегда было умеренно прохладно, слегка дождливо и туманно, за исключением редких солнечных дней и месяца малоснежной зимы.
Занятия начинались ближе к осени, с каждым днем становилось все прохладнее, а солнечные дни выдавались гораздо реже, чем летом. Поэтому теплый напиток в ее руках был как никогда кстати.
Студенты толпились на мощеной улице, которая вела прямо к огромным кованым воротам университета Некоторые уже собрались в большие компании, другие стояли вдвоем или втроем, а некоторые, подобно ей, предпочитали одиночество. Салем испытывала противоречивые чувства. В глубине души ей хотелось стать одной из них и найти друга. Но горький опыт прошлого ожесточил ее, и теперь девушка просто принимала эту боль в сердце, предпочитая оставаться одной. Ее единственный друг стал очередным примером предательства и еще одним гвоздем, забитым в гроб ее философии о дружбе. В той не было никакой ценности, только не для Салем. Люди просто использовали ее для своей выгоды – эмоциональной, финансовой или же социальной. Чистой воды сделка, расторгаемая в момент, когда переставала быть выгодной. Салем чувствовала, как сжимается сердце, при взгляде на окружающих и при воспоминаниях о фальшивой дружбе, но это ничего не значило.
Телефон в ее кармане завибрировал.
Взглянув на экран и увидев имя матери, она замешкалась. Разговоры с ней никогда не поднимали настроения, особенно в последний год после инцидента с отцом, но Салем не могла избегать эту женщину, ведь она осталась ее единственным кровным родственником.
– Доброе утро, мама, – вежливо поприветствовала Салем, устроившись в маленьком уголке рядом с кафе возле старого здания. Большинство строений в этом городе были древними, но ухоженными.
Весь город подстраивался под нужды университета и студентов. Здесь находилось несколько кафе, баров, местных закусочных, один роскошный продуктовый магазин, а для других возможностей ближайший большой город находился в часе езды.
– Как поживаешь, Салем? – Тон ее матери звучал отстраненно, почти рассеянно. Салем знала, какова причина звонка: женщина проверяет своего единственного ребенка, единственного оставшегося родного человека, желая убедиться, что Салем не постигла судьба ее мужа и старшей дочери. Она могла бы даже похвалить мать за старания, будь они продиктованы любовью и заботой, а не страхом перед общественной реакцией и остракизмом.
Она знала, что последние два года выдались нелегкими для ее матери, да и для самой Салем тоже, но в то время как она пыталась отыскать ответы, ее мать занималась восстановлением их социального положения.
– Я в порядке, мама, – ответила Салем, как и каждое утро. Она действительно в порядке. И будет продолжать так говорить, чего бы ей это ни стоило. – А ты?
– Хорошо, все хорошо, – заверила ее мама. – Еще не поздно уехать. Ты уверена, что хочешь остаться там?
Салем вздохнула. Они обсуждали это уже слишком много раз. Вернее, обсуждала ее мать, а Салем упрямо стояла на своем.
Мама, верно уловив смысл молчания дочери, лишь вздохнула.
– Хорошо, я больше не буду поднимать эту тему. В любом случае сегодня у меня назначена встреча с юристами. Я пытаюсь добиться переоценки одного из владений твоего отца. Мы хотим обсудить продажу виллы в Тенебре-Хиллз и…
Салем слушала монолог матери вполуха, когда ее взгляд наткнулся на черное пятно среди моря коричневого и серого. Широкая спина, стройная фигура, уверенная, почти размашистая походка, незнакомец неторопливо шел по улице, удаляясь от ворот университета и направляясь к кромке деревьев, где начинался лес, отделявший этот городок от соседнего.
– Это замечательно, мам, – пробормотала Салем, уже отвлекшись. – Но мне пора идти.
Услышав мамино прощание, она отключилась и быстро открыла в галерее снимок, который сделала вчера вечером.
Всю ночь она то и дело возвращалась к этому изображению: труп девушки, море на заднем плане и он. Мужчина, чей голос напоминал рокот прибоя и густой дым. На фото одну руку он держал вдоль тела, а второй блокнотом прикрывал лицо от вспышки; за ним виднелась лишь полоска светлых глаз, темные густые брови, длинные темные волосы, зачесанные назад, часть высоких скул и кусочек его наброска – что-то с завитками.
Но именно рука, держащая блокнот, помогла Салем подтвердить предположение. Татуировки, темные чернила, которые она не могла разобрать на размытом изображении, покрывали тыльную сторону его руки до самых костяшек.
Той же руки, что и у мужчины, неторопливо идущего по улице.
Это
Спрятав телефон в карман, Салем зашагала вслед за ним, сохраняя достаточную дистанцию, чтобы он не смог различить ее в толпе, но и не отставая, чтобы держать его в поле зрения. Она понятия не имела, зачем идет за ним, просто какой-то глубоко укоренившийся в ней инстинкт подсказывал, что нужно провести расследование.
Мужчина вошел в лес, где толпа студентов поредела, Салем двинулась следом, прячась за высокими деревьями и стараясь производить как можно меньше шума, что было непросто из-за листьев и иголок, усыпавших лесную почву.
Она пыталась понять, почему ей так важно было проследить за ним. То, что он оказался на месте возможного преступления прошлой ночью, вел себя странно, а утром она заметила его, уже второй раз за два дня, хотя до этого не видела ни разу, несмотря на то что жила в кампусе всю неделю, – все это пробуждало тревожные колокола в ее голове. Может, он что-то знает или сумеет подтолкнуть ее к ответам на вопросы о сестре.
О ее всеобщей любимице и занозе в заднице – сестре.