RuNyx – Энигма (страница 4)

Взяв себя в руки и приведя в порядок мысли, когда глаза наконец-то привыкли к ночи, Салем сосредоточилась на силуэте незнакомца, каким бы неразличимым он ни был. Он стоял в нескольких футах от нее, высокий и широкоплечий на фоне более светлого серого фона, одной рукой держа какой-то блокнот, а другой свободно двигая по нему.

Он рисовал?

Какого черта?!

– Ты… ты рисуешь? – спросила Салем, не скрывая подозрения в голосе. Если он и правда рисовал, то это проявление такой степени равнодушия, до которой не доходила даже она. Салем могла сохранять холодную отстраненность, созерцая смерть или изучая предметы, но это было иное – он же проявлял чувства и при этом оставался невозмутимым.

Его рука не дрогнула, но от внимания не укрылось, как он поднял голову, позволив рассмотреть некоторые черты – длинные волосы и убийственную линию скул, – и пока Салем не могла сказать наверняка, останется ли это описание лишь игрой слов.

– Всего лишь набросок. – Он пожал широкими плечами, будто это объясняло его странное поведение, и снова заговорил тем же низким мягким тоном: – Распусти волосы.

От дерзости и причудливости происходящего у Салем непроизвольно вырвался смешок. Она уже почти подняла руку, чтобы коснуться груди, откуда доносился звук, но не пожелала демонстрировать перед незнакомцем уязвимость.

– Поимей себя, – ответила она тем же ровным ледяным тоном, почти тотчас пожалев о сказанном. Она никогда не ругалась, по крайней мере, вслух. Всему виной совокупность ее неразговорчивости большую часть времени и привитых с детства манер. Большинство из них, к ужасу ее матери, так и не прижились, но эта по какой-то непонятной причине въелась в сознание. Впрочем, это было забавно. Вскрывать трупы? Легко. Выругаться на публике? Ни в коем случае.

Незнакомец снова усмехнулся, и этот звук странно отозвался в ее груди.

– Обязательно, когда вернусь домой, спасибо.

Господи, он был невыносим. И возможно, психически нестабилен. Кто, черт возьми, смеется и рисует над трупом? Какой бы странной Салем ни была, она относилась к мертвым с уважением. Они могли вторгаться в сны и красть душевный покой. Она знала это, поскольку именно так они и поступали с ее собственными снами и покоем.

– Расслабься, маленький аспид, – сказал он, закрыв блокнот и засунув ручку или карандаш, что бы это ни было, за ухо, привлекая внимание к сверкающему в нем предмету. Пирсинг?

Затем его слова достигли сознания Салем. Аспид? Какого черта он назвал ее этим странным прозвищем?

Салем прищурилась, пытаясь разглядеть незнакомца получше и обдумывая его слова, когда он вдруг пришел в движение, сделав несколько шагов, чтобы сократить расстояние между ними. Она напряглась и крепче сжала в руке телефон, силясь сохранить спокойствие и не позволить беспорядочным мыслям захлестнуть разум. Хотя все могло закончиться тем, что она присоединится к телу за ее спиной.

– Не подходи ближе, – вновь предупредила Салем, подняв телефон и направив его на мужчину, медленно отступая от тела к ступеням, по которым сюда спустилась.

С конца пляжа доносились голоса и виднелись лучи фонарей. Скорее всего, полицейские.

Мужчина остановился, но она чувствовала на себе его взгляд, почти гипнотически следящий за ее движениями.

Логика одержала победу над глупостью. Она не знала этого мужчину, не понимала, зачем он ее провоцировал, а обстоятельства их знакомства скорее настораживали, чем привлекали, так она твердила себе, когда наконец добралась до подножия ступеней.

– Кто ты такой? – Слова сорвались с ее губ прежде, чем она успела их остановить, и эхом разлетелись в наступившей тишине.

Она замерла на мгновение, следом на еще одно, ожидая какого-то ответа. Такова ее привычная уловка – задать вопрос и выжидать. Обычно люди выдерживали всего несколько секунд, а после спешили заполнить неловкую тишину. Но незнакомец молчал, никуда не торопясь. Более того, казалось, что это он теперь испытывал выдержку Салем.

Отсутствие ответа повисло между ними, вопрос звенел в тишине. Мужчина молчал, потому что не хотел говорить правду? Или просто играл с ней с тем же безразличием, которое демонстрировал последние несколько минут?

Кто, черт возьми, этот парень?

Салем не могла объяснить, что побудило ее к следующему действию. Возможно, ее нервировало тяжелое полотно тишины, редкое явление в ее жизни, а может, всему виной глубоко укоренившийся в ней инстинкт сохранения улик или ее собственное любопытство, которое он отметил. Что бы это ни было, оно заставило ее открыть камеру на телефоне и нажать на кнопку.

На мгновение яркая белая вспышка ослепила ее, заставив часто заморгать, чтобы прояснить зрение, а щелчок затвора на долю секунды оглушил, прежде чем стихнуть в рокоте волн.

– Тц-тц-тц. – Его упрек пронзил воздух. – Тебе не следовало этого делать.

Салем сглотнула, но осталась стоять на месте.

Мужчина непринужденно начал отступать к противоположному краю пляжа.

– Ты только что ввязалась в игру, в которой ничего не смыслишь.

Салем покачала головой, не понимая смысла сказанного им, но ей того и не требовалось, его мрачный тон говорил сам за себя. Может, она и поступила глупо, но ей нужны доказательства, и будь он проклят, если думал, что она их не получит.

Развернувшись, Салем молча бросилась вверх по ступеням обратно к кампусу, подальше от таинственного незнакомца, приближающихся копов и мертвого тела на пляже.

Глава II. Салем

Убиваю себя, прильнув к устам с поцелуем.

«Смерть вновь отыскала дорогу к Мортимеру».

На большом плоском экране на стене кафе, куда только что вошла Салем, показывали новости. Ее внимание привлекли сами слова. Она остановилась в двух шагах от двери, напряженно следя за тем, как репортер делится подробностями.

– Мы ведем прямой репортаж с пляжа Мортимера, где сегодня ранним утром обнаружили тело девушки, – продолжала репортер с серьезным видом, соответствующим тону. – Пока тело остается неопознанным, но источники подтвердили, что оно принадлежит студентке из университетского кампуса. Как вы можете видеть позади нас…

Камера отъехала в сторону, чтобы показать представителей правоохранительных органов, оцепивших территорию, и местных жителей, наблюдавших за происходящим, стоя за желтой лентой.

– Ведутся следственные мероприятия. Официальных заявлений пока не поступало.

Возникла пауза, когда репортер кивнул кому-то за камерой.

– Произошедшее напоминает нам о смерти на маяке двухлетней давности, когда у скал нашли тело неопознанного мужчины. То дело до сих пор не раскрыто.

На экране промелькнула фотография маяка, который Салем видела с утеса, прежде чем вернулось изображение репортера.

– Была ли эта преждевременная смерть трагической случайностью или чем-то более нечестивым? Что на самом деле происходит в маленьком университетском городке Мортимера? Оставайтесь с нами, чтобы узнать ответы и дождаться официальных заявлений. С вами была Сэм Бейли, репортер Nation News.

На экране появился логотип телеканала, сопровождаемый громкой музыкой, прекрасный серый прибрежный пейзаж сменился суровой сине-белой студией, когда репортеры перешли к другим заголовкам.

Вокруг Салем раздался шепот, вернув ее внимание к тому месту, где она находилась. Кафе.

«Соберись», – укорила она себя, снова прикусив щеку изнутри. Маленькое кафе стало ее первой остановкой после того, как она ступила на территорию кампуса, и за последнюю неделю ежедневно дарило ей утреннее убежище. Расположенное на главной улице прямо за кампусом «Большое книжное кафе», или «БКК», как называли его студенты, вполне соответствовало своему названию. Ряды книжных полок занимали всю стену справа от Салем, а барная стойка и прилавок с напитками – стену, примыкающую к главному входу. Слева массивные окна открывали вид на парадные университетские ворота – огромные, высокие, кованые, выкрашенные в черный, с серебряно-золотистым гербом университета в центре, – заливая пространство естественным светом. Остальное место занимали столики – как отдельные, так и расположенные перед диванами – вперемешку с растениями и лампами. Атмосфера располагала к себе, излучая уют и гостеприимство, что не совсем вязалось с представлением об элитном студенческом городке.

Это Оливия рассказала Салем об этом месте.

«Оставайся в текущем моменте».

Она направилась к кассе. За высоким прилавком стояла Адити в черном фартуке, повязанном вокруг ее длинной шеи, одна из однокурсниц Салем и студентка, получившая полную стипендию благодаря своему безумно гениальному уму. Салем невольно задумалась: использовались ли когда-нибудь фартуки в качестве оружия, может, для удушения? И отметила себе, что нужно будет поискать об этом информацию.

Повернувшись, Адити одарила ее теплой улыбкой, которая казалась более искренней, чем все улыбки, в окружении которых росла Салем.

– Привет, Салем, – весело бросила она. – Тебе как обычно?

Салем кивнула, прижав студенческую карточку к автомату, чтобы включить напиток в ежемесячный счет. Поскольку больше никто в городе не работал по такой системе, «БКК» оставался одним из самых посещаемых мест у ворот кампуса. Одна из причин, по которой Салем полюбила приходить сюда рано утром в последние несколько дней, заключалась в почти полном отсутствии посетителей в это время: большинство студентов еще спали, отдыхая после ночных вечеринок на ориентационной неделе. Тут Салем могла взять напиток и устроиться возле окна, чтобы несколько часов позаниматься исследованиями или просто понаблюдать за людьми.