Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 88)

Тот момент, когда мы впервые встретились, до сих пор стоял у меня перед глазами, словно это произошло вчера. Тогда я очнулась в больничной палате и увидела его, стоявшего у изголовья кровати вместе с Омером. Он невероятно сильно переживал из-за того, что со мной случилось. Все эти воспоминания были такими яркими! Я никогда не забуду, как назвала его Карамом и как на его лице появилась та харизматичная улыбка. Странно было спать на груди человека, который вначале казался таким холодным и неприступным, но чье сердце я полюбила, как только узнала ближе. Словно тогда я познакомилась с совершенно другим Караном. Моя любовь его изменила. Я чувствовала – эта любовь изменила нас обоих.

Я прижала ладонь к его груди. Улыбка расплылась на моем лице, когда его рука нашла мою, словно наконец обрела дом. Он что-то пробормотал, нежно касаясь тыльной стороны моей ладони большим пальцем. Я поняла, что он сказал «Ляль», но остальное было лишь несвязными звуками. Мое имя, сорвавшееся с его губ, было подобно произведению искусства, созданному искусным художником. Я чувствовала себя на седьмом небе от счастья, и мне снова захотелось полюбить свое имя. Когда он произнес его еще раз, в животе снова запорхали бабочки.

Неужели он видел меня во сне?

Я удивилась, что он все еще не проснулся. Обычно он вставал рано и шел на тренировку, однако сейчас, несмотря на позднее время, все еще лежал в кровати. Казалось, он так и собирался проспать весь день, настолько крепок был его сон.

Так как я давно не спала с ним рядом, всю ночь я время от времени просыпалась, чтобы проверить, что он здесь. И только убедившись, что мне это не приснилось, я улыбалась и снова засыпала. Видимо, он тоже изредка просыпался, потому что я чувствовала его поцелуи на своих влажных волосах и то, как он проводил губами и кончиками пальцем по моему лицу. Хоть я чувствовала его прикосновения, стряхнуть сон было тяжело. Его нежные движения убаюкивали меня и заставляли вновь проваливаться во тьму.

Мы оба испытывали одни и те же чувства: жгучую тоску и любовь.

Я подняла голову и посмотрела на лицо мужчины, которого любила. Обычно из-за его острых скул оно казалось суровым и несокрушимым. Но сейчас Каран напоминал невинного и беззащитного ребенка. Мое сердце бешено заколотилось, как и всегда, когда я смотрела на него, и меня переполнило желание укусить его.

По его трепещущим ресницам я поняла, что он спал. Я попыталась отстраниться, стараясь его не разбудить, но тщетно. Он лишь крепче меня обнял, словно боялся, что я от него убегу. Я поцеловала его в подбородок и откинула голову ему на грудь, став чертить кончиками пальцев на его коже маленькие круги.

Рядом с ним я чувствовала себя совершенно другой девушкой. Иногда я думала, что веду себя, как его мать. Я следила за тем, чтобы он высыпался, поменьше курил, держал ноги в тепле, не забывал бриться и вовремя ел. А иногда я ощущала себя ребенком. Я капризничала, таким образом требуя от него любви и внимания. Я даже не противилась, когда он кормил меня. Иногда я специально долго смотрела ему в глаза, лишь бы он это сделал. Мне нравилось, как я себя ощущала рядом с ним.

Я оставила на его груди легкий поцелуй.

– Доброе утро, – произнес он, сжимая мою талию. Мне нравился его сонный, хрипловатый голос. Казалось, что ничего прекраснее просто не существует на свете. Я подняла голову и увидела, что он смотрит на меня с обворожительной улыбкой.

– Доброе утро, – весело ответила я, прищурилась, а потом виновато спросила: – Я тебя разбудила? Или ты сам проснулся?

Он схватил меня за подбородок и притянул мое лицо к своему.

– Ты такая беспокойная, – просто сказал он. Но это было произнесено не с упреком, а так, словно ему это нравилось.

Я надеялась, он не заметил, как задрожало мое тело, стоило ему оставить поцелуй на моих губах. Его взгляд упал на часы.

– Я скучал по тому, чтобы спать вместе. Кроме того, я привык к тому, в каких позах ты спишь. Так что не смотри на меня так, ты меня не разбудила. – С этими словами он слегка выпрямился, и я последовала его примеру.

Мне нравилось делать все вместе. Где бы мы ни находились, я любила, как он держал меня за руку, как не отрывал от меня взгляда, даже когда мы были на расстоянии друг от друга, что хотел постоянно меня касаться.

Теперь же, когда мы были вместе, я любила его так сильно, что хотела быть к нему максимально близко. Опустив мой подбородок, он внимательно посмотрел мне в лицо, заправив волосы мне за ухо, словно искал на нем какой-то ответ на свой немой вопрос.

– Как ты? – спросил он неуверенно. Его взгляд ощупал каждый сантиметр моего лица. – Тебе не нужны обезболивающие? Или, может, хочешь снова принять душ?

Я покачала головой. Он слегка нахмурился, не понимая, что я имею в виду.

– Красавица моя, ты можешь говорить? – спросил он весело, но в его тоне слышалась обеспокоенность. Я прижалась головой к его шее.

– Все в порядке, мне ничего не нужно. Просто устала, – пробормотала я.

Он ничего не ответил. Вместо этого его мускулистые руки начали массировать мою талию, словно так он пытался снять усталость. Когда я замычала от удовольствия, он ускорился. Исцеляющая сила, исходившая с кончиков его пальцев, насквозь пронизывала мое тело. Я расслабилась и позволила ему ухаживать за мной. Он настолько точно выявлял места на моем теле, которые нуждались в его прикосновениях, словно годами изучал его. Это было очень приятно.

– Может, хочешь выпить миорелаксант?[52] – спросил он, и я издала невнятный звук, словно отказываясь. Его движения замедлились. – Твоя кожа такая нежная. Как шелк…

Его прикосновения, словно легкий ветерок, скользили по моему телу, поднимаясь по спине выше, прямо к шее.

– Иногда ты напоминаешь мне игрушечную куклу. Ты слишком нежная и красивая, чтобы быть человеком. – Кончики его пальцев коснулись моего затылка и линии роста волос. – Но иногда я вижу в твоих глазах огонь и понимаю, что ты не кукла, а девушка, в которой живет пламя.

Когда я посмотрела ему в глаза, он нежно притянул меня к себе, обхватив за шею.

– Ты в моей ладони, но тебя невозможно удержать, – добавил он.

– М-м, – произнесла я кокетливо, сощурившись от удовольствия.

По его лицу расплылась довольная улыбка. Он смотрел на меня так, словно его сердце разрывалось от чувств, а я не понимала, что в этот момент делать и куда деться от смущения. Каран крепко обнял меня.

– Я и забыл, какими прекрасными были дни, когда я просыпался с тобой в одной кровати, – сказал он. Мы соприкоснулись носами и оба одновременно вздохнули. – Вот бы между нами никогда не было недосказанности. Тогда тебе не пришлось бы от меня уходить. Может быть, тогда…

Он вдруг замолчал. Я отстранилась и посмотрела ему в глаза, желая, чтобы он продолжил.

– Тогда что?

Его пальцы коснулись моей щеки.

– Тогда все было бы иначе.

Я видела, как он хотел добавить что-то еще, но передумал. Я не желала на него давить. Очевидно, что то, что он собирался произнести, его сильно беспокоило.

– Ты проголодалась?

Я снова прислонилась к его шее и вдохнула аромат тела Карана.

– Я голодна, но вместо завтрака съела бы пасту, – сказала я.

В моем голосе слышалось нетерпение. Я облизнула губы. Ради пасты с томатным соусом я была сейчас готова на все. А если еще и добавить ледяной лимонад, это будет восторг.

– Паста? Ведь еще так рано для смены вкусов… – удивился он.

Сначала я не поняла, о чем он. Потом наконец до меня дошел смысл его шутки, отчего я не выдержала и оставила небольшой укус на его груди.

– Ай! – воскликнул он от боли, а потом рассмеялся. – Ладно, ладно, я сейчас закажу тебе пасту. Пока ты не начала вместо нее есть меня…

Каран веселился. Он был счастлив. Поэтому я тоже чувствовала себя счастливой. Я поцеловала участок кожи, который пару секунд назад укусила, а он зарылся лицом в мои волосы.

Мне нравилось подначивать его так же, как ему – меня. Поэтому придется ему терпеть мои укусы как знаки внимания.

Каран позвонил на стойку ресепшена и заказал себе кофе, а мне лимонад и пасту. Потом он взял свой мобильный. Он держал его обеими руками, и я могла видеть экран, в который, конечно, и уставилась с невозмутимым видом. Он нажал на уведомления о сообщениях от Арифа.

Ариф: Брат, я не могу с ним управиться. Альптекин разгромил весь отель. Я стучался к тебе, но ты мне не открыл. Что мне делать?

Через полчаса Ариф снова написал Карану.

Ариф: Мы едем домой. Они оба сильно напились и слетели с катушек. Когда ты собираешься домой?

Ариф: Брат, мы дома. Они продолжают пить.

Еще одно сообщение он направил пару часов назад.

Ариф: Мы спм. Н ззвни нам. Дорогой

Я указала на экран.

– Я не поняла последнее сообщение.

«Ляль, кажется, эти двое напоили Арифа и сделали своим сообщником по несчастью».

– Что он пытался сказать? – спросила я.

Каран тихо выругался. Он позвонил Йигиту, включил громкую связь и глубоко вздохнул.

– Он пытался сказать: «Мы спим. Не звоним нам». Но я не понимаю, почему он написал «дорогой» … – задумчиво произнес он, и я не удержалась от смеха. Его пальцы блуждали по моему телу. – Что означает этот «дорогой»?

Я не могла представить, чтобы Ариф хоть когда-нибудь смог назвать Карана так.

– Слушаю, – ответил Йигит.

– Где ты, Йигит? У тебя есть новости от Омера или Арифа? Что случилось вчера ночью?