Важно другое. Мою любовь к ней, ее любовь ко мне, наши разногласия – это все лишь часть. Но как будто с ее появлением мы все снова стали единой семьей.
Не волнуйся. Никто и никогда не сможет занять твое место, ты навсегда останешься нашей младшей сестрой. Сейчас я говорю совершенно о другом. С того момента, как мы тебя потеряли, наши пути разошлись. Мы пытались соединиться с братьями ради какой-то цели, но терпели лишь неудачи.
Омер не мог оправиться от потрясения. Альптекин уже никогда не стал бы прежним после того, как ты погибла. В тот момент, когда Ариф уже решил присоединиться к нашей семье, он вдруг обнаружил, что его жизнь перевернулась с ног на голову.
Если хочешь знать, я даже сам не понимаю, что со мной происходило в тот момент. Я спал, просыпался, шел на работу и вкалывал так, словно собирался спасти целый мир, сражался с сотнями задач, прежде чем моя голова касалась подушки в конце дня.
Но, как только она появилась в нашей жизни, мы вдруг объединились.
Я уже рассказывал тебе, как она познакомилась с Альптекином. И что случилось потом. Но поверишь ли ты мне, если я расскажу тебе, что сейчас они ведут себя словно брат с сестрой? Знаю, ты поверишь, а может, даже немного приревнуешь, ведь Альптекин всегда занимал особое место в твоем сердце.
Я не хочу вдаваться в подробности, как Ляль простила твоего брата. Скажем, из-за одного инцидента, который я назвал бы «было и прошло», они сильно сблизились. Им пришлось жить под одной крышей, проводить время вместе и начать понимать друг друга. Это казалось невозможным, с учетом того, как все начиналось, но теперь они неразлучны. Впервые со дня твоей смерти Альптекин ведет себя как прежде. Он искренне смеется и больше не скрывает этого. По крайней мере, когда он улыбается, то кажется, что ему на время становится легко. Преодолев чувство вины перед Ляль, он, кажется, стал медленно приходить в себя. Я знаю, что он видит в ней старшую сестру. Он, так же как и я, принял в наш дом девушку, которая несет с собой свет.
Я знаю, что Ариф тоже любит Ляль, но его любовь совершенно другая. Когда он познакомился с подругой Ляль, Сеной, то тоже словно превратился в совершенно другого Арифа. Не пытайся представить себе высокого, накачанного здоровяка, который старался тебя напугать или рассмешить. Его больше нет, а на его месте появился какой-то человек-кот. Я стараюсь ему этого не показывать, но иногда я подслушиваю его разговоры с Сеной, и мне кажется, что вместо Арифа говорит какой-то незнакомец, настолько сильно он изменился. Я знаю, он скажет, что то же самое случилось и со мной. Но перемены меня больше не пугают.
Омер все еще приходит в себя, но он хотя бы начал улыбаться. Видно, что он принял Ляль и старается уберечь ее от бед. Делает он для этого не меньше, чем я сам. Хотя он все еще страдает, с приходом Ляль в нашу жизнь он тоже начал меняться. Возможно, в глубине души он чувствует вину за то, что с самого начала утаивал от нее правду, и потому сейчас оберегает ее с такой преданностью. И это помогает ему, моя дорогая сестра. Рядом с ней Омеру стало лучше.
Что касается меня, я еще раз осознал, что хотел бы быть Эфдалем. Я похоронил свое второе имя много лет назад, но никогда до этого так по нему не скучал. Она познакомилась со мной, как с Караном, но я хочу стать для нее «Эфдалем». Тот Эфдаль был счастлив. Его главная задача состояла в том, чтобы обеспечить хорошей жизнью своих близких. У него не было проблем с доверием. Хотя он и не открывал свое сердце всем подряд, он все же не судил предвзято о людях, в нем оставалась беззаботность.
Каран же подозрителен. Когда на кону жизни его близких, любой человек может стать для него врагом. Он думает, что малейшее промедление может принести в будущем большие неприятности. Его бедам и трудностям нет конца. Вот почему ему так сложно наслаждаться моментом. Думая о завтрашнем дне, он упускает то, что происходит сегодня. И потому совершает ошибки. Не желая этого, он все же разбивает сердца тех, кто ему дорог, и сильно их ранит.
Жаль, что Ляль не познакомилась с Эфдалем. Что она не осталась с кем-то, кто был бы в гармонии с собой, с кем она могла бы встречаться, ни о чем не беспокоясь. Ей бы не пришлось чувствовать угрозу своей жизни каждый раз, не пришлось бы плакать, она не тонула бы во лжи.
Но жизнь не всегда дает нам то, что мы хотим. Я понял это тогда, когда ты меня оставила.
Однако, смотря на ее прекрасное, поцелованное солнцем лицо, я не могу удержаться, чтобы не сказать: «как же мне хорошо». Возможно, я не смогу защитить ее от всего на свете. Быть может, однажды сделаю ей больно, но я все равно не могу ее бросить. Это эгоистично, знаю. Но если бы она меня не любила, я бы не смел притронуться к ней даже пальцем. Возьми она меня за руку, не зная историю моей жизни, я бы первый ее остановил. Я не могу просить ее уйти, потому что она пришла ко мне по своей воле. Да и уже поздно для этого.
Если спросить Ляль, то будет понятно, что она тоже рада быть частью нашей семьи. Ее выдает взгляд, который сияет, когда она смотрит мне в глаза. То, как она по-братски относится к Альптекину, как разделяет душевную боль Омера, как старается сделать Арифа счастливым… Она видит в нас семью…
После стольких лет она пришла в наш дом как солнце, озарившее все вокруг. Я не знаю, сколько еще раз мне нужно возносить небу благодарственные молитвы за ее существование. Думаешь, наша мать обрадовалась бы? Сказала бы она «долго запрягал, да быстро поехал?» Поздравила бы она меня с тем, что я нашел такую девушку?
А наш отец, он был бы счастлив? Достойны ли Акдоганов те действия, которые я предпринимаю, чтобы привести дела в порядок? Злится ли он, глядя на жизнь, в которую я втянул девушку, чью руку так крепко держу? Или, как всегда, тихо бурчит себе под нос?
Я спрашивал себя, почему мои глаза полны слез, сестра. Мне скоро тридцать, но, вспоминая отца и мать, я снова чувствую себя маленьким Эфдалем. Иногда, когда я чувствую себя одиноким и всеми покинутым, мне хочется все бросить и спрятаться в тени родителей.
Отец как-то сказал: «Взрослеть не так приятно, как кажется». И он был прав. Чем старше я становлюсь, тем сильнее по ним скучаю. В тридцать все еще можно оставаться ребенком. И я только сейчас начинаю это осознавать.
Понимаешь, твой брат сейчас совершенно запутался. Он знает только, что в его сердце пылает огонь любви к девушке, чьи глаза похожи на океан. Для твоего брата отныне в мире есть лишь одно. И это – Ляль.
Я знаю, что тебе хотелось бы называть ее «йенге». Хотя ты вначале немного ревновала к Хале, я видел, как ты радовалась, когда называла ее «йенге». Хотел бы я, чтобы ты могла так же обращаться и к Ляль.
Прости, моя дорогая сестра, мне так жаль. Я больше не буду тебя игнорировать. Я не лишу тебя новостей ни об Альптекине, ни о нашей жизни. Буду много тебе писать. Знай, что каждая строка, адресованная тебе, лечит мою душу. Чем больше я пишу, тем мне становится легче, а тоска по тебе на время ослабевает.
Если бы Альптекин узнал о нашей переписке, он бы долго на нас дулся, обидевшись, что мы его исключили из этой затеи. Даже если в эту ночь он не будет вынимать из кошелька твою фотографию, с которой говорит каждый раз перед тем, как уснуть, к утру он все же тебя простит и проснется, сжимая в ладони твое ожерелье.
Не переживай за нас. Конечно, тебя нам очень не хватает, но мы стараемся жить дальше. Мы живем, зная, что каждый вздох лишь приближает нашу встречу. Твое имя стало самой большой раной в нашей груди.
Я устал, но в то же время я счастлив. Глядя в глаза Ляль, я чувствую, что могу победить кого угодно благодаря той, что сделала мой мир из черно-белого цветным. Впервые я чувствую себя настолько сильным. Я знаю, что рядом с ней преодолею все невзгоды, одну за другой. Твой брат больше не проиграет, моя красавица. Если я и потерплю поражение, то лишь во благо Ляль. Никто, кроме нее, не сможет меня сломить.
Я сейчас полон энергии, как никогда раньше. Не знаю, что делать с этой любовью, которую к ней чувствую. Мне постоянно хочется разбудить ее, только чтобы посмотреть ей в глаза. Не удивляйся, когда дело доходит до Ляль, я сам себя не узнаю. А сейчас я возвращаюсь к девушке, которая даже во сне ищет меня, двигая рукой по постели, и при этом что-то бормочет.
Прощай, мой кусочек рая. Обещаю, что вернусь к тебе в самое ближайшее время. Может быть, в следующий раз на пальце Ляль появится кольцо с моим именем[51], как думаешь?
Береги себя и никогда не забывай, как сильно мы по тебе скучаем, моя чудесная сестра.
Твой брат, который любит тебя больше жизни,
Каран Эфдаль Акдоган.
Глава 18
Будущее в новом обличье
Проснувшись от лучей солнца, я ощутила в своей душе глубокую любовь к человеку, рядом с которым сейчас спала. Я положила голову ему на грудь, слушая сердце, которое билось для меня. Его обнаженное тело, казалось, было создано специально для меня, настолько идеально мы подходили друг другу. Несмотря на то что его торс состоял из мышц, мне казалось, словно я лежу на самой мягкой из пуховых подушек. Его руки крепко меня обнимали, дыхание касалось волос, я чувствовала, как его пальцы медленно гладили кожу на моей талии… Я снова и снова проваливалась в тьму сна, вдыхая его аромат, и только его неосознанные легкие движения мешали мне полностью уснуть.
