Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 85)

Когда Сонер, склонив голову, ушел в сопровождении людей, мы остались одни в коридоре. Омер ударил кулаком в стену, не в силах справиться с яростью. Его рука, должно быть, заныла, но кричал он вовсе не от физической боли: я видела, что он не может больше этого выдерживать. Он сходил с ума.

– Да остановись уже! – рассердился Каран. – Я же говорил тебе не приходить, Омер! Иди наверх и приведи себя в порядок! И прекрати так много пить! – Он кивнул Йигиту. – Потом доложи мне. И не дай ему навредить себе, – добавил он уже спокойнее.

Он двинулся по коридору, держа меня за руку, и я последовала за ним. Он тяжело дышал. Мне с трудом удавалось поспевать за Караном, таким быстрым и твердым шагом он двигался вперед. Казалось, еще немного, и он сам закричит, подняв всех на уши.

– Есть ли новости от Альптекина? – спросил он, не глядя на Арифа.

– Он в своем номере, брат. Вырубился, – ответил Ариф.

Хотя Каран лишь кивнул на слова Арифа, я знала, что он думал о самочувствии своего младшего брата. Казалось, он уже и сам не знал, с кем ему стоит разбираться в первую очередь.

Когда мы подошли к залу, все гости уже встали со своих мест. Они все хотели понять, что произошло, но как будто ожидали, что так и случится.

– Иди в номер, – сказал Каран, остановившись и обернувшись ко мне. Я кивнула. Мне больше не хотелось тут оставаться. – Я разберусь здесь со всем и приду к тебе. Только не засыпай, хорошо? Дождись меня, – он вынул из наших ладоней записку и положил себе в карман.

– Будь осторожен, – попросила я, оглядываясь по сторонам, а потом поцеловала его в щеку. – И не заставляй меня ждать слишком долго.

В его глазах вспыхнул огонек. Я сказала это, потому что не хотела оставаться одна, но, должно быть, он понял это по-своему. Его рука нашла мою талию, и он поцеловал меня в щеку в ответ.

– Я не заставлю тебя ждать, – хрипло произнес он.

Каран достал из кармана ключ от номера и протянул его Арифу. Бросив на Карана прощальный взгляд, я вместе с ним направилась к лифту.

Мне нужно было добраться до номера и принять обезболивающее. Не привыкшая быть в окружении таких людей, я весь вечер изучала их лица и движения, отчего к концу приема у меня заболела голова и защипало в глазах.

Стоя в лифте, я обернулась к Арифу и спросила:

– Ты сильно ударил Альптекина?

Кажется, Ариф не ожидал от меня такого вопроса, потому что тут же оторвался от телефона и с удивлением на меня уставился.

– Не сильно, йенге.

Я поморщилась.

– Уверена, что в твоем и моем понимании «не сильно» – это разные вещи. Я видела, как ты держал Омера. Если ты ударил Альптекина, то тот явно вырубился от силы твоего удара, а не от алкоголя, – пробормотала я.

Он улыбнулся, словно я сделала ему комплимент.

– Спасибо, йенге, – с ухмылкой произнес он.

Я на секунду прикрыла глаза. Пожалуй, на сегодня для меня было слишком много тестостерона.

Когда мы подошли к номеру, Ариф открыл дверь и протянул мне ключ.

– Я буду стоять снаружи, пока не вернется Каран, йенге. В любом случае, отель принадлежит нам, так что не стоит волноваться, – добавил он.

– Я волнуюсь за Омера. Если что-то узнаешь, сможешь мне сказать? – спросила я, и он кивнул в ответ. – Тогда я буду в душе. Сообщу, когда выйду.

Я зашла в номер и заперла дверь, а потом тут же направилась к своей сумке. Быстро приняла таблетку обезболивающего, а потом прямо на том же месте сняла обувь и стянула через голову платье. Войдя в уборную, подумала, что Каран еще не скоро вернется, ванну решила наполнить водой. Мне нужно было расслабиться.

Тело словно одеревенело. Когда мое нижнее белье оказалось на полу, я быстро стерла макияж и окунулась в ванную, до краев наполненную горячей водой. Я выдавила первый попавшийся гель для душа, откинула голову на мрамор и замерла, надеясь почувствовать облегчение.

Интересно, что было написано в той записке?

Может, несколько строчек с угрозами в мой адрес. Или что-то, что должно было меня напугать или рассорить с Караном. Когда он вернется в номер, я должна буду все разузнать.

Я знала, что Омер не заснет этой ночью. Он выпьет еще пару бокалов и отключится, а утром проснется с чугунной головой и, как и Альптекин, еще долго будет приходить в себя. Но, что бы они ни делали, они не смогут унять свою внутреннюю боль.

Я подтянула ноги к груди и обняла себя за колени, положив на них голову.

Сможет ли Каран выстоять, если однажды с ним случится то же, что и с Омером? Сможет ли держаться так же, как и Омер?

Конечно, я боялась смерти. Но, увидев, через что проходили те, кто остался в живых, я больше боялась того, что почувствует Каран, если меня не станет.

С этой мыслью я поднялась из ванны. Меня всю трясло. Не обращая внимания на воду, стекавшую по моему телу, я встала под душ. К тому времени, как я закончила мыться, головная боль немного утихла. Я надела халат и обернула волосы полотенцем.

Вспомнив лосося, которого я с таким аппетитом уплетала за столом, я стала чистить зубы. Запотевшее зеркало стало для меня облегчением; сейчас я не готова была увидеть в отражении девушку, безнадежно смотрящую в свое будущее. Поэтому я просто закончила умываться и вышла из ванной.

Я уже подходила к своему маленькому чемодану, как вдруг увидела силуэт Карана, стоявшего спиной к окну, и тихо вскрикнула. Я не ожидала увидеть его в номере: дверь была заперта. Как он сюда попал? Я смотрела на него, приложив ладонь к сердцу. Он медленно повернулся в мою сторону.

– Ты испугалась? – спросил он шепотом. Его взгляд с нежностью оглядел мой наряд: короткий халат и полотенце на голове. – Когда ты не вышла к Арифу, я начал переживать и решил войти сам. Потом услышал звук воды и не стал тебя беспокоить.

Я прижала большой палец к нёбу.

– Конечно, я испугалась! – сердито произнесла я. Я думала, что в комнате кто-то другой. Раз уж даже Ариф стоял у моей двери, это значило, что я была бы в опасности. На месте Карана мог быть и Сонер, а я тут расхаживала в халате. – Тебе следовало дождаться снаружи! В чем такая срочность?

Он сделал шаг в мою сторону.

Разве не странно, что я так разволновалась? Видимо нет, потому что сейчас Каран выглядел невероятно обаятельно в своем черном костюме. Когда наши взгляды встретились, он обнял меня за талию.

– Ты ведь просила не заставлять тебя ждать? – нежно спросил он, пытаясь меня успокоить. И это подействовало. Как только его губы коснулись моей щеки, страх вспорхнул и улетел, словно птица. – В этом и была срочность. Или я не прав?

Даже если он и шутил, я знала, что он пытался меня спровоцировать. Его губы все еще касались моей щеки, и сердце забилось так, словно я безостановочно бежала марафон по отелю. В комнате, где не было ни звука, он, должно быть, мог слышать, как оно бьется. В груди зарождалась легкая дрожь, словно землетрясение. Одной лишь близости с ним было достаточно, чтобы по спине побежали мурашки.

Каран притянул меня ближе. Я положила свою ладонь ему на грудь, чувствуя нестерпимое желание коснуться его кожи. Я ощущала, как бьется его сердце. Кажется, оно тоже хотело вырваться навстречу моему сквозь его грудную клетку.

Воздух в комнате в одно мгновение стал тяжелым. Когда я была так близко к нему, мы словно являлись одним целым.

– Ты очень приятно пахнешь, – произнес Каран.

Он посмотрел на меня, но тут же отвел взгляд. Но даже в этот короткий миг я увидела огонь в его глазах. Это пламя было настолько сильным, что у меня запульсировали кончики пальцев. Я видела, как он едва сдерживал свое желание.

От его хриплого голоса я почувствовала непреодолимую потребность сглотнуть. Сердце пропустило удар. То ли из-за того, что я только вышла из душа, то ли по другой причине, но по моему телу внезапно разлился жар. Когда его губы, приоткрытые в пылу страсти, скользнули к шее, все в животе сжалось.

Его губы, не целуя, скользили по влажной коже, разжигая огонь. Я знала, что нужно сделать, чтобы погасить его, но не могла заставить себя заговорить. В горле пересохло, язык прилип к нёбу.

Каково ему было вдыхать мой запах? Я думала об этом, потому что, когда я чувствовала его запах, мне казалось, я не смогу перестать его целовать.

– Ляль… – тихо прошептал он.

Я задрожала сильнее, когда его теплое дыхание коснулось углубления между шеей и ключицей. Я чувствовала, как кровь забурлила в венах. Когда он заметил мою реакцию, его изогнувшиеся в улыбке губы снова коснулись моей шеи. Он наслаждался этим.

– В тебе – мой рай и мой ад, – произнес он голосом, полным греховных мыслей. – В твоей коже, в твоем сердце, в твоих глазах…

Я наклонила голову, подставляя шею для новых поцелуев, и он начал покрывать ими мою кожу.

– А я в Чистилище. И мое спасение только в твоих руках.

Это было признание, что он готов принадлежать мне. Хоть я и не до конца понимала, что он имел в виду, мне казалось, так он просил о прощении. Мы не говорили об этом прямо, но он хотел услышать от меня ответ. Хотел, чтобы я спасла его из Чистилища.

– Каран, – пробормотала я. Казалось, еще секунда, и я потеряю сознание. Сосредоточиться никак не получалось, и язык будто отказывался двигаться. – Каран.

Он оторвался от моей шеи и посмотрел мне в глаза, а я увидела в них себя. Должно быть, он тоже заметил собственное отражение в моих зрачках. Его взгляд казался затуманенным.