Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 82)
– Ладно, я уже в порядке. Просто немного… – Он набрал в грудь воздуха. – Я больше не злюсь.
Когда он посмотрел в сторону Сонера, я поняла, что в глубине души он мечтал его убить.
– Яблоко от яблони недалеко падает и там же гниет!
Я ослабила его галстук, а потом прижала свои холодные руки к его шее, чтобы немного успокоить. По его размеренному дыханию я поняла, что он начал приходить в себя. Он подозвал официанта и попросил принести ему чего-нибудь покрепче. Потом залпом осушил бокал. Казалось, Каран все еще не оправился от встречи.
Он сжал мою руку. Я вновь посмотрела ему в глаза и почувствовала, что он успокоился. Вместе мы направились к столу, за которым нас уже ожидали.
– Аллах, дай мне терпения, – шепотом произнес он, а я про себя только и добавила:
Отведенные нам места были прямо по середине длинного стола. Омер сидел от меня по правую руку, а Каран – по левую. Я чувствовала себя участницей картины
– Добрый вечер еще раз, – произнес Каран.
Потом начал спрашивать одного гостя за другим, как у него дела и как проходит вечер. В этот момент я потянулась к руке Омера, сидевшего рядом. Именно за него я переживала больше всего.
– Ты в порядке? – тихо спросила я.
Он покачал головой из стороны в сторону. Потом фыркнул, покосившись на Сонера, который потягивал напиток, всем своим видом выводя Омера из себя.
– Не обращай на него внимания, Омер. Он ведет себя так, чтобы спровоцировать тебя. Пожалуйста, не попадайся в его ловушку, – пыталась успокоить его я.
Омер глухо рассмеялся себе под нос, но я уловила горечь в его голосе.
– Не беспокойся. Я годами терпел этого ублюдка, – холодно произнес он, слегка сжав мои пальцы. – Я сам обратился в камень терпения, и один его взгляд не нанесет мне сильной раны.
Его лицо в профиль сильно отличалось от того, что я видела на кладбище. Еще там я уловила огонь мести, сверкавший в его взгляде, но теперь он выглядел совершенно иначе. Нет никого страшнее человека, у которого отняли будущее, чьи мечты разбили пулей. Сонер, должно быть, был слишком самонадеян, чтобы это понять, иначе не поступил бы так безрассудно.
Я перевела взгляд на обманчиво мальчишеское лицо Сонера.
«Неужели тебя никогда не любили? – спрашивала я про себя. – Неужели никогда в жизни не гладили по голове? Неужели ни одна женщина не смотрела на тебя с любовью? Как ты стал таким бессердечным? Зачем ты убил Хале? Зачем загубил душу Омера? Зачем так поступил с Акдоганами? Это того стоило? Стоило ли?»
Я понимала, что никогда не задам эти вопросы, потому что передо мной сидел мужчина, глухой к чувствам, словно бетонная стена.
Официанты начали разносить напитки. Я знала, что салфетка, которую я постелила себе на колени, сейчас была абсолютно бесполезна. С самого утра я ничего не ела, и, похоже, это не изменится. Хоть у меня и было ощущение, словно желудок прилип к спине, я не думала, что сумею проглотить хоть кусочек за сегодняшний вечер.
– Эфляль? – услышала я мужской голос и подняла голову. Это был мужчина лет под пятьдесят, седовласый, безбородый и с внушительным брюшком. Он медленно оглядел меня. – Прежде всего добро пожаловать.
Я прикусила щеку изнутри. Мне не хотелось слышать никаких приветствий от этих людей. Рука Карана легла на мое колено, словно напоминая, что он рядом. Мужчина, подойдя вплотную к столу, посмотрел мне прямо в глаза.
– Я слышал, что Ясин Геркем твой приемный брат. Какие у тебя с ним отношения?
– Видимо, вы и без меня знаете, какие, – холодно ответила я.
Брови мужчины взлетели вверх.
– Мы держим руку на пульсе. Ясин иногда доставляет нам неприятности, но всем было бы хуже, если бы его не стало. Поэтому мы пока просто за ним присматриваем. И да, я знаю, в каких вы отношениях, – в его голосе послышалось высокомерие.
Я была готова к явным угрозам, потому что Каран предупреждал меня о возможности подобных разговоров. Я старалась сохранять спокойствие, не отрывая взгляда от этого человека. Если бы они и правда хотели что-то сделать с моим братом, то давно бы уже это совершили.
Они испытывали меня. Я старалась держаться и не выдавать своих истинных чувств.
– Ясин для нас лишь мелкая сошка, – добавил через мгновение Сонер. Он улыбнулся так, что у меня возникло желание придушить его, пока он жевал помидор, который только что сунул себе в рот. – Одним Ясином меньше, другим больше. Давайте не будем на нем зацикливаться. – Он потянулся в нашу сторону, но, видимо помня угрозу Карана, даже не взглянул на меня. – Нам угрожает опасность в лице Барана Демироглу. Все знают, как он предан своей семье.
– Баран Демироглу в сговоре со мной. Если ему доверяю я, то должны и вы, – произнес Каран. Он с отвращением смотрел на Сонера. – Единственный, кто работает с нашими врагами, так это ты. Именно ты взял Али Демироглу под свою защиту!
Он повысил голос. Глаза Сонера расширились. Сначала он удивился этому выпаду, но потом быстро взял себя в руки и изумленно уставился на Карана, словно не замечая повисшей в воздухе тишины.
– Откуда мне было знать, что у тебя с ним свои счеты? – спросил Сонер таким тоном, словно с трудом верил в слова Карана. – Я бизнесмен и веду с ним дела, касающиеся только моего бизнеса. Я не собирался портить отношения за «столом». Не могу же я знать всех твоих врагов!
Я услышала, как выругался Омер, но, кажется, его голос долетел только до моих ушей.
– Твои выходки на меня не подействуют! – крикнул Каран, и от неожиданности и я, и официанты подпрыгнули на месте. – Если с Ляль что-то случится, я лично перережу тебе глотку! Тогда посмотрим, сможешь ли ты так же свободно говорить!
Сонер потянулся к тарелке с фруктами, как будто ему никто не угрожал. Должно быть, он и правда был не в себе.
– Господа, – произнес молодой человек. Он занимал место в дальнем конце стола. Словно почувствовав волнение блондинки, которая сидела рядом в ожидании, когда же это закончится, он приобнял ее за голое плечо. – Здесь не место для споров. Ссориться мы можем и потом. – Он улыбнулся. – Сегодня мы не говорим ни о работе, ни о бизнесе. Миром правит любовь!
С этими словами он крепко поцеловал блондинку в щеку.
Я что, оказалась в психушке? Мне хотелось провалиться прямо на месте.
Когда слово взял преклонных лет мужчина, все, включая Сонера, успокоились. Кажется, этот человек имел вес. Даже я выпрямилась, сидя на стуле.
– Когда-то мой любимый брат рассказал мне одну историю, – начал он, не сводя глаз с Карана. Должно быть, он имел в виду его отца, потому что все тело Карана тут же напряглось. – Однажды у одного китайского крестьянина разбежались все лошади. Все жители деревни начали сетовать: как ужасно, ты растерял всех своих коней. На что крестьянин ответил: кто знает…
Рука Карана нашла мою ладонь, а я посмотрела ему в лицо. Он лишь горько улыбнулся, и у меня сжалось сердце.
– Прошло какое-то время, – продолжил пожилой мужчина. – Лошади крестьянина вскоре вернулись в деревню и привели с собой новых. Все крестьяне начали приговаривать: повезло тебе, у тебя стало еще больше коней. На что крестьянин ответил: кто знает… – Кривая ухмылка скользнула по его лицу. Он крепко сжимал в руке четки[49]. – Вскоре сын крестьянина, тренируя лошадей, сломал себе ногу. Все вокруг опять начали причитать: твой сын сломал ногу, как тебе не повезло, но крестьянин продолжал отвечать: «может быть». Может быть, это плохо, может – хорошо… Чуть позже в стране началась мобилизация. Солдаты стали приезжать в деревни и забирать юношей в армию. Но сына крестьянина они взять не смогли, потому что у него была сломана нога. И тогда жители заговорили: как тебе повезло, твой сын не пошел в армию. И крестьянин ответил: может быть…
Пронзительный взгляд пожилого мужчины перемещался с Карана на Омера и обратно. Оба брата Акдогана смотрели на рассказчика без тени ненависти.
– Мой любимый брат рассказал мне эту историю, и только потом я понял, что он говорил о судьбе. Судьба – словно картина, целостность которой мы видим лишь по прошествии времени. В моменте невозможно понять, что хорошо, а что плохо. Для человека одно событие может быть и тем, и другим.
Его взгляд медленно переместился ко мне. На его лице появилась усталая, старческая улыбка.
– Именно поэтому невозможно знать, что принесет нам жизнь. Будет это хорошее или плохое, понять нам не дано. Нет смысла ни в ссорах, ни в сожалениях. Быть может, именно таким должен быть наш путь. – Я улыбнулась ему в ответ. – Добро пожаловать за наш стол, Эфляль. Посмотрим, как все изменится и для тебя, и для нас. Жизнь покажет.
– Спасибо, – ответила я, на этот раз искренне. Я крепко сжала руку Карана. – Пусть наши «может быть» сами начертят нам путь.
Мужчина медленно кивнул в ответ.
Я почувствовала, как воздух вокруг стола, сгущаясь, превратился в вихрь, который был готов поглотить нас всех. Я верила в эффект бабочки, и мне казалось, что мое присутствие за этим столом изменит сотни жизней. Не знаю, сдвинутся ли камни с места, но карты судьбы точно будут перетасованы. Я видела это в глазах как своего любимого человека, так и его врага. Эта ночь открыла новую главу нашей жизни.
И пока вечер тянулся, я надеялась, что два бокала спиртного не опьянят меня. Иначе мне будет плевать и на «стол», и на его присутствующих. Кто знает, может, под воздействием алкоголя я могла бы сорваться и развязать целую войну. Поэтому, признав, что предупреждение Карана о выпивке было оправданным, далее я ограничивалась только водой.