Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 80)

«Жизнь… Это спектакль из бесконечных сцен, где занавес никогда не опускается…»

– Каждый человек – актер в своей собственной жизни. Если не знаешь, как дергать за нити, то можешь в равной степени стать как королем, так и шутом… – пробормотала я.

Вроде бы это моя рука писала историю, но казалось, словно сама история управляла моими пальцами. Через «Мартавал»[48] я понимала, что у каждого в жизни есть своя роль, и ее нужно хорошо исполнять. В противном случае спектакль быстро закончится, занавес опустится, а ты останешься один на один со своими неудачами.

Стараясь не размазать макияж, я прижала тыльную сторону ладони к своей щеке. Я вспотела, потому что в комнате, в отличие от улицы, было достаточно жарко. Спустив бретели красного атласного платья, я начала обмахивать плечи и шею руками. Все было бы проще, не используй я мерцающий спрей для тела. Тогда я просто могла бы промокнуть кожу сухой салфеткой. Но, увы, сейчас это было невозможно.

Не в силах выносить жару, я встала и открыла окно. Находясь на самом верхнем этаже внушительных размеров отеля, я вздрогнула от внезапного порыва ветра, ворвавшегося в комнату. И все же эта свежесть вызвала на моих губах улыбку. Я сделала шаг назад, потому что ветер начал рвать мои волосы, а я не хотела испортить прическу, на которую потратила много усилий.

Я была в номере отеля, в котором забронировали зал для приема. Я сама выбрала платье, сделала прическу и макияж, не прибегая к помощи специалистов. Закончив приготовления, я села за стол и принялась писать, ожидая, пока придут остальные.

Я нервничала.

Очень.

Будущая встреча с Сонером – или Тыфылем – сильно меня расстраивала. Ведь он помогал тем, кто разрушил не только мою семью, но и семью Акдоганов. Как я могла не нервничать? Но дело было не только в нем. Мне предстояло встретиться со всеми, кто сидел «за столом».

И это были не обычные люди. Меня до мурашек пробирала мысль о том, что я окажусь среди злодеев. Среди моих близких были порядочные люди, но теперь мне придется улыбаться, глядя на лица тех, кто распространял свой яд по всей стране.

Мне нужно было хорошо сыграть свою роль.

Когда я уже собиралась закрыть окно, то краем глаза увидела, как что-то шевельнулось рядом, и жутко перепугалась. Но запах, ударивший в нос, успокоил меня, потому что я сразу узнала аромат Карана. Он создал преграду между мной и холодом с улицы, а я почувствовала его дыхание на своих волосах.

– О чем ты думала, стоя перед окном в таком тонком платье? – Аккуратно подцепив кончиками пальцев лямки платья, которые я недавно спустила с плеч, он вернул их на место. – Если ты заболеешь, я больше не буду о тебе заботиться…

От его хриплого голоса по коже пробежали мурашки.

Склонив голову набок, я спросила:

– То есть… совсем-совсем не будешь?

Он оставил легкий поцелуй на моей щеке. Его борода коснулась кожи, вызвав новую волну приятных мурашек.

– Совсем… – произнес он. Его теплые ладони скользнули вверх по моим замерзшим рукам. Глаза закрылись сами собой, стоило мне почувствовать, как его лицо приблизилось вплотную к моему. – Хотя, может, у меня не получится тебя игнорировать. Твои прекрасные ангельские глаза снова завлекут меня, и не успею я опомниться, как уже обнаружу себя на кухне, готовя для тебя суп. – Хотя я на него не смотрела, четко знала, что он улыбался. – Но только не вздумай заболеть. Ты ведь такая хрупкая. А если тебе придется еще и бороться с простудой…

Он не договорил, когда я развернулась к нему.

– По-твоему, сто семьдесят три сантиметра роста – это хрупкая? – с улыбкой произнесла я.

Он кивнул. Должно быть, рядом с собой он действительно считал меня миниатюрной.

Может, кто-нибудь ему скажет, что наш рост выше стандарта у турчанок?

Туфли на высоком каблуке сделали меня еще выше. Когда наши пальцы переплелись, я, прищурившись, начала его разглядывать.

Он был в черном. Черный костюм, галстук, обувь. Единственным ярким пятном в его облике стал красный атласный платок. Я широко улыбнулась, заметив его в нагрудном кармане. Наверное, поэтому он спрашивал, платье какого цвета я выбрала, и не унимался, пока я не дала ответ. Этот Акдоган всячески пытался дать понять окружающим, что мы с ним вместе. Мне это нравилось.

Он притянул меня к себе, и я сделала шаг ближе. Потом запрокинула голову, и его дыхание коснулось моего лица. Мне хотелось, чтобы поцелуй, который он оставил на кончике моего носа, был на моих губах. Но, наверное, он ждал, что первый шаг сделаю именно я. Должно быть, он полагал, что если я сама задам направление нашим отношениям, то после проблем не возникнет. У него не хватало смелости проявить инициативу.

– Ты прекрасно выглядишь, – восхищенно произнес он. Его глаза сияли. – Как и всегда.

Я прикусила нижнюю губу.

– А ты очень стильный. Как и всегда.

Я привыкла видеть восхищение в глазах Карана. Каждый раз, когда он смотрел на меня, я видела перед собой мужчину, который с гордостью глядел на свою женщину. Не потому, что я была красива. А потому, что он меня любил. Люди всегда находят красивым все, что любят. Я знала, потому что чувствовала то же самое. Прямо передо мной стоял не просто мужчина с бородой, зачесанными назад волосами и красивым телом в идеально сидящем костюме. Я видела его сердце, которое меня любило, глаза, которые смотрели на меня с нежностью, и руки, которыми он не мог прикасаться ко мне.

Он держал меня за талию. Когда он немного приподнял меня, я встала на цыпочки, но Каран тут же развернул меня к себе спиной. Из-за его резкого движения мои волосы взлетели в воздух.

– Ты больше не можешь смотреть мне в лицо? – поддразнивающе спросила я и услышала его тихий смех.

– Я не в силах отвести от него взгляд, но дело не в этом, – сказал он.

Его слова накатили на меня, словно теплая вода. Он откинул мои волосы на правое плечо, поцеловав в левое. Я невольно втянула живот, чувствуя бабочек в животе, и задержала дыхание. Мне хотелось оглянуться, но я тут же замерла, услышав звук открывающейся коробки. Сердце заколотилось где-то в горле. Колье, которое он держал в своих руках, коснулось кожи. Я попыталась рассмотреть его, но у меня не получилось – из-за моих волос Карану не сразу удалось застегнуть украшение на шее. Я аккуратно притронулась пальцами к кулону, стараясь понять, что он из себя представлял. В моих ладонях был небольшой камень. Каран взял меня за руку, подвел к зеркалу и поправил мне волосы. Оба наших отражения смотрели на колье.

– Лунный камень, как мне сказали, имеет множество значений. Некоторые говорят, что он символизирует женскую энергию, плодородие и изобилие. Другие – что питает сердце и помогает принять любовь.

Я подняла взгляд с колье на его лицо и увидела сверкающие искры в глазах. Он выглядел взволнованным.

– Моя мать всегда говорила, что этот камень, который когда-то носили богини, утешал и успокаивал ее в сложные времени. – В его голосе послышалась тоска. Я медленно повернулась к нему. Его завороженный взгляд на какое-то время задержался на колье, а затем он снова посмотрел на меня. – Надеюсь, мама не обиделась бы на эти слова, но тебе это колье идет больше. Буду молиться, чтобы оно помогло и успокоило тебя в этот сложный вечер.

Я коснулась кулона, который отливал лунным сиянием. Колье насыщенного золотисто-желтого цвета по своей форме напоминало одновременно и ключ, и жезл. Лунный камень, расположенный вверху кулона и излучающий голубоватый свет, придавал украшению божественный вид. На самом конце украшения находился символ, напоминающий букву «K». Я вздрогнула, проведя по нему кончиками пальцев. Казалось, я прикасалась к самому прошлому.

Руки Карана опустились на мои плечи.

– Отец купил этот кулон матери, когда я только родился. Вот почему мое имя начинается на «К». Отец дарил подобное, когда родились и мои брат и сестра. Она носила их все. И теперь для меня очень необычно видеть его на твоей шее. – Он еще раз поцеловал меня в плечо. – Я уверен, что она была бы рада такому решению.

Я не знала, что ответить. Подарок в виде колье, которое ранее принадлежало его матери, говорил о его намерениях гораздо больше, чем то, что он обещал держать меня за руку и официально представлять на приеме. Каран обнял меня. Обнял так сильно, что я почувствовала стук его сердца в своих ладонях.

– Спасибо, – только и могла произнести я.

Больше ни слова не вырвалось из моих уст. Казалось, любых слов будет недостаточно. Я была не в себе одновременно и от счастья, и от смущения. Я взглянула ему в глаза, надеясь, что он поймет это по моему лицу. Каран сощурился.

– Судя по тому, что за этим взглядом скрывается застенчивая девчонка, я понимаю, что нравлюсь тебе.

Я всегда была для него как открытая книга. Увидев мой кивок, он улыбнулся.

– Тогда пойдем со мной, и я покажу всем, что ты – моя жизнь, – добавил он тихо, но требовательно.

Я крепко сжала его ладонь. Совместные шаги, которые мы предпринимали, были полны труда, любви, старания и силы. Я знала, что вместе нам предстоит преодолеть еще много сложных дней. Но мне было известно и то, что, стоя плечом к плечу, мы сможем справиться со всеми этими испытаниями.

Уродливые мысли, грязные сердца, злые помыслы в дорогих костюмах – вот что я видела, спускаясь по лестнице. Женщин, которые поддерживали злодеев ради их денег. Мужчин, которые их эксплуатировали и сознательно позволяли эксплуатировать себя и свое богатство. Деньги, заработанные на невинных людях. Потерянные жизни, разрушенное детство… Если бы рука Карана не придавала мне сил, я не смогла бы скрыть отвращения. Я держалась, потому что верила, что когда-нибудь им всем придет конец. Мне хотелось надеяться, что годы упорного труда, которые вложила семья Акдоганов в это дело, принесут свои плоды, иначе не осталась бы здесь ни на минуту.