Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 78)

Я посмотрела на него с притворной злостью.

– Ты такой заносчивый, Каран!

Он широко улыбнулся и кивнул, словно соглашаясь с моими словами. Каран отстранился, чтобы потушить недокуренную сигарету. Меня вдруг пробрал озноб, но я не подала виду, а лишь приблизилась к нему, желая, чтобы он меня коснулся. Загасив окурок в пепельнице, стоявшей на столике, он с удовлетворением посмотрел на меня, заметив мой порыв. На этот раз сразу обе его руки обхватили меня за талию, чему я была по-настоящему рада.

– Так приятно слышать, как ты произносишь мое имя, – с благоговением в голосе произнес Каран. – Назови мое имя еще раз…

Но как только его лицо приблизилось к моему, я раздраженно пробурчала:

– Нет же. Это ты должен мне что-то сказать, а не наоборот. Ты уже забыл, зачем мы сюда пришли?

Он на мгновение нахмурился.

– Ты права, я совсем забыл. Ты оставила мне хоть немного здравого смысла? – спросил Каран, и я довольно ухмыльнулась. Он зажал мой нос между пальцев. – Нос у тебя ледяной. Пойдем, обсудим все внутри.

– Тогда зачем мы вообще выходили?

– Я подумал, что мог бы тебя поцеловать, – ответил Каран, заставив меня от удивления открыть рот. Он нежно подтянул меня к себе за талию, не обращая внимания на состояние, в которое привели меня его слова. – Но не судьба, что же поделать, – добавил он грустным голосом и пошел от меня прочь.

И этот парень не умеет флиртовать? Да ему руководство по флирту нужно писать!

Я несколько раз судорожно сглотнула, пытаясь не обращать внимания на свое волнение. Вместо гостиной мы прошли на кухню, и я села на стул. Потом залпом выпила воду из кувшина, потому что сухость в горле не проходила. Я наблюдала за Караном, который наливал себе чай. Казалось, что только его поцелуй мог утолить мою жажду.

Он сел напротив. На столе лежала одна из пачек сигарет, которые можно было найти в каждой комнате. Он вытащил из нее сигарету и снова закурил. У меня возникло предчувствие, что если я попрошу его бросить эту пагубную привычку, то он так и сделает. Но я боялась этого. Если он не смог бы бросить, ему стало бы передо мной стыдно. А мне не хотелось, чтобы он себя так чувствовал.

Он посмотрел мне в глаза и произнес:

– Я уже говорил, что участники «стола» соберутся вновь. – Я кивнула. – Но планы немного изменились. Сонер начал распускать о нас слухи среди участников организации. Он рассказал им, что мы отвлекаемся от своих прямых обязанностей и концентрируемся на других вещах. Когда члены «стола», которые ранее таили на нас обиду, поддержали его сплетни, начали возникать мелкие проблемы. Нам пришлось устроить прием, чтобы показать им, что все осталось по-прежнему. Мне эта идея не очень понравилась, что МИТ снова и снова подчеркивал важность этого шага, – в его голосе чувствовалась скука. – Ясин вроде бы тоже согласен, но есть одна вещь, которую он не принимает. Это вызвало некоторые трудности.

– Что именно он не принимает?

– Того, что ты тоже будешь на этом приеме, – монотонно произнес он.

– Мне будет грозить опасность? – спросила я. Он посмотрел на меня так, словно я задала самый абсурдный вопрос на свете. – Поняла, не будет.

– Во-первых, если бы тебе грозила опасность, я бы сам не хотел тебя туда приглашать. Во-вторых, ты будешь среди людей, которые знают, что если попробуют причинить тебе хоть малейший вред, то «столу» будет грозить опасность. Сонер тоже придет, но не сможет тронуть ни волоса на твоей голове. Потому что знает о последствиях и о том, что я с ним сделаю, если что-то пойдет не так. – Тон его голоса был ледяным. Дым от сигареты струился по воздуху. – Я бы даже сказал, это одно из самых безопасных мест, где только можно оказаться.

Описывая принцип взаимодействия организации, он упоминал, что, если кто-то из сидящих «за столом» пострадает, вся структура развалится. Поэтому участники защищали друг друга, пусть и с неохотой. Все делали это ради собственной выгоды. Он знал, что никто меня не тронет, потому что если пострадает кто-то из его близких, то он не остановится, пока не отомстит. Никто не осмелился бы пойти на такой риск. Акдоганы знали, что за смертью Хале стоит Сонер, но «столу» об этом не было известно. Тогда они могли бы убить Сонера или передать его в МИТ, и все бы решилось. Но в таком случае организация прекратила бы свое существование. И тогда пострадала бы другая семья – потому что «за стол» должен был сесть новый человек и вступить в ряды этих людей. Поэтому, хотели они этого или нет, им следовало вести себя как ни в чем не бывало, пусть и не по своей воле.

Я даже не могла представить, насколько это было тяжело.

– Хорошо, так почему я должна быть там? – спросила я.

Каран просто продолжал смотреть на меня какое-то время. Его взгляд блуждал по моему лицу, пока он докуривал сигарету, а потом он глубоко вздохнул. Я выпрямилась, увидев, как Каран придвинул стул ближе ко мне. Я чувствовала, как все мое тело согревается от нашей близости. Он взял мою руку в свои ладони и начал нежно гладить.

– Я знаю, что тебе не по душе такие вещи. Вся твоя жизнь изменилась, стоило тебе оказаться рядом с той дверью. Жизнь стала трясти тебя из стороны в сторону, а ты даже не успевала понять, в чем дело. Не знаю, подхожу ли я тебе, но я стараюсь делать все, что в моих силах, чтобы тебе соответствовать. Ты ведь понимаешь это, не так ли? Я бы не хотел запятнать твою жизнь горем и бедами. Если бы я знал, что мое сердце будет твоим, я бы сделал все, чтобы мои руки оставались чистыми.

Я положила свою ладонь на его, давая ему понять, что понимаю эти чувства.

– Тебя уже и так все знают. Но твое появление на приеме означает, что я официально заявляю окружающим, что ты присутствуешь в моей жизни. – Его глаза, полные желания, слегка сощурились. – Если ты этого не хочешь, то я не буду давить. Я не собираюсь заставлять тебя делать то, что ты не желаешь. И я не буду сознательно подвергать тебя опасности. Я просто хочу показать этим ублюдкам, что ты тоже неприкасаема. Понимаешь меня?

Я облизнула пересохшие губы.

– Это что, предложение руки и сердца? – спросила я. Мне хотелось, чтобы на его напряженном лице появилась улыбка, но этого не произошло. Прежде чем чувство, которое зародилось в моем сердце, захлестнуло меня с головой, я произнесла, пытаясь отогнать его: – Это была шутка.

Когда он понял, что я расстроилась от его реакции, то на мгновение лишился дара речи. Мне показалось, что от стыда я готова была провалиться сквозь землю. Я понимала, почему он отказывался целовать меня, но к чему все эти слова? До свадьбы нам рано. Но мы оба были взрослыми людьми. Он должен был понимать, чем все это закончится.

Спустя несколько секунд, которые показались вечностью, он наконец сказал:

– Это не может быть так просто. – Он взглянул на меня. – Выкинь из головы все, о чем ты сейчас подумала. По сравнению с мечтами, которые я строю на твой счет, брак – это ничто. Я собираюсь привести тебя за стол в логово этих шакалов, взяв тебя за руку, рискуя всем, что у меня есть, чтобы показать, что ты мне дороже жизни. А ты смотришь на меня вот так, – с сожалением произнес он. Каран нежно взял меня за подбородок. – Не надувай губы. Давай не будем портить друг другу настроение.

С этими словами он оставил легкий поцелуй на кончике моего носа.

– Я это и имела в виду.

Каран вскинул брови.

– Только при этом ведешь себя, как заноза, – полушутливо произнес Каран. Я пожала плечами. Мне нравилось чувствовать себя любимой, и я любила капризничать перед своим парнем. – Посмотрим, если я сделаю здесь то, что не сделал в саду, будешь ли ты так же пожимать плечами…

Ляль, стоит попробовать.

– Ты мне угрожаешь?

– А ты бы не хотела?

– А я бы хотела?

– Ты точно бы хотела.

– Ну так попробуй, – ответила я с вызовом. – И как ты это сделаешь?

Он так лучезарно улыбнулся, что в глубине моего сердца зажегся огонь по имени Каран. Я затаила дыхание, когда он приблизился ко мне, своим присутствием сильнее раздувая это пламя. Да-да, он действительно собирался меня поцеловать.

Если бы только Альптекин не закричал так, словно и сам попал в огонь.

– БРАТ! – его крик сотряс дом. – Брат, беги!

Я сжала губы, еле сдерживая смех, когда Каран принялся ругаться, изрыгая проклятия в адрес своей семьи. Он отстранился и встал.

– Что случилось, дурак ты этакий, ну что произошло? – резко ответил он.

– БРАТ!

Каран с силой похлопал себя по лицу.

– Да, я твой брат! – резко произнес он и обернулся ко мне. – Подожди здесь. Я вернусь через пять минут.

С этими словами он выбежал из кухни, пока я направлялась к холодильнику, зная, что мне нужно будет принести для Альптекина немного льда, чтобы его остудить.

День подошел к концу, и тьма раскрыла нам навстречу свои объятия. Небо словно кричало, разрывая себе горло, а из облаков на землю падали крупные капли дождя. Пока вспышки молний время от времени озаряли гостиную, я наблюдала за ним.

За Караном.

Он одиноко сидел в кресле. Его лицо с острыми скулами было напряжено, когда он рассматривал бумаги. Иногда он печатал что-то на компьютере, стоявшем на журнальном столике, порой звонил кому-то, отдавая указания. Он решил заниматься своими делами не в рабочем кабинете, а в гостиной просто потому, что не хотел оставлять меня одну. Я и сама просматривала свои отчеты, поэтому мы друг с другом не разговаривали, но нам обоим нравилось ощущение того, что мы находились в одной комнате.