Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 77)

– Альп, – позвала я, и взгляды присутствующих – всех, кроме Альптекина, – обратились ко мне. Каран, что-то горячо рассказывающий Омеру по телефону, пристально посмотрел на меня. Облизнув пересохшие губы, я пробормотала: – Я не к вам обращалась… Я собиралась кое-что сказать Альпу…

– Ну так скажи, моя красавица, что ты мурлычешь под нос, как кошка? – Лицо Карана, на котором несколько часов не было и тени улыбки, наконец озарилось радостью, и это заставило мое сердце биться чаще.

– Да, что? – подал голос Альптекин, и я, прищурившись, тут же посмотрела в его сторону.

– Хотела предложить поесть, – произнесла я, потому что не видела, чтобы он вообще сегодня ел. Он просто сидел в углу, слушая разговоры своих братьев.

Альптекин поджал губы.

– Я не голоден, но готов составить тебе компанию, – с неохотой произнес он.

Я собиралась настоять на своем, однако поняла, что на самом деле он не хотел уходить, поэтому отрицательно покачала головой.

– Не важно, тогда поедим позже, – сказала я.

Его взгляд обратился к Омеру, который наконец заговорил. Тот сидел за столом и выглядел очень мило с очками на носу, которые он надел, чтобы рассматривать бумаги перед собой. Несмотря на серьезное выражение лица, которое появлялось у него всякий раз, когда он работал, он был очень обаятельным. Или, может, мне просто так казалось, потому что я сильно его любила.

– Сначала нам стоит разобраться с Куталмышем или же… – начал Омер, но Каран его перебил:

– При чем здесь Куталмыш, Омер? В ту ночь речь была не о нем. Не уводи разговор в сторону, – резко произнес он. Потом снова вернулся к своему телефону. – Как будто нам своих бед мало…

– Что значит, в ту ночь речь была не о нем? – спросил Омер. Услышав нотки ненависти в его голосе, я поняла, что человек, которого они называли «Куталмыш», был явно плохим. – Как ты думаешь, я могу его игнорировать? Неужели считаешь, что сможешь остановить меня, стоит мне только увидеть его? – спросил он так, словно не верил своим ушам. Он устало вздохнул. – Ты думаешь, я камень терпения[47]?

– Брат, сейчас не время и не место, – вклинился Ариф, а затем дрожащим голосом добавил: – И у него ведь только родился ребенок…

После этих слов Омер сжал кулаки, изо всех сил сдерживая себя. Он закрыл глаза, полыхающие гневом, а потом резко их распахнул.

– Тогда ему тщательнее нужно было выбирать, с кем работать и в какую организацию вступать, Ариф! Все, кто работают с ним бок о бок, мои враги! И если никому нет дела до того, что я чувствовал, то и мне до них тоже нет дела! – Он закурил сигарету и глубоко затянулся. – Только не начинай мне сейчас…

Каран, словно предчувствуя, что без его вмешательства разговор затянется, отложил телефон и откинулся назад.

– Куталмыш, возможно, является марионеткой Сонера. Но мы не знаем, ко всем ли инцидентам он причастен. На самом деле, ты сам так сказал ранее, – произнес Каран. Омер резко повел плечами, словно ему было все равно на то, что говорил до этого. – Так что, Омер, нам нужно уничтожать всех, кого мы встречаем на нашем пути? Такими мы стали?

Омер смерил Карана долгим, пытливым взглядом. Дым от сигареты медленно струился от его носа к губам. Он глубоко погрузился в свои мысли. Я видела, как он разрывался от внутренних противоречий. Он желал причинять боль окружающим, потому что сам был ранен. Я не осуждала его, хорошо понимая Омера.

Каран быстро стрельнул глазами в сторону Арифа.

– Убедись, что Куталмыша не было в ту ночь, – произнес он, видимо, осознавая, что Омер от своего не отступится.

Я не смела спросить, что сделал этот человек, потому что атмосфера в комнате и так был накалена. Я сделала бы только хуже. Но мысленно решила про себя, что спрошу об этом Карана, как только мы окажемся одни. Однако, судя по тому, что происходило, этот момент должен был настать еще не скоро.

– Брат, взгляни на это, – произнес Ариф, вставая и направляясь к Карану. Он протянул ему телефон. – Вот эти точно придут. Если среди них есть кто-то, кто тебе не нужен, я их вычеркну.

Каран, невозмутимо посмотрев в экран, вдруг повернулся в мою сторону. Потом снова перевел взгляд в телефон. Постучав пальцем по губам, он с твердостью в голосе произнес:

– Убери Гекмен.

– Эдже Гекмен? – переспросил Ариф.

– В самом деле? – вырвалось у меня.

Я слегка приподнялась, откинув тонкое одеяло. Я хмурилась, ожидая объяснений от Карана. Тот в свою очередь сердито уставился на Арифа.

Кто эта женщина?

– Да, – произнес Каран, вновь посмотрев мне в глаза. Я кивнула, ожидая продолжения. – Эта женщина уже давно мной интересуется. Если она придет, это испортит нам настроение. Поэтому лучше вычеркнуть ее из списка.

– Как невежливо! – произнес Альптекин, взмахнув рукой в воздухе. – Как ты можешь упоминать других женщин, когда перед тобой сидит Эф? Постыдись, Каран Акдоган. Как у тебя язык повернулся сказать такое перед такой красивой девушкой? Надо же иметь хоть немного гордости и чести…

Он резко замолчал, когда подушка прилетела ему в голову.

– Закрой рот! – пригрозил Каран. Он сердито посмотрел на Альптекина, а затем повернулся ко мне. – Я не хотел ее приглашать, чтобы не создавать для тебя неловкую ситуацию. Она мне безразлична.

Я пожала плечами, проигнорировав настойчивость в его голосе.

– Почему же мне должно быть неловко? – спросила я.

Он внимательно смотрел на меня, должно быть пытаясь понять, говорю ли я правда то, что думаю. Скорее всего, он предположил, что меня это не волнует, потому что я все еще вела себя так, словно между нами ничего не было. Чтобы показать, что я имела в виду не это, я добавила:

– Если она тебе безразлична, то все в порядке. Можешь звать ее, – и с этими словами я откинулась назад. Потом поставила кружку на край стола. – А кстати, зачем мне туда идти?

Когда они говорили, что «организация снова собирается вместе, чтобы созвать «стол», я думала, что на этом приеме будут присутствовать только те, кто реально «сидел за столом». Неужели Каран намеревался пригласить и меня туда?

Он поднялся на ноги.

– Вот об этом я как раз и хотел с тобой поговорить, – он кивнул в сторону сада. – Давай выйдем, подышим свежим воздухом.

Когда я поднялась со своего места, он нежно спросил:

– Ты ведь не замерзнешь?

Я отрицательно покачала головой. Как только мы вышли в сад, Альптекин тут же заявил, что голоден, как будто это не я пару минут назад предложила ему поесть. Иногда я не понимала этих мужчин.

Оказавшись на улице, я обратила внимание, что легкий снежок, не долетая до земли, тут же таял, превращаясь в дождь. Снег смягчил погоду, так что на улице было не особо холодно. Тем не менее я натянула тонкое одеяло на свои плечи, глубоко вдыхая морозную свежесть.

Я скучала по Стамбулу. Даже воздух здесь действовал на меня по-другому. Не знаю, может быть, именно опыт пребывания в этом городе вызывал подобные чувства, но я была согласна со словами Наполеона Бонапарта: «Если бы мир был единой страной, ее столицей был бы Стамбул». Стамбул казался волшебным.

Представление Карана о фразе «подышать свежим воздухом» ограничивалось курением на улице, поэтому он тут же схватился за сигарету. Его взгляд упал на Йигита и еще нескольких человек, которые вышагивали из стороны в сторону в дальнем углу сада, а потом медленно вернулся ко мне. Каран выглядел уставшим.

Ему станет легче, если я его обниму?

Он с теплой улыбкой на лице спросил:

– Я вчера так и не смог сказать тебе «добро пожаловать в Стамбул», хотя ты и выглядела так, что ни о каком приветствии не могло быть и речи.

Я горько улыбнулась. Он сделал шаг ближе.

– Добро пожаловать в Стамбул. – Еще один шаг. – Добро пожаловать ко мне домой, – искренне произнес он.

Когда он приблизился, носки нашей обуви соприкоснулись.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Добро пожаловать в мое сердце, – он осторожно положил руку с сигаретой мне на талию. Другой он заправлял упавшие мне на лицо волосы за ухо. – Добро пожаловать, Ляль.

– Я рада быть здесь, – сказала я тихим, нежным голосом.

Он даже не знал, что его улыбка была для меня солнцем, пробивающимся сквозь падающий снег. Уголки его губ медленно приподнялись. Он посмотрел на меня и вздохнул так глубоко, словно не мог больше выдержать моего взгляда. Хотя я ненавидела сигареты, когда его дыхание с запахом дыма коснулось моего лица, я невольно улыбнулась в ответ. Его рука на моей талии аккуратно сжала мое тело. Он притянул меня ближе, прижавшись губами ко лбу. Тепло от его поцелуя разлилось по всему телу. Мне было холодно, но внутри я чувствовала тепло.

Я положила свои ладони ему на грудь, прямо к сердцу. Оно будто неровно билось прямо мне в ладони. Каран был не одинок в своих чувствах. Аромат, исходивший от его шеи, заставлял мое сердце трепетать так, словно оно готово было выскочить из груди.

Он слегка отстранился, наклонив голову и посмотрев мне в глаза.

– Это и есть флирт? – по-детски наивно спросил Каран, и я едва не рассмеялась.

– Ты думаешь, мы еще не прошли этот этап?

Даже зная, что сейчас он лукаво улыбался, я не поднимала на него глаз.

– Правда? Тогда на каком же этапе мы остановились? – спросил он насмешливо.

Я впилась ногтями в его грудь. Он рассмеялся.

– Простите, госпожа Ляль. Вы же знаете, как я невежественен в этих вопросах. Может, вы могли бы меня просветить? Мне нужно, чтобы вы указали мне путь к свету, – саркастично продолжил он.