Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 76)
Я прикусила свой палец, чтобы не дать Омеру услышать мой плач. Слезы непрерывно лились из моих глаз. По его тону было понятно, что он тоже плачет. Слезы текли не только из его глаз; вся его душа сотрясалась от рыданий.
– Я так скучаю по вам! – произнес он с горечью. – Я скучаю по вам обеим, мои прекрасные девочки. Без вас я не могу спокойно спать, не могу есть. Вода, которую я пью, превращается в яд. Без вас в этой жизни ничто не имеет вкуса.
Я спрятала лицо в ладонях и беззвучно начала молиться Аллаху. Я просила его дать Омеру терпения.
– Я не знаю, сколько еще смогу это выдерживать. – Он говорил тихим, надтреснутым голосом, словно кого-то умолял. – Мое единственное желание, чтобы это все поскорей закончилось и я смог воссоединиться с вами.
Некоторые испытания сильнее того, что может выдержать человек. Я чувствовала себя одинокой, потерявшейся на длинной и совершенно темной улице. Я знала, что она заканчивается тупиком, и не могла сбежать. И просто беспомощно стояла, понимая, что никто не придет мне на помощь.
В моем сердце зияла рана; в этой ране было три части.
В одной был Омер, в другой – Хале, в третьей – их ребенок.
Молитва на языке, беспомощность в теле.
Нет ни исцеления, ни лекарства от этого.
Глава 16
Жизнь – это борьба
Жить – значит исполнять предначертанные судьбой слова, придавая эмоциям телесную форму. Может, наша жизнь всего лишь оковы, которые мы надели на свои души на короткий срок. Жить – это значит постоянно к чему-то стремиться, адаптироваться к неумолимому круговороту времени. Либо поддаваться течению времени и обстоятельствам, либо дрейфовать на поверхности и не сдаваться. Жить – значить стать глухой стеной для чувств, которые могут тебя сломать. Это значит сражаться изо всех сил, падать девять раз, но вставать на десятый. Кажется, Назым Хикмет верно описал это:
Люди вообще странные существа. Иногда они ломаются из-за незначительной проблемы, а иногда могут выстоять, даже когда на их головы обрушиваются горы. Мне кажется, секрет в том, держит ли тебя в этот момент кто-то за руку. Если бы тебя поддерживали, были рядом несмотря ни на что, то даже в самый сильный ураган ни одна бы твоя ветвь не шелохнулась. Рука, которую ты чувствовал бы на своем плече даже во время падения, стала бы единственной опорой, которая помогла бы тебе вновь подняться.
Омер Акдоган упал. Упал настолько сильно, что даже незнакомый ему человек сумел бы увидеть его разбитое сердце, осколки которого он оставил там, где рухнул на колени. Я знала, что та часть его души, которую он доверил земле, где лежала его любимая женщина, уже никогда не сможет возродиться. И от этого мне было очень больно.
Его семья была рукой на его плече, пытавшейся поднять его с того места, где он упал.
Смерть настигнет нас всех. Но мы никогда не бываем к ней готовы.
Человек утешает себя верой в то, что его близкие никогда не умрут. Он не может представить, что дом, который он считал своим прибежищем, рухнет на его глазах, и после этого он не сможет дышать.
Когда я потеряла семью, то думала, будто моя жизнь закончилась. Мне казалось, я больше никогда не буду счастлива, никогда не смогу почувствовать себя в безопасности. Я словно потеряла единственное убежище. Мне было 17. Я была наивной и не готовой к такому. Эта потеря поразила меня в самое сердце. Годами я пыталась облегчить давление, появившееся в груди. Теперь, оглядываясь назад, я видела, что рана все еще ныла, но уже не так сильно, как раньше.
Любовь стала бальзамом для моих ран.
Сначала в моей жизни появился Ясин Геркем. Мой брат. Он старался стать для меня настоящей семьей. Держа меня за руки, Ясин окутывал меня светом своей безусловной любви. Он показал мне, что можно научиться снова дышать. Это определило ход моей жизни. Я закончила университет, получила профессию. И открыла свой собственный бизнес. Моя душа, вдохновленная успехом, нашла для себя путь в темноте. Я поняла, как важно быть упорной. В конце дня, оставаясь наедине с собой и не имея возможности обнять родное теплое тело, я все же клала голову на подушку с чувством заслуженной радости от того, что сделала сегодня что-то важное. На тот момент этого мне было достаточно.
Со временем в моей жизни появились дорогие мне люди. Озлем, Сена, Гекхан и многие, многие другие… Они все помогали мне встать на ноги. Возможно, они сами этого не осознавали, но только благодаря им я смогла не упасть. Их присутствие в моей жизни придавало мне сил.
Потом годами я пыталась открыть свое сердце любви. Но никто по-настоящему так и не смог его покорить. Пока я не встретила его.
Благодаря чувствам, которые он взращивал в моем сердце своими действиями, я поняла, что человек сам строит свое пристанище, свой дом. Стены, возведенные с помощью любви, не так просто разрушить. Истинная и взаимная любовь – величайший свет, озаряющий путь человека. Каждый кирпич, из которых состоят стены, возводимые твоими собственными руками, рождается в глубине твоего сердца.
Вот почему я знала, что Омер, упав, уже никогда не поднимется, не будет прежним. Я потеряла семью, но смогла создать для себя новую. Он же похоронил свое будущее – любимую жену вместе с нерожденной дочерью. По его глазам я видела, что у него больше не будет шанса создать что-то новое.
Каждая слеза, пролитая в тот вечер на кладбище, символизировала то, что у него больше не осталось надежды. Он больше никогда искренне не улыбнется, не посмотрит в глаза любимой жены, никогда не будет иметь ребенка. Надежда угасла в его сердце. Его жизнь была лишь имитацией борьбы, не более чем дыхание и жажда мести. Сможет ли он вновь полюбить? Такого человека, как Омер, любовь настигает лишь однажды. Тот, кто ждет, пока его тело окажется в земле рядом с любимыми, уже никогда больше не сможет полюбить.
Глядя на него сейчас, я чувствовала, как свистит ветер, пронизывая пустоту в моей груди. Его рыдания заполняли мои уши, и от этого сердце лишь сильнее сжималось. Я так и стояла, держа в своих ладонях тяжелое бремя беспомощности. Не выразить словами, насколько невыносимо мне было наблюдать за тем, как на моих глазах тает человек, которому я бы отдала свою жизнь, даже не задумываясь, стоило бы ему только попросить. Я не могла сделать вдоха от горечи.
Непонятно, помогали ли сигареты, которые он выкуривал одну за другой, отвлечься от этих мыслей, но было ясно, что с каждой затяжкой они наполняли его легкие ядом. Любой, заглянувший в его мертвую душу, мог увидеть, как сильно он страдал.
Вчера я вернулась с кладбища домой в одиночестве. Мне пришлось оставить Омера одного. Йигит отвез меня в город, чтобы я не оставалась среди могил, да и я больше не могла мокнуть под дождем. Я не знала, когда Омер вернулся. Я все еще не пришла в себя, однако сейчас он стоял передо мной так, словно вчера ничего не произошло. Я не понимала, как он это выдерживал.
Возможно, он просто привык.
Вернувшись в дом Акдоганов в Стамбуле, я и представить себе не могла, что испытаю такие сильные чувства. Я все еще ощущала на себе последствия причин, которые заставили меня уйти из этого дома. Но я уже не была прежней. Я словно повзрослела. Опыт, который я пережила, заставил меня чувствовать себя более зрелой; пусть я не стала совершенно другим человеком, но теперь уже не была той же девушкой, что раньше.
Вернувшись, я встретила Карана, который уже ждал меня в дверях. При виде моего состояния на его лице появилось беспокойство. Мои глаза, опухшие и красные от пролитых слез, мокрое от дождя тело, спутанные волосы и непрерывные всхлипывания его напугали. Он обнял меня, но ничего не сказал в знак утешения. Да я и не ждала этого.
Хотя было обидно, как вскрикнул Альптекин, когда увидел нас в таком состоянии… наверное, подумал, что мы превратились в упырей.
Это была почти правда.
Когда Каран отнес меня в мою старую комнату, я вся тряслась от холода. Даже после горячего душа эта дрожь не прошла. Я увидела тьму в душе Омера и понимала, что еще не скоро оправлюсь. Я попыталась залезть под одеяло и забыться. Я быстро уснула, потому что много плакала, но мне снились очень плохие сны. Хотя ни один из них не был ужаснее того, что проживал наяву Омер.
Сегодня утром я проснулась в полном одиночестве. Как только я открыла глаза, то почувствовала легкое покалывание во всем теле, которое вызвало пережитое прошлой ночью. Я была измотана слезами и тем, что так долго стояла под дождем. Я быстро переоделась и спустилась вниз. Тетушка Зулейха, завидев меня, зарыдала. Мы крепко обнялись, пока она приговаривала, как рада, что я вернулась, тем самым заставляя меня на мгновение забыть, что моя мать умерла. Благодаря ее заботе мне стало гораздо легче. У меня только слегка саднило горло, но эта боль была ничем по сравнению с той, что осталась в сердце.
Я сделала глоток горячего чая, кружку с которым держала в руке. Каран с самого момента моего пробуждения, не отрываясь, говорил по телефону, занимаясь своими делами. Я поняла по его глазам, что он рад видеть меня в этом доме. Однако казалось, его сильно расстраивало то, что он не мог уделить мне должного внимания. Он все время обращался то к Омеру, то к Арифу, постоянно уточняя какие-то детали. Все это было настолько запутанным, что всего через пару минут мой мозг перестал понимать логику того, что там происходило. Голова, переполненная информацией о людях в организации и их родственных связях, нуждалась в покое. Пока остальные были заняты каждый своим, Альптекин просто сидел, скрестив руки на груди. Я видела, что он был недоволен. По выражению его лица легко читалось, что он нервничал из-за мероприятия, которое устраивали Акдоганы, чтобы встретиться с Сонером. Видимо, он раньше никогда не встречался с Сонером, потому что не входил в ту организацию. Он явно нервничал из-за скорой встречи с убийцей своей семьи. И я искренне его понимала.