Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 75)
– Я привел кое-кого, чтобы вы познакомились. Я уже рассказывал тебе о ней… – произнес он, переводя на меня взгляд. Когда он сделал знак рукой, чтобы я подошла ближе, я встала вплотную к нему. – Это Эфляль, возлюбленная Карана.
Когда он взял меня за руку, я вздрогнула, потому что его ладонь была холодная, словно лед, и с трудом заставила себя улыбнуться. Омер смотрел на памятник так, словно глядел в глаза своей жены.
– Помнишь, мы с тобой все время обсуждали, какую девушку может полюбить Каран. Я говорил, что он
В этот момент мне было так трудно сдержать подступившие к глазам слезы… Я сама не заметила, как сжала ладонь Омера. Я шмыгнула носом то ли от холода, то ли от струящихся по лицу слез. Не понимаю, как бы я все это выдержала, если бы сейчас Омер не держал меня за руку.
Его лицо казалось напряженным. Неужели он улыбался только потому, что просто хорошо играл свою роль перед Хале? Стоило мне увидеть его в таком состоянии, как я почувствовала себя так, будто земля уходила у меня из-под ног. То, как он взял почву в ладонь, словно желая прикоснуться к своей любимой, напомнило мне следующие строчки:
Он отпустил мою руку и снова погладил надгробие.
– А это моя прекрасная жена, – при этих словах я не смогла сдержать рыданий, вырвавшихся из моего горла.
Слезы полились потоком по лицу. Я пыталась остановить себя, закрывая рот рукой, но все было напрасно. Плач, вырвавшийся из глубин моей души, эхом разнесся по охваченному тишиной кладбищу.
– И ты, моя ангельская дочь, которая была настолько застенчива, что ни разу не показала мне своего лица… Я привел к тебе твою тетю Эфляль.
В его голосе слышалась боль, причиненная беспощадным прошлым. Не выдержав, я села на холодный мрамор могилы. Когда он произнес эти слова, пронзившие мое сердце огненной стрелой, я спрятала лицо в ладонях. По его голосу я поняла, что Омер тоже плакал.
– Возможно, уже слишком поздно для вашей встречи… Но такова судьба.
Я вытерла слезы, которые продолжали течь по лицу, и накрыла своей ладонью его руку. Теперь мы оба плакали.
– Хале, – тихо произнесла я, с трудом разомкнув губы. Я едва могла сама себя слышать. – Меня зовут Эфляль, и я очень рада с тобой познакомиться. – Я сглотнула. – И с тобой, самая ценная частичка возлюбленной Омера.
Проживать этот момент было настолько тяжело, что даже рана от пули не принесла бы мне подобной боли. Мой взгляд был прикован к надгробию. Я вздрогнула, коснувшись левой рукой холодного мраморного камня.
– Я знаю, что Омер вас очень любит и скучает по вам. Если бы мы могли встретиться чуть раньше…
Я не могла больше говорить. Закрыв рукой рот, я пыталась сдержать рыдания, но это было бесполезно. Я плакала в голос.
Я не знала, как погасить внезапно разгоревшийся внутри огонь. Мои кости плавились одна за другой, обращаясь в пепел. Внезапно я подумала, что лучше бы Омер был со своими женой и ребенком, чем, потеряв их, горевал в одиночестве.
– Она всегда так делает, потому что плаксивая по натуре, – произнес Омер, вытирая слезы со щек. Я же тем временем проклинала этот жестокий мир. – Если бы она тебя знала, то все равно бы расплакалась, потому что нашла кого-то более чувствительного, чем она.
Омер делал вид, будто сам не плакал. Разве я не видела слезы, льющиеся из его глаз? Хале ведь нас слышала, правда? Что бы ни делал Омер, Хале всегда услышала бы его любящую душу. Разве он не знал этого?
Я пыталась набрать в легкие воздуха.
– Может, расплакалась бы совсем чуть-чуть, – произнесла я, подыгрывая ему. – Если бы ты тоже был таким же чувствительным, мы все трое сидели бы друг напротив друга и плакали по очереди.
Я едва могла говорить сквозь рыдания. Я даже не понимала, расслышал ли меня Омер. Если погребенное в земле тело вызвало у меня такие сильные чувства, даже представить страшно, насколько сокрушительной была эта потеря для Омера.
Он с тоской смотрел на надгробие, словно видел там живую душу Хале. Его глаза были затуманены. Я знала, что если бы он мог, то прямо сейчас покончил бы с собой, чтобы быть рядом с Хале. Омер, казалось, воплощал всем своим существом это намерение.
Он снова вытер слезы с лица.
– Хале иногда сложно давалось наладить контакт с людьми. Но вы бы точно друг другу понравились, – тихо сказал он. Дымка в его глазах немного рассеялась, когда он вновь заговорил о своей жене. – Наверное, вы бы даже создали альянс и вместе сводили с ума нас с Караном. И к концу дня мы бы бросили попытки на вас сердиться и, наоборот, пытались бы успокоить.
Слезы вновь потекли из его глаз. Я не знала, как ему помочь.
– Если бы! – закричал он, поднимая голову к небу. – Почему, Аллах? Почему?! Если бы… Почему у нас осталось только «если бы»!
Я подошла к нему ближе и крепко обняла. Обняла так сильно, словно хотела, чтобы вся его боль перешла ко мне. Я молила Создателя, чтобы он подарил ему терпение. Огромное терпение. Иначе он не смог бы пережить эту боль. Я знала, что горе в его сердце никогда не утихнет.
Он обнял меня в ответ и вконец разрыдался. Взрослый мужчина бросился мне в объятия, словно маленький ребенок. Его искренние рыдания были настолько сильными, что все его тело трясло. Даже молния, ударившая в небе в этот момент, не смогла заглушить его голос, полный горя.
Небо плакало, Омер плакал, плакала и я. Перехватив его за голову, я прижала ее к своей груди.
– Они счастливы сейчас там, Омер, – произнесла я. – Поверь мне, они счастливы. Разве может быть по-другому, когда ты их так сильно любишь? Мать и дочь, они держатся за руки и смотрят на тебя сверху сияющим взглядом.
Омер заплакал сильнее.
– Ты очень сильный, Омер. Аллах дает столько снега, сколько может выдержать гора. И ты эта огромная гора, Омер. Ты не рухнешь. С их руками на твоих плечах ты даже не вздрогнешь. – Я едва могла видеть из-за потока слез. – У тебя за спиной стоят два ангела. Поэтому ты обязательно справишься. Просто наберись терпения. Умоляю тебя, переживи это. А я всегда буду держать тебя за руку.
Он продолжал плакать, качая головой из стороны в сторону.
– Не надо, – умоляюще продолжила я. – Думаешь, Хале не расстроится, увидев тебя в таком состоянии? Будь стойким ради нее, ради их обеих.
Капли дождя начали падать с неба на землю.
– Пожалуйста, не плачь. Умоляю, не плачь!
Я знала, что прошу невозможного. Но моя беспомощная душа не могла молчать.
– Они мертвы! – произнес он. – Они умерли прямо на моих руках… Прямо на руках!
Омер отстранился и посмотрел мне в глаза. Он больше не мог этого выдерживать. Я видела это не только по его взгляду. Все его тело кричало об этом. Он был измотан. Даже капли дождя, упавшие на его лицо, не могли стереть его слезы. Они текли ручьями, не останавливаясь.
– Как мне жить дальше? Я не могу дышать, Эфляль. Как мне жить? – Он с остервенением провел рукой по лицу. – В тот же день я вместе с ними вошел в эту землю. Разве ждать, когда случится твой последний вздох, – это жизнь? Они умерли один раз, а я умираю каждый день!
Я ничего не могла сказать в ответ. Как будто язык присох к нёбу. Я просто молча смотрела на его лицо. На острые скулы, скрытые бородой, из-за которых лицо казалось еще более осунувшимся, чем у людей его возраста. И ничего не могла сделать.
Он встал и, подойдя к могиле жены, сел на землю, прислонившись спиной к надгробному камню. Согнув колени, он оперся на них руками, склонил голову и замер в такой позе. Омер промок насквозь. Но огонь в его сердце, должно быть, так и не угас.
Еще одна вспышка молнии заставила меня вскочить на ноги. Я думала, что наш приход сюда облегчит его боль. Но сейчас я поняла, что не в силах ему помочь. Поэтому я просто подошла и посмотрела на надгробие с именем Хале.
– Я оставлю вас наедине, – произнесла я, но Омер не ответил. Его плечи дрожали, он все еще плакал. – Омер под нашей защитой, а вы – под защитой друг друга. Не переживайте за него. Теперь у него появилась еще одна сестра.
Я беспомощно подняла руку к небу.
– Надеюсь встретить тебя в другой жизни, Хале, – сказала я и пошла прочь нетвердой походкой.
С каждым шагом я чувствовала, как тяжелеет груз на моей душе от пропитавшей окружающее пространство боли, которая исходила от лежащих в земле тел. Мне было сложно передвигать ноги. Я так много плакала, что сейчас меня тошнило и кружилась голова.
Однако расстояние не могло помешать мне услышать страдание в голосе Омера. Мое тело безвольно колыхалось на ветру, словно тоненькая ветка.
– Я все время жду тебя, моя Хале, – произнес Омер, и мне показалось, что больше не смогу сделать ни шагу. Я не сумела заставить себя повернуться, чтобы посмотреть на его лицо. Я понимала, что больше не смогу этого вынести. – Знаю, что ты не вернешься ко мне, но человек никогда не перестает надеяться…
Мне хотелось отойти дальше, чтобы больше этого не слышать. Но я не могла сдвинуться с места.
– Как поживает наша дочь? – спросил он так, словно не чувствовал боли. Как только я услышала эти слова, мои колени подогнулись, и я села на первое попавшееся надгробие. – Она тебя не расстраивает? Конечно, не расстраивает. Она не может причинить тебе столько же боли, сколько причинял тебе ее отец.