Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 33)

– Я думал, ты слышала мои шаги. Прости, я не заметил, что ты задумалась.

Я села.

– Разве вы не ушли?

Он прикусил нижнюю губу, затем положил руки в карманы брюк.

– Я подумал, что мы можем закончить наш разговор, – пробормотал он. – Но если ты хочешь спать, я пойду.

Он посмотрел на меня так, что я поняла: он хочет этого разговора.

– Опять о прощении, не так ли? – спросила я. Он кивнул. – Я устала, Каран. Не могу больше говорить об одном и том же. Я правда тебя поняла. Ты не знал, что все будет именно так, иначе бы не сделал этого. Клянусь, я поняла. Ладно, постараюсь простить тебя.

Он радостно улыбнулся. Он казался сейчас таким милым, но в то же время мне хотелось дать ему пощечину.

– Но я не могу простить тебя, разговаривая с тобой, – продолжила я.

В его сияющих глазах я увидела крохи надежды. Каран прикасался к таким глубинам моего сердца, о существовании которых я лишь недавно начала догадываться. По его лицу я понимала, что он чувствует то же самое.

Мягко улыбнувшись, он прошел в комнату и тихо сел рядом. Его взволнованный взгляд вызывал во мне странное ощущение, будто я была палачом, который жалел свою ни в чем не повинную жертву. Как мог мужчина, смотрящий сейчас на меня с такой нежностью, когда-то причинить мне боль?

Он внимательно разглядывал мое лицо, словно собирался писать портрет. С такой сосредоточенностью, будто старался запомнить каждую черточку, каждый штрих. Когда зазвонил звонок, он моргнул, словно пробудился ото сна. Потом резко вскочил, точно находился в собственном доме, и направился к двери. Через пару секунд я услышала голоса:

– Брат, как ты? – спросил Ариф.

– Ты ради этого пришел? Что за «как ты»? Мы ведь пару часов назад виделись.

– Просто из вежливости спросил, брат, – ответил Ариф. Я невольно улыбнулась. – Я спросить пришел, не нужно ли вам чего. Йенге писала. Говорит, молоко нужно.

Я написала ему это сообщение еще несколько часов назад. Ариф постоянно донимал меня своими вопросами, спрашивал, что нужно. В конце концов, я написала ему это сообщение: «МОЛОКО!»

Теперь же, спустя столько времени, он явился. Ну, может, не стоит придираться – вдруг он сам подоил корову и принес свежее.

– И где молоко? – спросил Каран.

О’кей, может, все-таки стоит придираться.

Повисло короткое молчание.

– Я вообще-то спросить пришел, вдруг вам еще что-то нужно…

Он говорил чушь, но мне вдруг стало все понятно – он просто хотел выяснить, собираюсь ли я выходить из дома. Наверняка договорился встретиться с Сеной.

Такие они милые, правда.

– Подожди, – сказал Каран и подошел ко мне. – Ариф спрашивает, не нужно ли тебе чего-нибудь. Ты что-то хочешь?

Последние слова он произнес очень мягко.

– Почему Ариф считает себя моим слугой?

Каран поджал губы, будто хотел ответить: «Не знаю».

Я улыбнулась, и он тоже.

– Скажи Арифу, что я сегодня никуда не выхожу и молоко мне уже не нужно, – ответила я.

Он кивнул и пошел передавать сообщение. Сказал все слово в слово.

– Что, совсем-совсем не выйдет из дома? – удивился Ариф.

– Ну как совсем? Может, в сад выйдет… Да ладно тебе, иди уже, встречайся со своей девушкой. Я тут, не переживай, без тебя справимся.

«Я тут»? Он сюда переедет, наверное.

Я услышала, как захлопнулась дверь. А потом снова увидела Карана.

– Сказал, – ухмыльнулся он и снова сел рядом, повернулся ко мне. – Что будешь делать сегодня?

Я приподняла брови.

– Ты же в курсе, что мы еще не помирились?

– Угу… – тихо ответил он.

– Тогда зачем спрашиваешь, что я буду делать? Мы же не вместе, значит, тебе не нужно это знать, – продолжила я.

Он не выглядел ни расстроенным, ни обиженным.

– Я просто волнуюсь. Несколько дней ты вообще не выходишь из дома. Это из-за Альптекина?

Я отвела взгляд от Карана и уставилась на свои руки, лежащие на коленях.

– Можно и так сказать, – прошептала я. – На днях мне приснился сон… скорее, это был кошмар. Ужасный. Там был и Альптекин.

– Хочешь рассказать?

Я покачала головой.

– Понял. А я был в этом сне?

– Уже долгое время мне не снится ни один сон без тебя…

– Правда? – радостно сказал он.

Я посмотрела на него.

– Да ладно?.. – Его глаза светились. – Мне тоже всегда ты снишься. Пусть не всегда хорошие сны, но все равно это прекрасные сны.

Я грустно улыбнулась.

– Альптекин сейчас в Анкаре?

– Да. Я понимаю, почему ты не хочешь его видеть. Но он мой брат, Ляль.

Словно мы это отрицали.

– Пока ты была в моей жизни, я делал вид, будто его не существует. Иногда кричал на него, иногда сваливал всю вину на него одного, иногда оставлял в одиночестве, зная при этом, как он этого боится. – Каран сжал губы. – Это не из-за тебя. Это из-за нас. Если кто-то и виноват, то точно не ты.

Я повернулась к нему и села по-турецки.

– Кажется, я совсем тебя не знаю, – сказала я с обидой в голосе. Каран прищурился. – Потому что ты старался скрыть себя от меня. Например, помнишь, ты сказал мне как-то, что в этом доме никто мне не друг… Почему?

Я заметила, как напряглись его плечи.

– Я сказал так, потому что Альптекин начал намекать, что я в тебя влюблен.

Я не смогла сдержать смех. Посмотрела на него и расхохоталась в полный голос. Увидев мою реакцию, он расслабился.

– Смейся, смейся, – произнес он, но сам тоже уже улыбался.

Я прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать хохот, но это было невозможно. Его взгляд скользил по моему лицу.

– Сейчас ты смеешься, но тогда мне было вообще не весело.

Я пыталась перевести дыхание.

– Ты говорил, что мы просто друзья, но сам был влюблен в меня?