Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 20)

– Скажи же что-нибудь, – умоляюще сказал он.

– В этом нет смысла, – ответила я, даже не пытаясь скрыть шипы в своем голосе.

Вообще-то в этом было так много смысла…

Тот же туман, что застилал его точеное лицо, был и в моем сердце. Я настолько четко ощущала его чувства, что казалось, если протяну руку, смогу к ним прикоснуться. Его взгляд был полон боли, как крик матери, теряющей своего ребенка. Часть меня хотела избавить его от этих страданий, забрать их себе.

Я никогда не говорила ему, что люблю его.

Он никогда не говорил мне, что любит меня.

Видел ли он в моих глазах, как сильно я его люблю?

Я видела в его глазах, как сильно он меня любит.

В некоторые моменты слова были не нужны. Мы как раз переживали подобный. В эту холодную зимнюю ночь мне казалось, будто снежинки падали прямо в мое сердце и касались души. В его глазах стояли слезы. Они грозили обрушиться на меня потоком. Я не знала, что бы сделала, если бы он заплакал. Единственное, что я понимала – я не смогу этого вынести.

Он повернул голову вправо. Видимо, тоже думал, что я не готова видеть его таким. Чтобы дать ему немного личного пространства, я прошла мимо и встала позади него. Быстро вытерла слезу, катившуюся по моей левой щеке.

Я услышала, как он откашлялся.

– Тогда не буду больше тебя беспокоить, – он остановился, будто ожидая моего ответа.

Он повернулся ко мне, и наши взгляды вновь встретились. Он ждал, что я его утешу, что дам ему хоть какую-то надежду. Я так сильно пыталась выглядеть равнодушной, что все мое тело онемело. Я ощущала, как напряглись мои вены. Он последний раз взглянул на меня.

– Спокойной ночи, – сказал он и развернулся, чтобы уйти.

Когда он был уже у двери, я не смогла сдержаться. Мои слова остановили его. Он резко повернулся ко мне.

Все было не так просто.

Я произнесла то, что он сказал тогда ночью во сне.

– Простишь ли ты меня однажды? – я нервно рассмеялась. – Тебе что, совсем не стыдно? Тебе не стыдно? Ты хоть раз спрашивал себя «что же я делаю?»

У Карана дернулся правый глаз.

– Когда ты спал рядом со мной, держал меня за руку, целовал меня, ты не думал о том, как я буду себя чувствовать, узнав правду? Ты играл со мной. Вы играли со мной!

– Это было не в моей власти… – произнес он так, будто эти слова сдавливали его.

Я сжала губы. Мужчина, которого я любила, разбил мне сердце, а теперь говорил, что это было не в его власти. В горле у меня встал ком. Я смогла лишь с ненавистью выдохнуть: «Уходи!»

Он не послушался.

Вместо этого Каран приблизился ко мне.

– Я не жду, что ты меня простишь, но пожалуйста. – Казалось, слова душили его. – Прости меня. В последний раз…

Я отступила, оставив между нами расстояние всего в один шаг. Когда я прижала указательный палец к его сердцу, мы оба вздрогнули, как от электрического удара.

– Однажды я сказала: «Если я прощу тебя, это будет значить, что я хочу исцелить свое сердце, которое ты разбил». Помнишь?

Не дождавшись ответа, я продолжила:

– Уходи, Каран. Я готова жить со своими чувствами. Не в этот раз.

Это говорило не мое сердце.

Его лицо исказилось от боли, словно мои слова стали стрелами, которые били ему прямо в грудь.

– Это твое окончательное решение? – спросил Каран. Казалось, он боялся ответа. – Обратного пути нет? Я больше не могу ничего сделать?

Его голос был полон отчаяния. У меня пересохло в горле.

Я прикусила губу и отвернулась, будто безмолвно просила его замолчать. Он не понял.

– Что мне нужно сделать, чтобы ты меня простила, чтобы ты преодолела это чувство? Скажи мне «сделай так», «веди себя так». Скажи «не дыши больше», я и это сделаю. Скажи же мне что-то, в последний раз. В последний раз.

Я посмотрела ему в глаза.

– Уходи, Каран.

– Может, остаться, Ляль?

Я нахмурилась, и он отвернулся, почувствовав вину.

– Привычка, – пробормотал он. – Когда я смотрю в твои глаза, ничего, кроме этих слов, не приходит на ум. Прости.

Я чувствовала, как погружаюсь в болото. После всех тех тайн, которые тянули меня на дно, теперь я ясно видела его любовь.

– Уходи, Каран…

Умоляю.

Он снова посмотрел мне в глаза.

– Не уйду… – на этот раз он не сказал «Ляль». Он хотел, но слова застряли у него в горле.

С этого момента я стала немой для него, я стала Ляль.

Я отвела взгляд и, повернувшись к нему спиной, стала смотреть в окно. Дождь, который заливал Анкару, казалось, попадал прямо мне на сердце. Моя грудь была такой разгоряченной, пылающей, что даже люди снаружи могли это заметить. Услышав шаги, я провела рукой по шее. Он замер, и я тоже. После нескольких секунд, которые тянулись вечность, он снова сделал несколько шагов, а потом дверь тихо закрылась. После показался Решат, сказав: «Я тоже ухожу». Я осталась одна.

Выключила свет, перетащила стоявшее в углу кресло прямо к окну. Дождь прекратился, когда Каран ушел. Я не имела представления о том, что же пытались сказать мне его глаза. Обняв себя руками, я пыталась выкинуть из головы его печальное лицо, но это оказалось невозможно.

Надежда жила внутри меня, она была на шаг впереди, пряталась в его глазах. Но я стала слепой настолько, что не могла видеть того, что не хотела.

Боль, которую я ощущала под ребрами, была вызвана любовью. Горечь разлуки обжигала меня изнутри, а по щекам текли слезы. Любовь к нему, которую я хотела бы вырвать из своей груди, лишила бы меня самой себя. Если бы я сказала, что согласна, в каком аду бы оказалась?

Я некоторое время стояла и ждала. Не знала даже, чего именно. Я чувствовала себя запертой в охваченном пожаром доме. В огне было и все мое тело. Он поднимался от ног к шее. Я прижала тыльную сторону ладони к щекам. Они горели…

Не выдержав, я встала и вышла в сад, не обращая внимания ни на холодный воздух, ни на то, что на ногах у меня были одни носки. Я хотела только одного – чтобы огонь внутри погас. Если бы он не потух, вместе с собой я сожгла бы и его. Но на этом я бы не остановилась. Я бы устроила пожар в сердце каждого, кто вонзал в меня ножи. Если бы я знала, что не сгорю вместе с ними, то не медлила бы ни секунды.

Шагая по мокрой траве, я вспомнила Стамбул и его дом. Как и тогда, сейчас я тоже сняла носки и продолжила ходить по траве. Что-то должно было освободить меня от этой боли, которую я испытывала. Я была готова попробовать все. Чтобы хоть немного охладить свое тело, я сняла свитер и осталась в майке.

Я находилась в Анкаре. На дворе стояла зима. Температура воздуха была почти минусовая. Вместо того, чтобы замерзнуть, я чувствовала, как сгораю. Беспощадный огонь внутри меня продолжал пылать. Я молча гуляла по саду. Каждый шаг был осторожным, чтобы не сломать ни одну из частей самой себя, которые я теряла.

В голове снова и снова крутились его слова. Я вспомнила бессилие в его взгляде. Мне показалось, будто в мою грудь залили бетон.

Если бы Альптекин не принял меня за кого-то другого в ту ночь, встретились бы мы вообще? Не будь я вынуждена убегать от дедушки, то не оказалась бы у двери дома номер 13. Моя тетя даже и не подозревала, чему стала причиной.

Совладай он с собой, где бы я сейчас была и что бы делала?

Не вырази я свои чувства к нему, было ли бы между нами что-то?

Тот ошеломивший меня удар Альптекина, казалось, был направлен не в мою бровь, а в душу. Сейчас я чувствовала тянущую боль где-то глубоко в себе. Тогда я не поддалась на сладкую улыбку смерти.

Голова разрывалась от мыслей, а я все продолжала шагать по заднему двору. Когда я почти дошла до двери, то услышала голоса с другой стороны дома и остановилась. Неужели от холода мой мозг начал глючить?

Когда я приблизилась к садовой двери, три человека, заметив меня, обернулись.

Каран, Ариф и ранивший меня Альптекин… Пока я думала, что сегодняшние мои разборки только-только закончились, жизнь снова посмеялась надо мной.

Неужели они думали, что я смогу все это терпеть бесконечно?

Глава 5

Правильность ошибки

Я стояла на вершине горы и смотрела в небо. Птица, следовавшая за облаком, парила в бескрайнем голубом пространстве. Одиночество ее утомляло. Казалось, будто весь океан наблюдал за мной издалека. Хотя в нем и были миллионы капель, мне это не приносило облегчения. Моя душа горела.