Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 102)
Я еще раз набрала в легкие побольше воздуха и медленно выдохнула. Я не разглядела чемодан как следует. Каран не стал бы специально меня расстраивать. Я все неправильно поняла.
Я уже собралась открыть рот, но тут Каран развернулся. В его движениях была непривычная резкость. Он надел футболку и поднял руку, жестом прося меня остановиться. Поскольку я все еще боялась смотреть ему в глаза, то не видела его лица.
– Не подходи. Тут везде разбитое стекло, – сказал он и направился в мою сторону.
Как только я подумала, что он сам пошел мне навстречу, Каран повернулся к ближайшему шкафу и открыл дверцы. Потом стянул брюки и надел спортивные штаны, которые только что достал с полки. Он что, не собирался спать?
Когда дело дошло до спортивных кроссовок, я поняла, что нет, ложиться в кровать он точно не собирался. Я смотрела на его спину, пока он приводил в порядок всклоченные волосы.
– Пойду на тренировку, – холодно произнес он.
Если бы он обернулся, то, возможно, заметил, с каким лицом я на него смотрела. Может быть, тогда он перестал бы себя так вести. Может, он понял бы, что разбивает мне сердце всего одним своим взглядом.
– Ты собираешься вымещать свою злость на боксерской груше от того, что не можешь высказать мне? – спросила я, словно кидая к его ногам свое сердце. Он на мгновение повернулся, и наши глаза встретились.
Он выглядел все таким же обиженным, и именно этого я и опасалась. Как бы он ни старался это скрыть, я видела внутреннюю ярость, отражавшуюся в его взгляде.
– Я здесь, Каран. И я не оставлю тебя наедине с мыслями, которые тебя терзают. Я буду убеждать тебя, пока ты в это не поверишь! Ты не можешь повернуться ко мне спиной и просто так уйти!
– Сейчас моя голова не в том состоянии, чтобы что-то обсуждать, – сказал он, отводя взгляд. Он прошел мимо меня в комнату. Легкий ветерок, возникший от его движений, показался мне ураганом. Он открыл ящик стола и начал что-то там искать. Заметив, что я все еще жду ответа, он произнес: – Я в первый раз сталкиваюсь с некоторыми вещами и пытаюсь это принять. Я знал, что так будет, но проживать их на собственной шкуре – это нечто иное. Поэтому…
Когда я взяла его за руку, которую он протянул к столу за телефоном, он замолчал.
– Пожалуйста, не сейчас, Ляль, – сказал он спустя паузу.
Я покачала головой, а потом встала перед ним и посмотрела прямо в глаза. Я перехватила его за вторую руку, и он прерывисто вздохнул, понимая, что у него нет шансов уйти.
– Я не доверяю тебе, – начала я, отчего он зажмурил глаза. Я заметила, как сжались его челюсти. – Но не во всем! Например, ты можешь сильно меня обидеть, полагая, что поступаешь во благо. Или причинить мне боль, даже если этого совсем не хочешь. Ради меня ты можешь меня огорчить. Да, в этом я тебе не доверяю, – строго сказала я. – Посмотри мне в глаза, Каран! Пойми, что это не то же самое! Это не одно и то же!
Он запрокинул голову и покачал ею, словно не мог поверить в сказанное.
– Ты мне не веришь? – беспомощно спросила я. Я сжала его руки, заставляя вновь посмотреть на себя. – Почему ты считаешь, что я тебе не доверяю? Разве ты не понимаешь, что промолчать о проблеме не значит не доверять! Нельзя ставить все на одну чашу весов!
Каран отстранился от меня.
– Можно! – он повысил голос. Огонь, горящий в его душе, отражался в его взгляде. – Доверие нельзя разделять, Ляль. Ты либо веришь человеку, либо нет. Третьего не дано! Нельзя сказать:
Он ошибался.
Я закричала на него так громко, будто сама жизнь вырывалась из моих легких.
– Я тебя побью! – С этими словами я приблизилась к нему вплотную. – Ты слышишь? Я побью тебя за такие слова! Посмотри, до чего ты сам себя довел! Даже не разобравшись, что я чувствую по этому поводу, ты несешь абсолютную чушь! – Я не могла скрыть своего гнева и толкнула его в грудь. – Какое тебе дело? Какое тебе дело до того, есть ли у меня хоть капля веры? Почему это настолько тебя задевает? Я такая, какая есть, и это мои чувства! – Когда я снова толкнула его, он перехватил меня за запястья, всем своим видом показывая, чтобы я остановилась. Мои руки остались на его груди. – Мои внутренние ощущения не имеют отношения к твоим поступкам!
– Ты не видишь, что этим лишь сильнее утягиваешь меня на дно, – сказал он тихим, спокойным голосом, так резко отличавшимся от моего крика. Я не могла понять его чувств. Он приблизил ко мне свое лицо. – От этого я только больше себя ненавижу. Из-за того, что ты меня любишь…
– Если ты знаешь, что я люблю тебя, то помолчи!
Он несколько секунд смотрел мне прямо в глаза.
– Это неправильно, любимая, – мягко произнес он. Потом отпустил мои руки и обнял меня за талию. – Это неправильно.
Это было правильно. Если бы он захотел, то принял бы мои чувства к нему такими, какими они были. А я приняла бы его. Почему он не мог не причинять себе боли? Это не должно было быть настолько тяжело.
Когда мы соприкоснулись лбами, я тут же закрыла глаза. Я не могла позволить ему так поступать с нами. После всего, через что мы прошли вместе, он не мог так делать. Каран должен был понять и принять это.
Нервный срыв, который я только что пережила, все еще отдавался эхом в моей груди, но я стала понемногу успокаиваться. Даже если на земле разразится настоящий ад, в его объятиях я всегда буду чувствовать себя спокойно. Я прижала ладонь к его груди, накрыв сердце.
– Я люблю тебя, – умоляюще произнесла я. – Пожалуйста, не делай этого.
Он прижал меня к себе ближе, и моя голова устроилась на его груди. Его сердце теперь стучало справа от меня, а наши души слились воедино. Если бы он попросил меня раздвинуть ребра и отдать ему свое сердце, я бы так и сделала, не задумываясь. Я отдала бы его прямо ему в руки, лишь бы он перестал смотреть на меня с такой болью в глазах.
– До тебя… – хрипло проговорил он, накручивая мои волосы на свои пальцы. – До тебя никто ранее не мог меня победить. Я никогда не мечтал быть чьим-то любимым и состоять в отношениях. Увидев, через что обычно проходят пары, я, честно, испугался. Думал, что не смогу выдержать этой боли.
Я крепко обняла его за талию и сжала руки так сильно, что он, должно быть, почувствовал мой страх. Я боялась, что он мог меня покинуть.
– А потом в моей жизни появилась ты, – продолжил он, целуя меня в волосы. – В тот момент, когда я посмотрел тебе в глаза, то почувствовал, что стены, которые я возвел вокруг себя, в одночасье рухнули. В тот момент, когда я осознал, что одного твоего взгляда достаточно, чтобы меня убить, все было кончено.
– Ты влюбился в меня, – произнесла я, когда он замолчал. Я сказала это от всего сердца.
– Я влюбился в тебя, – подтвердил он. – А потом тебя потерял.
Я покачала головой, не соглашаясь с ним.
– Но так и случилось. Ты отдалилась от меня, не хотела меня видеть, бросила, ушла. И была права. Я тогда подумал, что мы все равно сможем с этим разобраться, потому что я не мог отпустить те чувства, которые впервые испытал по отношению к тебе. И, увидев, что ты отвечаешь мне взаимностью, я старался изо всех сил. Я готов был ждать сколько угодно, пока ты вновь не захотела бы вернуться и взять меня за руку. Твое сердце доброе и нежное, а потому ты не заставила ждать меня долго и вновь раскрыла навстречу мне свою душу.
Я подняла подбородок и посмотрела ему в глаза. Он опустил голову; казалось ему было больно.
– Но мы все равно не могли исправить все. Любовь залечила наши раны, но посмотри, по-прежнему…
Он не закончил, потому что я его поцеловала. Хотя это сложно было назвать поцелуем. Я прижалась к его губам и замерла, надеясь, что он не продолжит, надеясь, что он перестанет расстраиваться еще больше. В комнате не раздавалось ни звука, кроме биения наших с Караном сердец.
Я медленно обхватила руками его шею.
– Прости, – еле слышно прошептала я. – Я не хотела, чтобы ты так себя чувствовал. Пожалуйста, не расстраивайся. Пожалуйста, любимый.
Он глубоко вздохнул, наши губы все еще соприкасались.
– Это я должен извиниться. Если бы я не предал твоего доверия, мы бы об этом сейчас не говорили. Ты бы сама пришла ко мне и рассказала, кого увидела.
Я понимала, что даже мои ногти, впившиеся ему в шею, не заставят его замолчать. И он действительно продолжил:
– Даже если ты будешь утверждать обратное, мое отношение к этой ситуации не изменится. Так что не стоит и дальше меня убеждать, – и с этими словами он поцеловал меня по-настоящему.
– Ты сказал мне, что я могу уезжать, – пробормотала я после раздраженно.
Он нежно сжал мою талию.
– Иногда я веду себя нелепо. Игнорируй это. К тому же я знал, что ты не уедешь. Поэтому так и разошелся.
Я улыбнулась, и он нежно поцеловал меня в уголок губ. Мы так и стояли, не смея нарушить прикосновение наших губ. Я ждала, пока его обида утихнет, когда его страхи наконец исчезнут.
Я так сильно его любила. Я ждала, что он поймет, что настоящая любовь сможет преодолеть любые трудности. Я боролась за него. Поэтому он тоже должен был бороться за нас.