…Перед зданием администрации собралась вся Деревня (к тому моменту в ней числилось 46 душ). Дудукчи (семидесяти четырёх лет) уста Коло, тщетно пытался создать праздничное настроение. Дудук по сути своей инструмент, передающий грусть, тоску и ностальгию. Поэтому мероприятие больше напоминало панихиду. Женщины озабоченно переговаривались. Мужчины, регулярно поглядывая на дверь, тяжело вздыхали и очень сосредоточенно курили. Дети же, пытались заглянуть в единственное окно, занавешенное изнутри плотной шторой. Сто граммов домашней водки, выделенных Андо со стороны администрации для храбрости и устойчивости пальцев, закончились, так и не сделав своего дела. Что такое сто граммов для профессионального, высококвалифицированного труса с шестидесятилетним стажем? Сломанный в четырёх местах указательный палец Андо вот уже пятнадцать минут нависал в паре сантиметрах от заветной кнопки «POWER». На шестнадцатой минуте стоящий рядом (как инженерно-техническая элита Деревни) Гурген громко скомандовал:
– Поехали!
Со страху Андо нажал.
Через несколько томительных секунд компьютер включился и дал старт новому витку цивилизации в этой маленькой общине. «Эволюция» Андо достигла апогея!
Но это не означало, что он прекратил заниматься тем, с чего начинал карьеру: выкопать, донести, принести, передать и т. д.
Деревня
– Доброе утро! – стоя у калитки, бодро поприветствовал всех Андо.
Сурен, найдя спасительную лазейку, откинулся на спинку стула и по-хозяйски ответил:
– Доброе, Андо-джан! Проходи, позавтракай. Из дому идёшь, небось голодный?
Произнеся эту бородатую шутку, он громко рассмеялся, но не найдя понимания, тут же замолк.
Оценив обстановку, Андо, переступая с ноги на ногу, путаясь в словах, промямлил что-то вроде «нет, спасибо». И протягивая конверт, уже более отчётливо сказал:
– Я тут у Нвард был… По делам… Там у неё муж вернулся. Каро́. Из России. На два дня. Вот, Кнар-джан, это тебе. Весточку от сына привёз.
Продолжающие до этого момента смотреть друг на друга супруги резко повернулись в его сторону. Обычно, когда кто-то очень внимательно смотрел на Андо, он на всякий случай убегал, и сделал бы так же сейчас, но голос Кнар заставил его остаться.
– Господи! Что с ним? Что случилось? Заболел? Он? Ребёнок? Кто? Что?!..
– Нет, нет! Вот, просто деньги вам прислал, сто тысяч рублей, – скороговоркой выпалил Андо, быстро положил конверт на стол и… сел на стул.
– Ара молодец! Мо-ло-дец! Весь в меня! Вот, смотри, Гурген! Не сын, а золото! Кормилец! Молодец! Молодец! – не унимался Сурен.
Гурген
Отец Гургена сидел под деревом и курил. Возвращение сына домой стало для него знаковым событием, он расслабился и как-то совсем постарел. Дом построен. Дерево, под которым он сидит, посажено. Сын воспитан и уже женат. Мужчина, взваливший на себя всю ответственность за содержание семьи и хозяйства. Вардан очень гордился своим сыном и не скрывал этого. Каждый вечер надевал свой выходной костюм, оставшийся со свадьбы, и, прогуливаясь по Деревне, искал случая похвалиться сыном перед односельчанами. Случаи находились всегда. Не успевал он начать гордиться, как односельчане сами принимались хвалить Гургена – самого молодого за всю историю района главного инженера колхоза. Полгода Вардан провёл в радости и гордости, но на седьмой месяц вдруг понял, что кроме мелких дел по хозяйству ничем не занят, что всё бремя дома лежит на плечах сына. Именно тогда пришло ощущение ненужности, балласта, старости.
На следующее утро Вардан, взяв косу и позвав старого друга Чало, отправился на своё Поле. Настроение у него было просто замечательное (настроение Чало анализу не поддавалось в связи с его очень преклонным возрастом). Солнце светило ярче, птицы щебетали звонче, а трава… такой зелёной травы он не видел никогда. «Сын должен заботиться о своей семье, а я должен ему помогать, а не быть обузой».
Чало, как всегда, шёл впереди и, завернув за поворот, где начиналось Варданово Поле, исчез из виду. Вардан тоже завернул… и остановился как вкопанный. Через его вспаханное, засеянное и ухоженное Поле, как молодой щенок, бежал Чало. Бежал к лежащему посреди Поля, Камню, на котором сидел Гурген и лукаво смотрел на отца. Вардан приблизился и молча сел рядом с сыном.
– Я знал, что ты придёшь, – после паузы спокойно сказал Гурген.
– Почему без меня? Пока я дышу, стою на ногах и могу держать косу, я и моя Земля должны кормить наш дом. Эта Земля… – огрызнулся Вардан.
– Но ты забыл о ней, пап.
– Я не за… я не… я…
Мужские слёзы. Вардан, стоя на коленях и обхватив руками голову, рыдал. Он просил прощения у своей Земли. Содрогаясь всем телом, он непрерывно выкрикивал одно слово: «Прости! Прости! Прости!»
Гурген сел напротив отца, взял его руки в свои и, глядя в мокрые глаза, тихо сказал:
– Умрёт Земля – умрёшь и ты. Я всего лишь не дал тебе умереть.
Вардан встал, вытер слёзы, выпрямился во весь рост и посмотрел на солнце:
– Полдень. Пора перекусить!
Деревня
Четверо взрослых людей молча взирали на конверт, лежащий на столе. Гурген злился на жену, на себя, на жизнь, компартию, но больше всего на сына. Андо думал, что надо было всё-таки убежать. Сурен, как всегда, не думал, просто смотрел. Кнарик никак не могла решиться на отчаянный шаг и взять деньги, но злость на супруга пересилила страх, и она, сделав надменное лицо, протянула руку к конверту.
– Не тронь! – прошипел Гурген. – Андо, возьми это и отдай Каро. Скажи, откуда привёз, туда пусть и отвезёт.
Крик – лучшее средство маскировки страха. Андо резко вскочил со стула и, активно жестикулируя, попятился в сторону ворот. Своё отступление он сопровождал громкими выкриками:
– Знаете что? Не вмешивайте меня в ваши странные семейные отношения! Я что? Моё дело принести – я принёс! Хотите – берите, хотите – не берите, что хотите, то и делайте!
Последние слова доносились уже с улицы.
Голова Сурена включила одну из функций – говорить:
– Если вам эти деньги не нужны – я возьму.
Гурген взял вилку. Кнар подалась вперёд, загораживая грудью брата. Сурен нервно откусил кусок хлеба и стал жевать. Незаметно наблюдавший эту сцену из-за забора Андо зажмурился.
Прошло десять секунд – а казалось, вечность. И этих секунд хватило Кнар, чтобы набраться решимости. Она встала и, нависнув над Гургеном, выпалила:
– Я не поняла, Гурген! Не хватает того, что ты, целыми днями лёжа на тахте, считаешь мух и общаешься со своим пальцем… Ещё и пренебрегаешь деньгами, честно заработанными моим сыном? Знаешь что?..
Гурген отвёл глаза в сторону и как бы сам себе, в никуда, проговорил:
– Я у него денег не просил.
Вардан-младший
Вернувшись из армии, Вардан отсыпался и отъедался. Два дня – за два года. Кнар, отложив все дела, была занята исключительно обихаживанием сына. Все кулинарные боги и все «магические силы» хозяйки были призваны для этого процесса. Пользующийся ситуацией Гурген при дегустации очередного нового блюда качал от удовольствия головой и приговаривал: «Может, тебя ещё на два года в армию отправить?» Кнар при этом кокетливо улыбалась и, накладывая добавки сыну, отвечала: «Лучше тебя, Гурген. Может, научишься мало есть».
Утром третьего дня Гурген, как обычно он делал это по субботам, вышел в Поле. Ему не терпелось после двухлетнего перерыва поработать с сыном. Подойдя к комнате Вардана и постояв пару минут перед закрытой дверью, он решил не будить его и ушёл один. Самый разгар лета, надо было убрать скошенную траву и сбить её в стога.
Завернув за поворот, он увидел то, что в глубине души очень хотел увидеть: голый по пояс Вардан, орудуя вилами, собирал траву. Пару минут Гурген молча любовался работой сына. Как и все мужчины их рода, высокий, хорошо сложенный парень очень напоминал его молодого. Только когда сын, обернувшись, заметил отца и помахал ему рукой, Гурген двинулся с места и, не спеша, пошёл навстречу.
– Ну? Думал, я пропущу это веселье? – облокотясь на вилы, улыбаясь, сказал Вардан.
– Надеялся, что нет, – ответил Гурген и крепко пожал протянутую сыном руку.
…В полдень, как и следовало по традиции, Гурген, прищурившись, глянул на небо и, отложив вилы, сказал:
– Полдень. Пора перекусить.
Доев брдудж, Вардан поднялся и направился к источнику. Гурген же оставшуюся половину своего дурума положил под Камень.
– Доля Чало, – ответил он на немой вопрос сына.
– А почему ты вернулся после института? – неожиданно спросил Вардан.
– Ради отца, – не задумываясь, ответил Гурген.
– А почему потом не уехал? – продолжил сын.
– Слово дал… вот этому Камню, – с улыбкой сказал отец. – А что?
– Знаешь, в армии было много парней из деревень. Когда вечером после отбоя мы обсуждали, что будем делать после службы, почти все говорили, что поедут в город. Начнут бизнес, заработают денег, найдут себе хорошую жену и уедут за границу…
– А ты? – не дал договорить сыну Гурген.
– А я? Я хочу поступить в институт, стать хорошим специалистом и вернуться обратно… как ты, – сказал Вардан.
Гурген присел рядом с сыном на Камень. Посмотрел на свои ладони и улыбнулся.
– Что? – непонимающе спросил Вардан.
– На самом деле я вернулся и остался из-за этой Земли. Нашего Поля. Я не могу показать тебе то, что когда-то показал мне твой дед. В мои ладони не въелась Земля, но она в моём сердце. Когда я был маленьким, отец мне объяснил одну простую истину: «Умрёт Земля – умрёшь и ты». Это Поле давно уже нас не кормит, мы живём по-другому, но это Поле – наш дом. Этот Камень – наши предки. Эта Земля – наша родина. Только здесь мы Дома. Я рад, что ты так решил. Ну, всё, пора домой. – Хлопнув по плечу сына, Гурген встал.
