Рози Данан – По уши в тебя (страница 4)

— Моя соседка, — отвечает тот, не поднимая глаз.

Скотт на самом деле не знает её имени. Не то чтобы он стал делиться им с Джейсоном, а уж если кто и умеет вцепиться и не отпускать, так это он, в любом случае.

Но Скотт чувствует себя виноватым. Она въехала в соседнюю квартиру в начале года, и он полностью прозевал момент, когда было бы ещё уместно и непринуждённо постучаться к ней и представиться.

Ему паршиво от этой мысли, особенно в последнее время, когда они стали переписываться гораздо чаще.

Она:

«На всякий случай, стиралка в подвале выбыла из строя!!!»

Он:

«Я посыпал соль на ступеньки у парадного входа, но будь осторожна, когда заходишь, на всякий».

Приятно. По-соседски. То, о чём Скотт даже не подозревал, что ему не хватало. Ему нравится иметь своё пространство после тесноты трёхкомнатной квартиры, где их росло шестеро. Но он не понимал, пока не появилась 3B, насколько сильно в его определение «дом» входят эти крошечные моменты взаимных жалоб и заботы.

— И что она пишет?

Заговорщицки приподнятая бровь Джейсона даёт Скотту понять, что на его лице по-прежнему глуповатая улыбка.

А Скотт как раз пытается это выяснить. Телефон во время смены он держит в шкафчике. Так что ему всегда приходится наверстывать двенадцать часов уведомлений задним числом.

Он смотрит на сообщение на экране.

— Похоже, она ухаживала за моим цветком?

Их дом — переделанный под квартиры трёхэтажный дом в Гайд-парк, каждый этаж разделён на две квартиры, которые делят между собой лестничную площадку с большим эркерным окном.

Широкий подоконник у этого окна, как не уставала повторять Бет, идеально подходит, чтобы что-нибудь выращивать, пока, видимо, потому что намёков он не понимал, она просто не подарила ему в июле на день рождения неприхотливую маленькую сансевиерию³.

И Бет была права — цветок, похоже, и правда невероятно счастлив, выцепив свою долю ограниченных чикагских солнечных лучей с этого подоконника.

Скотту нравится проходить мимо, когда он приходит домой и уходит из квартиры. Растение делает лестничную площадку немного теплее, чуть более уютной.

Практически сразу после переезда 3B оставила свой неоспоримый след у собственной двери. Скотту хочется рассмеяться, стоит только вспомнить о её восхитительном отсутствии намёков на сдержанность.

По сравнению с этим перед его квартирой всё выглядит слишком голым. Ни коврика у двери. Ни венка. Так же холодно и безлико снаружи, как и внутри.

Может, это и глупо, но он испытывает немалую гордость, внося свою лепту в общий коридор этим цветком. Яркий всплеск зелени на фоне тёплого красного кирпича открытой кладки.

Он клянётся, что любой дополнительный кислород, который это растение выдаёт в воздух, будто бы идёт прямо в его лёгкие. Иногда, возвращаясь домой, он чувствует, что пройти мимо цветка — первый глубокий вдох за весь день.

Он неплохо о нём заботился. Хотя, если подумать, кажется, были пару суматошных недель в начале октября, когда больницу накрыло началом особенно жёсткого сезона гриппа, половина персонала слегла вместе с пациентами, и листья начали поникать.

Скотт смутно помнит, как тащил своё ломящееся тело по лестнице после двойной смены, увидел, что его сансевиерия выглядит неважно.

«Чёрт, надо её полить. Как только зайду, налью стакан воды и полью», — подумал он.

Но потом, как водится, он заходил в квартиру, и другие дела начинали вопить громче.

Так, к лучшему или к худшему, Скотт и работал, и жил, сначала удовлетворяя самую неотложную потребность.

А сансевиерия терпеливая, тихая. В какой-то момент он просто начал воспринимать как данность её постоянное зелёное пятно в поле зрения, этот первый глубокий вдох в конце долгого тяжёлого дня.

Но сегодня утром, когда он, ещё до рассвета, запирал дверь в кромешной темноте, и посмотрел на цветок, озадачившись, достал телефон.

Сегодня, 4:07

Скотт:

«Это прозвучит странно, но ты, случайно, не заменяла мой цветок?»

Он не ожидал ответа до начала смены в пять. Как обычно, он захлопнул телефон в шкафчике.

Но теперь, спустя больше двенадцати часов, он видит, что 3B ответила около восьми утра, видимо, когда проснулась.

3B:

«Ну, хорошие новости, это вообще-то всё ещё твой цветок. я просто пересадила его, потому что корням стало тесно».

«Он вырос? Настолько?»

Скотт удивлён. Бет говорила, что сансевиерии живучие.

Он набирает ответ, пока Джейсон шумно роется в хаотичном наборе контейнеров в холодильнике комнаты отдыха.

Он:

«Ох. спасибо, что сделала это. Я думал, он умирает».

Почти сразу прилетает серия сообщений.

3B:

«Ну…»

«Я ещё и поливала его».

«Несколько месяцев».

Чёрт. Скотт не знает, что сказать. Большие пальцы зависают над экраном.

Очевидно, 3B принимает его молчание за недовольство.

3B:

«Прости!!! Знаю, это не мой цветок. я привязалась к тому, что видела его каждый день. И он умирал. Прям капитально. Моя вина. Я допустила ошибку новичка и дала ему имя».

Скотт снова ловит себя на том, что ухмыляется, пока печатает:

Он:

«А как его зовут?»

3B:

«Сэл. в честь моего покойного великого дядюшки. У него была очень заметная белая прядь в волосах».

Скотт резко смеётся. Он легко представляет себе это сходство.

— Так что, ты собираешься пригласить её на свидание?

Джейсон откручивает крышку с бутылки «Гетоторейд», которую откопал.

— Пригласить её на свидание?

Вопрос не укладывается у него в голове.

— Ага, — Джейсон делает паузу, отпивая. — Давай, она явно тебе нравится. Ты краснеешь.

— Я не… здесь жарко… то есть, она мне нравится, — в пределах обычного. — Но не так. Она пожилая женщина.

От одного этого предложения ему иррационально неловко.

— Да ладно, — Джейсон присоединяется к нему за столом, садится и закидывает ногу на ногу. — Серьёзно?

— Ну, я… наверное, не знаю точно. Но у неё снаружи, у двери, стоит керамический гусь, и она шьёт ему одежду.