Рози Данан – По уши в тебя (страница 5)
— Какую именно одежду? — чешет подбородок Джейсон.
Скотт задумывается.
— Она вроде как сезонная?
Плащик и сапожки весной. Классический костюм привидения из белой простыни на Хэллоуин.
— Сейчас он эльф.
— Окей, ладно, — Джейсон решительно кивает. — Это прямо кричит «бабуля». Но, может, она саблезуб.
— Кто?
— Так называют «пум»4, которым за шестьдесят.
Скотт отключается, когда Джейсон продолжает перечислять разных крупных кошек. Одна только мысль, что 3B может быть ближе к нему по возрасту, что-то в нём зарождает. Как так вышло, что за все эти месяцы он ни разу не остановился и не задумался, как она может выглядеть?
Может, потому что весь день, каждый день он имеет дело с разными телами. С телами, которым он нужен срочно. Может, поэтому и было так легко наслаждаться её присутствием без определённой формы. Знать её по входной двери и по гусю. И по простому удовольствию, которое он получает, читая её сообщения.
Когда он сейчас, через силу, пытается представить её, в голове всплывает Ма из
Но что, если он совершенно ошибается насчёт её возраста? Что, если ей где-то от двадцати шести до сорока, в целом тот диапазон, который он, в свои тридцать два, считает для себя подходящим, чтобы встречаться?
И сделать вид, что это нормально.
Почему у него такое странное чувство, что если бы он знал, что 3B, при отсутствии лучшего слова, «подходит», ему было бы гораздо сложнее и более неловко с ней переписываться? Уже сейчас он пишет ей больше, чем любой девушке в «Тиндер» за последнее время.
А вдруг, чисто гипотетически, она выглядит как та симпатичная стендаперша с того вечера?
— Чувак, — с нажимом говорит Джейсон, — а вдруг эта женщина — любовь всей твоей жизни?
Скотт отмахивается. Скорее всего, нет. Скорее всего.
— Доктор Харрисон? — их старшая медсестра, Нора, просовывает голову в дверь.
Скотт вздыхает. Он уже точно знает, как всё сейчас будет.
— Нора, я закончил, — говорит он всё равно, заранее понимая бессмысленность. — Ты знаешь, я закончил.
— Ты закончил, — соглашается она, кивая. — После этой.
Её улыбка с плотно сжатыми губами — утешающая, а не обнадёживающая, она знает, что любое его сопротивление — показное.
Нора спасает ему зад минимум два раза в неделю.
Скотт поднимается на ноги.
— Там не больше шести швов, — обещает Нора. — Она такая милашка. И сидит там уже несколько часов.
— Ещё одну, — соглашается он, чисто формально.
Когда Нора передаёт ему карту, добавляет:
— Она меня рассмешила.
Он и так уже шёл, но это окончательно ставит точку.
Глава 3
За пять дней до Рождества Пайпер сидит в приёмном покое рядом с Санта-Клаусом.
Похоже, его последняя смена в торговом центре усугубила грыжу межпозвоночного диска.
Пайпер прижимает комок смятого бумажного полотенца к виску и сочувственно кивает.
— Мисс Сэдлер? — медсестра в розовых скрабах зовёт из дверного проёма зала ожидания.
— Это я.
Пайпер желает Санте скорейшего выздоровления и вскакивает на ноги.
Медсестра, которая представляется как Нора, ведёт Пайпер назад, к отгороженной занавеской палате приёмного отделения.
Пока они проходят мимо поста медсестёр, из беспроводной колонки на чьём-то столе тихо играет песня «Christmas Wrapping» группы The Waitresses.
Пайпер ценит старание. Она знает, каково это — творить праздничное настроение своими руками. Особенно в этом году.
Оказавшись за занавеской, она ещё раз объясняет, что случилось (она выходила из «Второго города»5 после занятия как раз в тот момент, когда её босс, Чарли, заходил с усилителем. Он не заметил её, и, если коротко, она остановила стальную дверь собственным лбом).
Нора проверяет её жизненные показатели и зрачки, задаёт дополнительные вопросы, как поняла Пайпер, чтобы исключить необходимость более серьёзного неврологического осмотра, раз уж она ударилась головой.
После того как они проходят по списку аллергий и лекарствам (нет) и статусу прививки от столбняка (актуальна), Нора обещает, что врач зайдёт к ней с минуты на минуту.
Когда дверь закрывается, Пайпер тяжело выдыхает. Жжение на лбу становится острее, теперь, когда она одна.
Она опускает голову. На передней части её любимого кремового свитера — кровь.
Вывести её уже точно не получится.
Горло вдруг перехватывает. Она не собиралась плакать, не плакала же, когда дверь в неё врезалась, а тогда боль была куда сильнее, но внезапно становится невозможно игнорировать, сколько сил она в последнее время вкладывает в собственную независимость.
Зачем она так категорично отказалась, когда Чарли хотел отправить кого-нибудь с ней, чтобы тот составил ей компанию? Открывать людям доступ в свою жизнь — не дамба, которую, стоит чуть приподнять, тут же прорывает.
Она вздрагивает, когда из-за угла появляется мужчина в белом халате. Когда медсестра сказала «минутка», Пайпер решила, что в переводе на «докторское время» это значит хотя бы двадцать. Она выпрямляется на каталке, изо всех сил стараясь не чувствовать себя хрупкой под жёстким светом люминесцентных ламп. Но врач пока на неё не смотрит.
Он хмурится, рубящим жестом отсекает воздух ладонью в адрес кого-то, кого Пайпер не видит, тот в соседней палате.
— Эй, Санта, думаешь, ты мог бы подарить доктору Харрисону девушку? — громко говорит тот невидимый человек. — Он вёл себя до ужаса паинькой в этом году.
Доктор Пайпер дёргает занавес-разделитель, продвигая его по металлическому карнизу буквально на миллиметр, будто надеясь, что это каким-то образом превратит пространство в звуконепроницаемое.
С бумажным полотенцем, закрывающим половину левого глаза, сложно разглядеть подробности, но она почти уверена, что он симпатичный. Улавливает резкий профиль с римским носом, взъерошенные тёмные волосы и, если она не ошибается, намечающийся розовый румянец на выступающих скулах.
— Прошу прощения за это, — говорит он, впервые поворачиваясь к ней целиком. — Я доктор…
Он обрывается на полуслове, уставившись ей в лицо.
— Дай угадаю, — предлагает Пайпер, когда пауза затягивается. — Харрисон?
Доктор моргает, кивает, снова говорит:
— Простите, — а потом: — Да, — вытаскивая карту из-под руки и глядя в неё, словно для подтверждения.
— Пайпер Сэдлер?
Он произносит это так, будто узнаёт имя.
Пайпер рискованно опускает бумажное полотенце, чтобы разглядеть его полностью. И хотя кровь тут же снова медленно начинает сочиться по лицу, она не жалеет, что это сделала.
Она улыбается, узнав его, хотя это и не слишком приятно, что-то в том, как при этом растягиваются мышцы лица.
— О! Привет! Это ты!