Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 83)
Однако, как бы ни были сложны и тяжелы их истории, они привели их к настоящему моменту. И воображаемые Карина и Малик гасли перед их надломненными реальными личностями.
– Мой старый дом – в часе ходьбы отсюда, – сказал он. – Не хочешь на него взглянуть?
Она согласилась.
Держась за руки, они прошли по разрушенным и заваленным камнями улицам Обура. Малик каждый день принимал участие в восстановлении города, но ни разу не ощутил в себе достаточно сил для того, чтобы прийти сюда. Теперь же, вместе с Кариной, он был готов вернуться.
Она молча слушала, как он рассказывал, кто жил или что находилось в том или ином полуразрушенном строении. В небе ярко светила луна, и они легко, без фонаря, различали ведущую вверх по склону старую тропу. Через какое-то время они оказались возле дома Малика.
Или того, что от него осталось. Стены еще держались, но все внутри было полностью разрушено – не природными силами, как остальной Обур, но человеческими руками. В доме стояла тишина, как на кладбище.
– Сейчас он выглядит даже лучше, чем я его запомнил, – задумчиво сказал Малик. – Война племен тогда была в самом разгаре, а наш дом находится как раз на спорной территории. Вот нам и досталось. Может быть, стоило его отстроить заново… но нам казалось проще и безопаснее уйти.
Карина сжала его ладонь.
– Мне жаль, – прошептала она.
Он сжал ее ладонь в ответ.
– Я хочу показать тебе кое-что еще.
Они обошли дом и попали в лимонную рощу. Несколько деревьев пережили все бедствия и сейчас были усыпаны тяжелыми плодами. Малик остановился у дерева с несколькими горизонтальными зарубками на стволе – самая высокая находилась как раз на высоте его роста.
– В Эшре есть традиция. Когда у нас рождается ребенок, семья сажает дерево, которое растет вместе с ним. Человек живет, а потом умирает, и если его душа захочет посетить мир живых, она возвращается к этому дереву. Вот это дерево – мое.
Это было то самое лимонное дерево, к которому Малик когда-то привязал Царя Без Лица. Естественно, он не скучал по Идиру, но все же никак не мог привыкнуть к тому, что его разум целиком принадлежит ему. Его мысли часто вращались вокруг пустоты, которую раньше занимал обосуме, – так ребенок постоянно ощупывает языком лунку, оставшуюся от выпавшего зуба.
Карина прижала ладонь к коре дерева. И с благоговением огляделась вокруг.
– Значит, каждое из этих деревьев…
– …это мой родственник. – По оценке Карины, роща насчитывала не меньше сотни деревьев, некоторые из них – как дерево Малика – были молодые, другие – очень и очень старые. – Мы живем здесь с очень давних времен. Мы уже были здесь, когда сюда попал ребенок Кхену. Мне все равно, что там происходило в прошлом и во что меня заставлял верить Фарид. Мои семья и наследие – это, а не фараоны.
Удивительно было думать о том, как цепь из множества событий привела его и Карину в это место и это время. В них смешалась кровь тысячи семейств, рабство Кхену, предательство и искупление Баии – и вот, все оканчивается тем, что юноша и девушка стоят у лимонного дерева.
Малик сел на землю, прислонившись спиной к стволу. Карина устроилась рядом.
– Я должен перед тобой извиниться. И объяснить… все.
И он рассказал ей обо всем, что произошло с того дня, как он с сестрами пришел в Зиран. Он ничего не утаил, даже того, что сотворил с Деделе. Когда он замолчал, в воздухе повисла тишина. Пальцы Карины нашли шрам, оставшийся после того, как он ударил ее призрачным клинком. Затем она дотронулась до такого же шрама на его груди – появившегося тогда, когда он пытался убить Идира, который захватил его тело.
В животе Малика зашевелился старый, привычный страх. Правда наконец открылась во всей ее страшной полноте. Теперь шаг за Кариной.
Она взяла его лицо в ладони, и его нос вновь наполнился запахом дождя. Она поцеловала его, и Малик всхлипнул – впервые в жизни кто-то увидел его настоящего и не отвернулся. Его чресла охватило жаркое желание – такое же, как тогда, во сне, – но прежде, чем повиноваться ему, он должен был сказать еще одну вещь.
– Я хотел бы поехать с тобой больше всего на свете. – Он посмотрел на два ближайшие к ним дерева: дерево Лейлы – повыше и дерево Нади – оно пока было поменьше, но явно намеревалось скоро сравняться с двумя рядом. – Но я пока не могу.
Карина с пониманием взглянула на него.
– Твои сестры.
Он кивнул.
– Я их подвел. Я предал их доверие и теперь не знаю, где они. Я должен их найти и попытаться все исправить.
Он обещал маме и нане, что их семья вновь воссоединится. Без сестер он в Обур не вернется.
Малик понимал, что если уедет сейчас с Кариной, то попадет в ту же колею, в какую он угодил в отношениях с Фаридом: он полностью подчинит свои интересы интересам другого человека и потеряет себя. Он оставил далеко в прошлом испуганного мальчика, который лазил по этим деревьям и молился богам о том, чтобы его не сожрал его собственный ум. Но чтобы он мог встать рядом с Кариной, ему надо уйти от него еще дальше.
Малик не сказал того, что принцесса и так знала: в Сонанде миллион мест, где могут спрятаться две девочки, не желающие быть найденными. Пройдут в лучшем случае месяцы, а вероятнее всего – годы, прежде чем Малик их отыщет.
Но как однажды сказал Идир, Малик будет продвигаться к цели шаг за шагом, и назначенный ему путь будет сам ложиться к его ногам.
– Как-то ты спросила меня, чего я хочу в жизни. Я тогда не смог ответить, но теперь могу. Я понял это после того, как освободился от влияния Фарида. – Малик еще никогда не озвучивал эти мысли, даже перед самим собой. – Когда я отыщу сестер и вернусь в Эшру, хочу построить здесь учебное заведение, которое было бы не хуже университета в Зиране. Чтобы Надя и другие дети получили перспективы, которых у моего народа раньше никогда не было. И я хочу преподавать в этой школе. Я понимаю, что, учитывая мое происхождение, это звучит смешно, но…
– Это не смешно. Это замечательно. – У Карины зажглись глаза, когда она представила, как мечта Малика претворяется в жизнь. – Я помогу тебе всем, чем смогу. Но я знаю, что ты точно справишься и без моей помощи.
В груди Малика разлилось такое тепло, какое он не ощущал даже при мощном потоке магии: у него появилась цель в жизни – цель, которую он выбрал сам, без всякого влияния извне. Благодаря ей стрелка его жизни наконец-то поворачивалась в правильном направлении. Он чувствовал это всем своим существом. Он сжал руку Карины, и она сжала его руку в ответ.
Он видел по ее глазам: она начала по-настоящему осознавать, что он с ней не поедет. Она кивнула и слабо улыбнулась, борясь со слезами. В ее черных – теперь черных – волосах запутался упавший с дерева лист. Малик снял его и ласково дотронулся большим пальцем до ее виска. Она вздрогнула. Их магическая связь разорвалась в тот момент, когда он умер, но все в нем откликнулось на это содрогание.
Медленно, очень медленно он провел пальцем по ее лицу, задержав его на ее нижней губе. Вечерний горный воздух дышал прохладой, но Малику стало жарко. Другую ладонь он приложил к ее щеке. Они были так близко друг к другу, что он чувствовал ее дыхание на своем лице.
И перед тем, как их губы соприкоснулись, Малик вдруг скосил глаза и высунул язык. От неожиданности Карина рассмеялась, и вот тогда-то Малик ее поцеловал.
Это был не первый их поцелуй, но первый – без какой-либо недосказанности с ее или с его стороны. Просто Малик и Карина – и поцелуй, сначала нежный, но потом все более страстный. Она потянула его к себе, удобно опираясь спиной о ствол дерева. Ее пальцы зарылись в его волосы.
Скованность Малика постепенно исчезала, руки обретали уверенность. Он поцеловал ее в шею, залез пальцами под ее широкий пояс. Она издала легкий стон, от которого по хребту Малика прошла волна жара.
А потом она чересчур сильно прижала его левую руку, и он зашипел от боли. Карина отстранилась и с тревогой взглянула на него.
– Я сделала тебе больно? – немного задыхаясь, спросила она. Он покачал головой. Поколебавшись, он закатал рукав, показав многочисленные шрамы на предплечье – в основном старые, но некоторые все же еще саднящие.
– На самом деле ничего страшного, это только выглядит плохо, – успокаивающе сказал Малик. Карина легко провела пальцами по шрамам, стараясь избегать недавних. Затем осторожно прижала руку Малика к груди и нежно поцеловала его запястье.
– Со мной тебе не нужно преуменьшать свою боль, – сказала она, и Малик снова поцеловал ее – не спеша, потому что этот момент принадлежал им. Все остальное поблекло. Им некуда было спешить.
– У меня в этом нет особого опыта, – проговорил Малик, когда они оторвались друг от друга. Карина улыбнулась, и он подумал, что он хотел бы целовать ее так всю жизнь.
– К счастью для тебя, моего опыта с лихвой хватит на двоих. Просто говори со мной. Скажи мне, что ты хочешь, а я скажу, что хочу я. И говори, если – или когда – надо остановиться.
Малик кивнул. И она снова дотронулась до него, на этот раз ниже, чем кто-либо когда-либо его трогал, и спросила, следует ли ей продолжать. И Малик сказал «да».
51. Карина
Карину еще не отвергал ни один парень – что уж говорить, ее