Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 82)

– Что? – шмыгнув носом, спросила она.

– У тебя волосы… почернели.

Он взял одну ее вьющуюся прядь и показал Карине. Ее волосы потеряли серебряный оттенок, характерный для всех Алахари, и стали самыми обыкновенными – черными, блестящими. Возможно, раньше Карину это расстроило бы, но сейчас ей было все равно. Она забрала прядь из пальцев Малика и прижала их к губам, наслаждаясь его смущенным видом. Ей хотелось расцеловать его с ног до головы – и наплевать, если это увидит весь Сонанде.

От мыслей о поцелуях и о том, куда они могут завести, Карину отвлек удивленный возглас.

Все на вершине горы с изумлением глазели на парящую в небе стаю неведомых существ. Они различались по размеру и форме – среди них были небольшие бонсамы и крупные упыри, ифриты и шетани. В небе летали и твари, которым Карина не смогла подобрать название. Малик посмотрел вверх и увидел, как новые существа опасливо заглядывают в наш мир через трещины в небе, пробитые ударами когтей нежити.

– Ты видишь темный народец? – прошептал он. Карина молча кивнула – она была так поражена, что не могла вымолвить ни слова.

– Разрыв в пелене между мирами, созданный Обрядом Воскрешения, затянулся, – прошептала Ханане. Она смотрела куда-то вдаль – в ней еще обращалась сила, соединявшая ее с нежитью. – Нет, скорее, это сама пелена исчезла. Теперь наш мир и мир духов ничто не разделяет.

Темный народец и люди снова оказались на одном и том же плане бытия – как это было, когда Великая Мать только создала этот мир. Карина, Малик и Ханане переглянулись, и Малик первым задал вопрос, который был на уме у всех:

– Что будем делать?

Карина понятия не имела, но была уверена, что они что-нибудь придумают.

Как оказалось, духи, появившиеся из другого мира, пугают обычных людей. Следующая неделя в жизни Карины оказалась полна страшного хаоса, и принцесса старалась удержать своих людей от действий, которые привели бы к полной анархии. Слияние человеческого мира и мира духов потрясло людей, и Карина с Ханане чувствовали, что их обязанность – смягчить этот удар.

Они обосновались в Обуре и оттуда наводили порядок в эшранских и зиранских поселениях. Кроме того, им необходимо было заново утвердить границы земель и как можно скорее удалить с территории Эшры зиранское войско.

Многие зиранцы испугались новой реальности не меньше эшранцев, а то и больше. И это стоило отметить: необоснованность превосходства ее народа над народом Малика стала очевидна, когда все они в конце концов оказались просто людьми – неприятно, но вполне предсказуемо.

Сестры с энтузиазмом окунулись в работу: Ханане в роли решительной правительницы, а Карина – ее верной помощницы, как это и было предначертано им с рождения. Малик помогал им выяснять, какие существа из мира духов были доброжелательными, а какие слишком злобными, чтобы оставлять их без присмотра. Один раз ему даже пришлось высказаться на встрече вождей воюющих племен, где они договорились о временном перемирии, чтобы каждая из сторон могла спокойно оценить ситуацию. До достижения настоящего мира в этом углу Сонанде было еще далеко, но начало было положено.

Несмотря на всеобщий хаос и неразбериху, эти дни стали самыми счастливыми в жизни Карины.

Но принцессы не могли оставаться в Эшре вечно, и скоро для Карины и Ханане настало время возвратиться в Зиран. Однажды вечером они валялись на большой груде подушек – ноги Карины на коленях Ханане, – игнорируя груду свитков и бумаг, лежащих рядом, и кормя друг друга дольками апельсина.

– А что произошло с сыном пекаря, Рашидом? – спросила Ханане.

– Вступил в войско, – ответила Карина. – Ты бы его не узнала.

– Вот это да, маленький Рашид – воин! Кто бы мог подумать. – Карина с легкостью поймала ртом апельсиновую дольку, которую бросила Ханане. – Хорошо, а как поживает наша учительница математики, как же ее звали?..

– Шейма? Несколько лет назад вступила в брак, но ее жена убежала со странствующей актрисой, забрав детей. При дворе несколько месяцев только это и обсуждали.

Ханане покачала головой.

– За десять лет так много всего изменилось.

– Скоро мы будем дома. И ты положишь начало новым переменам в Ксар-Алахари.

Впервые мысль о возвращении в Зиран не вызвала в Карине ужаса, к чему она привыкла за время своих скитаний. Иссам, Ифе и Каракал согласились присоединиться к их двору. Скоро дворец вновь наполнится смехом и радостью. Карине так нравилось думать об этом, что она притворилась, будто не заметила сомнения в глазах Ханане, когда та тихо ответила:

– Да. Скоро мы будем дома.

Обратив взор внутрь себя, она прижала руку к груди и прошептала едва слышно:

– Расскажи мне о нем. Расскажи о Тунде.

И несмотря на то, что горло Карины сжималось всякий раз, когда она вспоминала о Тунде, она рассказала сестре, каким замечательным человеком был тот, чье сердце она носила. После этого они долго лежали на подушках обнявшись – совсем как в детстве.

Когда Ханане легким касанием разбудила Карину, было уже за полночь.

– Давай пройдемся, – сказала старшая сестра, и Карина сонно согласилась.

Темный народец любил появляться по ночам. Собравшиеся в самых неосвещенных местах существа настороженно провожали глазами сестер, когда те выбрались из своей палатки и пошли по улице медленно восстанавливаемого Обура. Хотя ноги у Ханане были значительно длиннее, чем у Карины, она шла так медленно, что младшая принцесса сдерживала шаг, чтобы ее сестра не отставала.

– Можешь кое-что для меня сделать? – спросила Ханане, когда они завернули за угол, – как же тихо прозвучал ее голос.

– Все, что угодно.

– Можешь сделать так, чтобы сейчас пошел снег? Я его никогда в жизни не видела.

Карина взмахнула рукой, и на них косо полетели крупные хлопья снега. Ханане засмеялась, когда они коснулись ее ресниц. Одна снежинка села ей на лоб и никак не желала упасть. Глядя на эту отчаянную, отказывающуюся кануть в небытие снежинку, Карина чуть не заплакала.

– Когда приедем домой, я буду творить снегопад каждый день, ну и пусть что кругом пустыня, – пообещала она. Она пообещала бы что угодно, лишь бы из глаз Ханане исчезла эта щемящая тоска. – А океан! Мы ведь никогда не видели океан! Мы еще так много где не были и так много всего не видели!

Веки Ханане затрепетали и закрылись. Она с усилием распахнула их.

– Океан… может, в другой раз…

Карина начала всхлипывать.

– Не бросай меня. Пожалуйста. Я не смогу снова остаться одна.

– Ох, птенчик. Мертвое, что умерло, мертво, – сказала Ханане. – В этом мире нет для меня места, больше нет.

– Если ты про нежить, мы придумаем, как ее сдержать…

– Ты возвращаешься домой, Карина. Позволь и мне отправиться домой. – Ханане посмотрела вперед, на что-то, чего Карина не видела. – Но не прямо сейчас. Пойдем.

Карина вытерла слезы и взяла Ханане за руку. Так, держась за руки, шли они через метель, слезы и магию – и шли, и шли, и увидели впереди огромную реку, сверкающую, словно жидкий свет звезд. На берегу сверкающей реки стояли их родители в белоснежных одеждах. Они звали Ханане пойти с ними.

Ханане поцеловала Карину в лоб.

– До встречи, – пообещала она.

– До встречи.

Карина осталась, а ее семья уходила в испещренную звездами ночь.

50. Малик

Малик не стал спрашивать, что случилось с Ханане. Когда Карина утром пришла в маленькую хижину, где он жил с матерью и бабушкой, ему хватило одного взгляда, чтобы все понять.

Целую неделю Карина ничего не ела. Не разговаривала. Не обращая внимания на сплетников, они стали спать в одной постели. Несколько дней они только и делали, что спали, – вернее, спал Малик. Карина просто смотрела перед собой невидящим взглядом. Каждый вечер Малик рассказывал ей сказки, а потом они сидели, обнявшись. Ее друзья каждый день приходили ее навестить. Проходили дни, но ее боль не утихала.

Но однажды вечером, когда Малик возвращался домой, он увидел, что Карина, до пояса высунувшись из окна, пытается освободить птицу, запутавшуюся в ветвях гибискуса. Это была пустельга – одно ее крыло застряло в узкой развилке. Через несколько минут стараний Карина наконец освободила птицу, и та вместо благодарности сильно клюнула ее в щеку. Карина проводила пустельгу взглядом – в полете к ней присоединились еще две птицы – и не то всхлипнула, не то усмехнулась.

– Ладно, твоя взяла! – воскликнула она и расплакалась впервые с той ночи, как Ханане возвратилась в Чертог со многими звездами.

После этого Карине с каждым днем становилось только лучше. Она вернулась к работе по восстановлению отношений между зиранцами и эшранцами, и Малик ей помогал. Казалось, эти прекрасные дни будут длиться вечно, но…

– Завтра в Зиран отбывает торговый караван, и я собираюсь поехать с ним, – сказала она за чашкой вареного риса, из которой они ели вдвоем. – Если захочешь поехать со мной, в нем есть место и для тебя.

Карина сказала это как бы между делом, но Малик уже слишком хорошо ее знал, чтобы не услышать напряжения в ее отстраненном тоне. Позволить ему стать частью ее двора, семьи – в этом был большой риск, и Малика тронула ее готовность на него пойти. Он представил, что они родились в другом мире, где он простой крестьянин, а она простой музыкант и у них нет дела важнее, чем заботиться друг о друге. Насколько же все было бы проще.