Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 85)

Табанси обнял Иссама за плечи и поцеловал его в висок. Бывший наемник часто прикасался к завенджи Огня, как будто не мог поверить, что тот находится рядом. Он держал его за руку и тогда, когда они приняли предложение Карины стать командирами ее новой царской гвардии, и тогда, когда сообщил ей, что снова берет себе имя Табанси, хотя и сохраняет за собой право использовать прозвище Каракал, если это будет необходимо.

– К счастью для тебя, у меня большой опыт жизни за пределами казарм, и я буду счастлив им с тобой поделиться. – Он посмотрел на Карину и ухмыльнулся, став похожим на дикого кота, в честь которого он выбрал прозвище. – Как оказалось, учитель я неплохой.

Карина улыбнулась и, вытянув руку, заставила виться между пальцами крохотную, идеально послушную молнию. Вспомнив свое прощание с Маликом, она спросила Иссама:

– Кстати, не знаешь, что это значит? – и повторила сказанную ей Маликом фразу на дараджатском. Бывший Страж удивленно вскинул брови.

– Это говорят во время эшранской брачной церемонии. Приблизительно переводится как «ты в биении моего сердца». Надеюсь, тот, кто вам это сказал, уже обещал заплатить за вас выкуп.

Ты в биении моего сердца.

Даже без их магической связи Карина чувствовала, что и Малик в биении ее сердца, – он присутствовал во всем, чем она была и чем становилась. Он будет в биении ее сердца и тогда, когда она вступит в роль королевы, олицетворяя всех, кто шел перед ней и вел ее вперед.

Чувства переполняли сердце Карины, и она не могла не горевать о двух подругах, которые тоже должны были быть сейчас с ней, но которых здесь не было.

О Деделе, которая, без сомнения, еще не пришла в себя после ужасов, пережитых ею в подземельях Ксар-Алахари.

Об Афуе, навсегда прикованной к Доро-Лекке. Глубоко в душе Карина знала, что когда-нибудь пути их всех троих еще пересекутся, – но когда это случится, только богам известно.

Молния в пальцах Карины погасла, но песнь ветра в ее ушах звучала громче, чем когда-либо прежде, и звала вперед.

Звала домой.

Карина вздохнула. Там, где еще несколько минут были слезы, в ней созрело решение.

– Ну хорошо. Хватит переживаний – для одного путешествия по пустыне более чем достаточно. Пора и за работу. Малик рассказал мне, что сейчас Зиран расколот как минимум на три части. Одна часть его жителей осталась верной мне, другая поддерживает Фарида, третья – семьи Дрисса и Тунде, которые в мое отсутствие устроили очередной государственный переворот.

Табанси тихонько присвистнул.

– Получается, мы отправляемся с одной войны на другую?

Карина скривилась.

– В общем, да. Но в сравнении с тем фактом, что я два раза убила собственную сестру, это кажется пустяковым делом.

Все замолчали – Карина впервые заговорила о Ханане с тех пор, как та ушла в Чертог со многими звездами. Ее друзья видели, как тяжело она приняла уход сестры. Однако только Малик знал о спасенной ею птице и о том, что ее клевок послужил Карине толчком к возвращению к жизни: как она после этого умылась, сделала первые неуверенные шаги в мир и обнаружила, что мир ее не забыл. Даже после всего пережитого Карина не могла с полной уверенностью сказать, что верит в духов, но мысль о том, что ее ушедшие близкие мягко подталкивают ее двигаться вперед, давала ей еще один повод встречать каждый новый день.

Молчание тянулось долго. Затем Табанси усмехнулся и ударил себя по колену.

– Теперь узнаю ту сумасбродную девчонку, решившую запустить второй смерч, чтобы одолеть первый! – Он наклонился вперед, и его примеру последовали все остальные пассажиры повозки. – Каков план, ваше величество?

У Карины перехватило дыхание от волнения. Она надеялась, что ее семья ее сейчас видит, – потому что именно в это мгновение она по-настоящему ощутила себя султаншей Зирана.

– Отлично! Мы начнем со следующего.

…Что ты на меня так смотришь? Я все рассказал. Если хочешь услышать продолжение, иди терзай другого гриота, потому что я закончил.

А, ты расстроился. Твои глаза вопрошают: что за финал у этой истории? Это должна была быть история триумфа, торжества любви. Как могла она кончиться на разделении любящих сердец?

Да, мой сказ окончен, но история продолжается. Она началась задолго до первых событий сказа и окончится значительно позже последних. Давай представим на минутку, что могло случиться потом.

Возможно, молодая царица возвратилась на родину и все время своего царствования сражалась с предрассудками, глубоко укоренившимися в зиранском обществе. Возможно, она столкнулась с препятствиями везде, но постепенно благодаря ее трудам Зиран стал возвращаться к тем идеалам, на которых он был построен. Возможно, она воссоединилась с друзьями, с которыми воссоединиться было возможно, и пришла к перемирию с теми, с кем не могла бы подружиться.

Возможно, юноша искал сестер во всех уголках Сонанде. Возможно, он нашел их где-то на залитом солнцем морском побережье или в глубине джунглей, где дышит земля, а деревья зовут тебя по имени. Возможно, путь к примирению был долгим и трудным, но в конце его было прощение.

Возможно, юноша и девушка каждую ночь видели во сне того, кого, просыпаясь, не видели рядом.

Да, возможно, все это случилось. Или ничего из этого. Кто знает?

Я – точно нет.

Ну, и еще кое-что, раз уж ты так проникся этим сказом.

Возможно, одним теплым днем, – например, сегодня, почему нет – царица выглядывает из окна и видит пролетающую мимо птицу – и не просто птицу, а пустельгу. Это происшествие будит в ней давнее, давно позабытое желание. Подчиняясь ему, она, к большому неудовольствию друзей и советников, на один день оставляет свои царские обязанности, чтобы ускользнуть из дворца в город, как она делала давным-давно.

И возможно, юноша – на самом деле уже мужчина – поддастся уговорам семьи и оторвется от забот по управлению школой, чтобы еще раз взглянуть на мир за горным хребтом. Возможно, долгий путь опять приведет его и его сестер в Зиран – так им станет любопытно посмотреть на эшранскую общину, о которой ходят слухи и которая процветает в городе, раньше унижавшем представителей их народа. Он с сестрами пройдет по улицам, дивясь тому, как сильно он изменился за эти годы и в то же время нет. Юноша увидит сверкающий вдалеке алебастровый дворец и вспомнит, что когда-то он мог входить и выходить из него, когда захочет, – конечно, теперь это уже не так, конечно, прошло слишком много времени, чтобы девушка его еще помнила.

Юноша отделится от сестер – он любит гулять один – и, погрузившись в мечты, потеряется в лабиринте улиц. Девушка не потеряется, потому что извивы этих улиц запечатлены в ее крови. Но, не имея определенной цели, она будет кружить по городу, полупьяная от энергии ее народа.

Возможно, она увидит его издалека, или он заметит неожиданную вспышку ее янтарных глаз. Они рванутся друг к другу, но остановятся на полушаге, коря себя за глупость. Не может быть, чтобы это была она. Не может быть, чтобы это был он. В конце концов, прошли годы, и хотя они не забыли о тех днях, что провели вместе, со временем они перестали писать друг другу – а поначалу писали часто, – у каждого была своя жизнь и любовь, не имеющая отношения к их истории. Вдруг она изменилась? Вдруг он изменился? Вдруг она забыла его и предпочла ему другого, представляющего собой более удачную партию с точки зрения власти? Вдруг он забыл те слова, что прошептал ей на прощание?

Но затем, возможно, они оба остановятся – на противоположных концах улицы, оба под впечатлением от той истории, которую я вам рассказал. Возможно, история что-то вскроет глубоко внутри них – и они все вспомнят. Тогда, не видя ничего вокруг, они пойдут друг другу навстречу и в конце концов столкнутся.

Вероятно, они пристально посмотрят друг другу в глаза.

Он улыбнется.

Она улыбнется в ответ.

Годы изменят все и ничего. И вдруг страница перевернется, и начнется новый сказ, притягивающий любопытные уши, как ваши.

Замечательная особенность есть у конца историй: вот они встретились – но это не конец. То, что кажется концом, на самом деле начало. Откуда старая гиена вроде меня может снова творить магию слов.

Поэтому не печалься, друг мой. Подойди поближе, погрейся у огня.

Абра-а! Абра-а! Подходите, стар и млад, я начинаю сказ!

Благодарности

Говорят, нельзя научиться писать книги вообще – только ту, которую ты пишешь сейчас. В случае с «Псалмом бурь и тишины» это чистая правда. Эта книга заставила меня усомниться во всем, что я знала о себе, написании книг и о том, что значит, как я полагала, быть автором.

Учитывая тот факт, что этот роман был написан во время пандемии COVID-19 и во время значительных перемен в моей жизни, он кажется мне лучом света, родившимся, когда весь мир был погружен во мрак. Эта история получилась не такой, какой я ее задумывала, когда только принималась за серию книг «Песнь призраков и руин», но, я считаю, такой, какой заслуживают ее герои и мир. И она не существовала бы, если бы не усилия многих замечательных людей, знакомством с которыми я горжусь каждый день моей жизни.

Моему агенту Курессе Робинсон: я до сих пор не понимаю, как так получилось, что мы оказались в паре с лучшим агентом в этой игре, – но, ты знаешь что, я не жалуюсь. Спасибо за то, что мотивируешь меня мечтать о большем и никогда не соглашаться на то, чего я не заслуживаю. Спасибо Алисе Лоусон, агенту, представляющему мои интересы в киноиндустрии, и Уэйну Александр, юристу, специализирующемуся на сфере развлечений, за то, что они стали проводниками в мир Голливуда этой серии книг.