Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 80)

– Помоги Малику! – крикнула Карина. Бывший Страж кивнул и полетел к кипевшей внизу битве. Карина снова осталась одна против чудовища.

Пространство вокруг них вновь переменилось. Теперь они оказались в джунглях Арквази. Карина и нежить в смертельной игре в кошки-мыши петляли между гигантскими деревьями. Карина швырнула за спину порыв ветра – и этим порывом вдруг подняло с земли бревно. Оно взлетело и ударило прямо в нежить. Каким-то образом Малик сумел придать иллюзии весомость твердой материи. Карина улыбнулась: это новое свойство иллюзии пригодится в битве.

Она превратила джунгли в оружие. С помощью магии она поднимала лес в воздух и бросала в нежить одно дерево за другим. Внизу черные воины Малика сражались оружием из камня, огня и света, оттесняя Стражей от Карины и нежити. В середине их отряда, прикрывшись щитом от копий и стрел, Малик плел и плел каждое действие черных воинов и само поле битвы. Взгляд Карины задержался на нем слишком надолго, и она не успела уклониться от быстрой атаки нежити. Та задела когтем передней лапы ее лицо.

Щека вспыхнула от дикой боли. Потеряв необходимую для полета сосредоточенность, Карина стала падать на землю. Пейзаж вновь изменился: деревья исчезли, под ней расстилалась бесконечная саванна. Ветер прокатывался по длинной, густой зеленой траве. Мимо, крича и взрывая копытами землю, промчалось огромное стадо гну и других животных. Нежить оказалась на их пути и потеряла Карину из виду. Это дало принцессе возможность снова подняться в воздух. Она отерла кровь с лица. Карина подумала о том, сколько еще смогут продержаться Малик и она сама.

Пришло время решающего удара.

Всю жизнь Карина искала и находила способы – с каждым годом становившиеся все более деструктивными – ограничивать проявления существующего внутри нее источника почти бесконечной энергии, потому что эти проявления приносили и ей, и ее близким только страдания. Но здесь, на краю света, наконец отыскалось создание, для победы над которым требуется задействовать все ее силы. Здесь ей больше не нужно сдерживать себя.

В это мгновение молния стала ей другом. Инструментом, на котором Карина искусно играла. Она метала в чудовище разряд за разрядом, наслаждаясь чистой, подвластной только ей мощью и не стесняясь превращать в яркие вспышки свой гнев.

Но, несмотря на свои размеры, нежить двигалась очень быстро и каким-то образом предугадывала, куда придется следующий разряд. Она металась между молниями со скоростью леопарда. Карина поднялась выше собравшихся над полем сражения облаков. Воздух здесь был так разрежен, что дышать им мог только завенджи Сизигии Ветра. Нежить последовала за ней. Достигнув нужной высоты, Карина собралась с силами и вызвала молнию настолько мощную, что она, по расчетам Карины, могла бы уничтожить преследующее ее чудовище.

Небо осветилось ярчайшим белым светом. Нежить отпрянула, и Карина впервые увидела то, что прежде не замечала в горячке битвы, – с морды чудовища, полные страха и одиночества, на нее смотрели глаза сестры.

В воздухе застыли многие тысячи переливающихся дождевых капель – Карина остановила молнию прямо над головой нежити. На нее нахлынули воспоминания о последнем дне настоящей, первой, жизни Ханане. В тот день Карина тоже вызвала молнию. В тот день из-за сверхъестественных способностей Карины ее сестра потеряла жизнь – потеряла, еще толком ее не начав.

Она не станет убивать Ханане во второй раз.

Карина отклонила молнию в сторону, и та вонзилась в землю где-то далеко под ними.

В то же мгновение дождевые капли сорвались вниз. Пошел дождь. Нежить бросилась в атаку, но теперь Карина видела, что внутри ужасного обличья бьется сердце ее сестры, и не могла больше сражаться.

– Ханане! – крикнула она, и нежить проскрежетала в ответ. Она была такой большой, что один хороший удар ее когтей мог разодрать Карину надвое, – но принцесса знала, что где-то внутри этого огромного зверя прячется ее сестра. Должен существовать какой-то способ до нее добраться.

– Ханане! – снова крикнула она, уворачиваясь от когтей нежити. – Ты меня слышишь? Ханане!

Чудовище схватило ее поперек тела. Перед глазами Карины заплясали звезды, из легких с шумом вырвался воздух.

– Прости меня, – сдавленно проговорила она. – Ты пыталась сказать мне, что Фарид с тобой делает, но я не слушала! Я понимаю, тебе очень тяжело!

Карина высвободилась из внезапно ослабевшей хватки нежити, но не отлетела подальше, а застыла в воздухе прямо перед мордой зверя.

– Я знаю, что, когда больно и страшно, хочется рушить все вокруг. Но такое поведение совсем на тебя не похоже.

Взмахивая огромными крыльями, нежить висела перед Кариной, полностью открыв уязвимое для удара брюхо. Настал идеальный момент для решающего удара. Пора повергнуть страшного врага, какого до Карины не встречала ни одна царица Алахари. Если она это сделает, грядущие поколения жителей Сонанде будут прославлять ее в песнях, и никто и никогда не усомнится в том, что она по праву называет себя царицей.

Но Карина не нанесла удара. Она взяла страшную морду зверя в руки.

– Ты старшая дочь Сарахели Алахари и Джибраила Бельгуари. Ты любишь ходить босиком и терпеть не можешь инжир. Ты всегда расстраиваешься, если проигрываешь спор, даже самый незначительный. Тебе сделали очень больно – и я, и мама с папой. Всем нам следовало быть внимательнее к тебе. Ты можешь злиться сколько угодно – лишь бы гнев излечил все твои обиды. – Карина поцеловала зверя в нос. – Прости. Я люблю тебя. Вернись ко мне.

По туловищу нежити прокатился грозный рык, вдруг сменившийся совсем человеческими всхлипываниями. Карина провела ладонью по носу чудовища – так Малик успокаивал ее, когда она умирала от чумы.

– Прости, – проговорила она. – Прости, прости, прости.

Снова возникла волна магической силы, но на этот раз она была направлена к нежити, внутрь нее. Карина прикрыла глаза руками от яркой вспышки. Спустя мгновение она уже летела к земле, кувыркаясь в воздухе.

И Ханане падала рядом с ней.

– Карина! – всхлипывала принцесса. В глазах у нее рождались слезы и улетали вверх. Сестры стремительно неслись к земле. – Карина!

Карина вскрикнула от радости и перевернулась в воздухе так, чтобы оказаться лицом к лицу с Ханане. Она схватила сестру за руки. Ее слезы – и сопли, если уж на то пошло – тоже летели вверх. Вызвав восходящее течение воздуха, Карина замедлила их падение. Теперь они медленно опускались к земле, описывая широкую спираль.

– Я здесь, я здесь, – говорила Карина. Ханане снова и снова, словно молитву, повторяла ее имя. – Теперь я всегда буду здесь.

Где-то далеко внизу Малик вел сражение со Стражами. Великая Мать по-прежнему гневалась, и с этим что-то нужно было делать. Сонанде претерпел такие разрушения, что потребуются десятилетия – а может, и столетия – на его восстановление. Но сейчас, где-то между небом и землей, Карина обнимала свою сестру, и все было так, как должно было быть.

47. Малик

Ручеек река поток ручеек река поток половодье паводок межень рыба водоросли камни берег ручеек река поток ручеек река поток половодье паводок межень ручеек река поток течь течь течь течь наполняться и спадать бежать катиться струиться без остановки без конца.

Малик был Гоньямой-рекой, текущей вперед в бесконечном цикле полноводья и засухи. Его мысли не были мыслями, потому что мысли свойственны простым существам вроде людей. Что за нужда ему была в мыслях, если он существовал целые эпохи, вздуваясь и опадая, меняя русло и прогрызая себе дорогу в камне? Он был чистым движением и мощью, он был бесконечностью, он был течением.

Впервые магия Царя Без Лица не противодействовала магии Малика, а сплелась с ней. Поддерживая друг друга, они противостояли ожесточенным атакам Стражей. Усилив свои магические возможности силой обосуме, Малик соткал обладавших вещественностью черных воинов. Их оружие резало плоть и кость, как настоящее. Он управлял воинами с помощью воображения и изменял поле битвы по своему усмотрению, отвлекая внимание врагов. В это время высоко в небе, словно две звезды, Карина и Ханане сошлись в схватке.

Малику казалось, что он спал всю свою жизнь и по-настоящему проснулся только сейчас, когда магией менял мир по своему разумению. Теперь он понимал, почему его предки-фараоны завоевали Сонанде от берега до берега: когда ты испробовал вкус абсолютной власти, даже малую толику ее отдать немыслимо. Малик никогда не чувствовал себя более живым, чем сейчас в безумстве битвы, крови и огня.

Тени исступленно носились вокруг. В Малика вливалась их энергия, столетия неутоленного гнева. Появление нежити ослабило границу между мирами, и ничто теперь не мешало теням делать Малика орудием своей мести.

А затем Карина уничтожила чудовище.

Малик почувствовал, что это произошло. Ему показалось, будто сама ткань вселенной разорвалась вслед за существом, которое не должно было появиться в этом мире.

Он видел, как Карина и ее сестра опустились – почти упали – на выступ скалы у края озера. Обе были потрясены тем, что только что произошло, и не замечали, что в их сторону, прихрамывая, побежал Иссам. В руках его наливалось пламя, в глазах стояло отчаяние. Заклятие Стражей гнало его вперед, хотя ни Карина, ни нежить больше не представляли собой угрозы.