Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 79)
Впереди увеличивалось в размерах светлое пятно – это приближался выход из пещеры. Он почти добрался, осталось совсем чуть-чуть…
Он почти выбежал из пещеры, как вдруг кто-то схватил его за щиколотку.
– Чертов кекки! – взревел командир зиранцев. Он потащил Малика назад, навстречу смерти, – и тут за Маликом упала последняя аметистовая стена. Малик дернулся, его ногу по-прежнему обхватывала отрезанная по локоть рука капитана. Зиранские воины оказались в ловушке внутри горы.
Малик тупо посмотрел на обрубок. Снаружи эшранцы быстро расправились с немногочисленным охранным отрядом зиранцев, после чего принялись носить камни и ветки и заваливать ими запечатанный магией вход в пещеру. Если зиранцы не поймут, как открыть гору, – а для этого кто-либо из них, владеющий дараджатским, должен был запомнить мелодию и слова спетой Сивой песни, – они никогда не выйдут из пещеры.
Люди вокруг Малика радовались, но Малик стоял молча, ослабевший от пережитого потрясения.
Он не мог поверить, что они победили.
С большим трудом он осознал, что часть плана Карины сработала, – но сердце его уже рвалось на вершину горы. Он почувствовал в воздухе тлетворное дуновение, а магическая связь с Кариной донесла до него ее отчаяние. Времени терять было нельзя. Малик оторвал от ноги отрезанную руку и бросился к озеру, на помощь Карине.
46. Карина
Время как будто замедлилось, когда Ханане вытащила скипетр из брюха Фарида.
Он рухнул на землю, а она поднесла дрожащую окровавленную руку к лицу, как будто не веря в то, что сделала. Карина потрясенно смотрела на нее. Ей казалось, что все это какой-то сон.
Ханане издала гортанный, нечеловеческий крик. От нее во все стороны ударила волна магии. Карину сшибло с ног. Она скатилась по склону и чуть не упала в озеро.
Несколько мгновений назад перед ней была Ханане и был Фарид.
Теперь на земле лежал окровавленный труп, а на месте Ханане ревел страшный зверь. Прорывая гнилую, разлагающуюся плоть, вдоль всего его тела появились многочисленные ноги с копытами. У чудища было тело льва, сверкавшее чешуей, и голова овна с козлиными глазами. Голова была такая огромная, что закрывала солнце. Карина в ужасе смотрела, как нежить, разбрызгивая во все стороны кровь и расшвыривая внутренности, вгрызалась в останки Фарида.
Теперь Карина понимала, почему последнее знамение так долго не приходило – Ханане уже была им. Она была чудовищем, которое должно было привести материк к уничтожению, чудовищем, которое не могла остановить ни одна земная сила.
– Н-нет, Ханане, – прошептала Карина. Не слушаясь инстинктов, говоривших ей бежать отсюда как можно дальше, она поползла к зверю, который только что был ее сестрой. – Перестань.
Когда от Фарида ничего не осталось, кроме кровавого пятна на морде чудовища, оно повернуло к Карине свою огромную голову. Карина искала и не могла найти в его глазах хоть какой-то отблеск прежней Ханане.
– Ханане, в-все хорошо. – Она протянула к нежити руку – как укротители делают с крупными зверями, стараясь их успокоить. – Это же я.
Издав леденящий душу рев – как будто умирало в агонии множество живых существ, – чудовище бросилось на Карину.
Кто-то налетел на Карину сбоку, и они оба покатились по земле, избежав таким образом железных клыков нежити.
– Карина! – воскликнул Малик, поднимая ее на ноги. Она чуть не заплакала, увидев его. – Что тут произошло? Где Ханане?
Он все понял по застывшему на ее лице ужасу. Выстроившиеся на берегу Стражи наконец пришли в себя после смерти своего господина. Они взяли нежить в кольцо. По сравнению с громадным чудовищем их оружие казалось игрушечным.
– Арбалеты! – выкрикнул их командир.
– Нет! – крикнула Карина, когда в зверя вонзились десятки стрел.
Рев чудовища сотряс гору. Из его тела вышли и развернулись в воздухе два широких крыла, похожих на крылья летучей мыши. Тяжело взмахнув ими, оно поднялось в воздух. То место, где оно стояло, покрылось плесенью; прежде чистая озерная вода пошла черной пеной. Само существование нежити нарушало законы жизни. Все, чего касалось чудовище, умирало.
– Как его остановить? – прокричала Карина, когда зверь взгромоздился на призрачную колонну и снова заревел.
– Не знаю, – сказал Малик. – Царь Без Лица говорит, что в прошлом Обряд Обновления всегда совершался сразу после Обряда Воскрешения, и нежить не успевала переродиться. Он не знает, как с ней теперь бороться.
Стражи продолжали обстрел, и это разозлило тварь. Она слетела вниз, схватила одного воина за плечо и зашвырнула его за гребень скалы. Тот пролетел по воздуху и скрылся из виду. Небо затянуло алым и черным. Поднималась буря, на которую не могла повлиять даже Карина. Нежить махнула хвостом и разбила призрачную колонну. Малик заслонил Карину и рукой отбил летевший в их сторону осколок.
– Может быть, если мы завершим Обряд Обновления, оно опять превратится в Ханане? – сказала Карина, хотя в глубине души знала, что время для этого ушло. Перед ними последнее знамение, и проведение ритуала потеряло смысл.
Осознание пришло к ним одновременно: чтобы спасти Сонанде от этой твари, нужно убить ее.
Но как убить то, что уже мертво?
Стражи пустили в ход магию и этим только усугубили царящий вокруг хаос. Один из Стражей Сизигии Воды взметнул вверх черную воду озера, и хлынувшая на берег волна чуть не унесла Малика и Карину. Если так пойдет и дальше, то они погибнут не в пасти нежити, а в результате отчаянных попыток Стражей ее победить.
Карина собственной кожей чувствовала каждый обрушивающийся на тварь удар. Возможно, для всех остальных чудовище казалось олицетворением смерти, но ведь оно было ее
– Если в чудовище осталось еще хоть что-то от Ханане, – сказала Карина, – я должна попытаться до нее достучаться. Но для этого нужно отвлечь Стражей.
В темных зрачках Малика мелькнул страх, но он кивнул.
– Я этим займусь.
Она потянулась к нему и позволила себе на мгновение полностью раствориться в его объятиях, затем она побежала, быстрее и быстрее, высоко подпрыгнула и поднялась в небо на воздушной волне.
Несмотря на все ужасы, которые Карине пришлось пережить в последний час, ее охватила радость полета. Она поднималась все выше, используя воздушные течения не хуже иной птицы. Вершина горы стала видна ей целиком. Совсем как во сне Малика, – как давно это было, – из-за обряда озеро превратилось в бурлящий котел магической силы. Но царица, душа которой должна была укротить эту магию, еще не была принесена в жертву, и магическая буря усиливалась, втягивая в себя все бо́льшие массы воздуха.
Сверху отряд Стражей казался белым пятном, а Малик – небольшой точкой, быстро движущейся им навстречу. Как бы она хотела сейчас оказаться рядом с ним и встретиться с врагом лицом к лицу! Но это было невозможно – впереди ее ждала схватка с нежитью.
– Ханане! – изо всех сил закричала Карина. Что, если она ошиблась и в этом жутком теле не сохранилось ничего от ее сестры? Ханане не могла бы издавать этих леденящих кровь звуков; она не могла бы, словно тряпичных кукол, подбрасывать воинов в воздух. Что, если ничего не остается, кроме как убить это чудовище?
Карина пением разбудила небо – так эшранцы пением будили гору, – и оно проснулось не в лучшем расположении духа. На нежить сплошной стеной обрушился ливень, который запросто утопил бы менее могущественное существо, но та только отряхнулась. Она издала пронзительный скрежет. В Карину ударила магическая волна, выбила из-под ее ног поддерживавший ее ток воздуха, и она, переворачиваясь в воздухе, полетела вниз.
– Давай, ты справишься, – пробормотала Карина и, как учил ее Каракал, остановила свое падение вертикальным порывом ветра. Нежить раскрыла крылья и взмыла в небо. Словно огромная хищная птица, она погналась за Кариной. Принцесса нырнула вниз и пролетела над головами Стражей, сражавшихся с сотканными Маликом воинами в черных доспехах.
– Малик, помоги! – воскликнула она. Его магия прокатилась по горе, и они будто оказались в ином месте. Вместо серых склонов и зеленых лугов их окружал теперь золотой песок и красные скалы. Они переместились в пустыню Оджубай. Стражи в растерянности озирались по сторонам. Даже Карина, знавшая, что это всего лишь иллюзия, поразилась тому, насколько реальным казался новый ландшафт.
Она бросила в нежить плотный ломоть ветра, и та уклонилась. Чудовище приземлилось на скалу с плоским верхом, и камень под ее ногами немедленно осыпался – иллюзия разрушалась от его прикосновения.
Магия Малика создавала мир, а нежить губила его – созидающая сила против силы разрушающей. Мимо Карины просвистело облако острых градин и вонзилось чудовищу в бок. Оно взревело от боли. Кто-то прижался спиной к спине Карины.
– Сколько раз зарекался вмешиваться в царские дела! – крикнул Каракал. Спина к спине, двое завенджи Знака Ветра создали вокруг себя пузырь из плотного воздуха. Тварь принялась рвать преграду окровавленными когтями. С каждым ее ударом защита слабела.