Розалин Сильвер – Чарующая Магнолия (страница 9)

Магнолия притихла, будто расшалившийся щенок, вдруг столкнувшийся нос к носу с грозным старым задирой-котом, победителем множества уличных драк.

– Пиренейские войны? – повторила она. – Мне показалось, что вы… слишком молоды для них.

– Это комплимент, мадемуазель? Нет, как раз тогда мне исполнилось восемнадцать лет – и я сразу же отправился на войну, преисполненный радужных надежд. Знаете ли – возможность совершить подвиг, прославиться на века! – Эллиот говорил с лёгким оттенком горечи. – А в итоге я вернулся домой спустя десять месяцев из-за тяжёлого ранения.

– Как хорошо, что вы остались живы! – воскликнула девушка, и, будто устыдившись своей эмоциональности, шутливо добавила: – Иначе мне пришлось бы ночевать в стоге сена, питаться сухарями и идти пешком, – она ласково погладила по шее свою серую кобылу.

– Если рассматривать ситуацию с такой стороны, то, конечно, большая удача, что я не погиб! – засмеялся Эллиот.

И только тогда до него внезапно дошло, о чём они разговаривают с Магнолией.

– Для француженки вы на удивление лояльно относитесь к англичанину и бывшему военному, мадемуазель, – промолвил Эллиот подозрительно.

Мэг предательски покраснела.

– Я… роялистка, – выдавила она. – И не питаю к Наполеону никаких тёплых чувств! И вообще, я против войны. Ненавижу насилие, кровь и смерть! Да и вы не виноваты в том, что вы англичанин.

– Наполовину шотландец, – напомнил Эллиот.

– Ах, да: как я могла забыть! Кажется, шотландцы терпеть не могут англичан, верно? Но для жителей континента что одни, что другие – без разницы. Должно быть, это обидно для вас!

– Скорее, немного раздражает.

– Понимаю! А кто из ваших родителей имеет шотландские корни, мама или отец? Кстати, разве Мередит – не валлийская фамилия?

Эллиот взглянул на неё с заметно возросшим уважением.

– Вы знаете даже про Уэльс? Неожиданная осведомлённость для француженки!

– Среди моих предков были англичане, – девушка внезапно нахмурилась и поспешила вернуться к своему вопросу: – Так что же с вашими шотландскими родственниками?

– Моя мама была родом из Шотландии.

– Она умерла? Ох, я вам соболезную!

– Это случилось давно. Не прошло и года после моего рождения: так что я не знаю, чего был лишён. Быть может, так даже лучше. Я знаю мать только по портретам: судя по ним, она была красавицей. Среди домочадцев ходят слухи, что отец называл её Дикой Розой Шотландии. Наверное, хотел вскружить ей таким образом голову.

– Как романтично, – вздохнула Мэг мечтательно.

«Скорее, банально», -скептически подумал Эллиот.

– Если хотите, мадемуазель, я буду именовать вас «Дикая Магнолия Нормандии», – ответил он как можно более серьёзным тоном.

Мэг снова покраснела. Затем фыркнула.

– Какая нелепость! – воскликнула она. – Не говоря уже о том, что называть так своего слугу – более чем странно, мистер Мередит!

Он усмехнулся.

– Вы, как всегда, правы, мадемуазель. Что ж, я очень рад, что вы не собираетесь преследовать меня из-за принадлежности к проклятому племени англичан! У меня сложилось впечатление, что жителей Британских островов не жалуют ни роялисты, ни бонапартисты. И вчера своим враждебным видом вы лишь подтвердили мою теорию!

– Я сужу о людях по их делам, а не национальности, – в смущении откликнулась девушка.

– И правильно делаете, – кивнул Эллиот.

Некоторое время они молчали. Слышался лишь приглушённый перестук лошадиных копыт и звонкие птичьи трели в кронах деревьев, одетых в нарядные ярко-зелёные уборы листвы.

– Неужели вы совсем-совсем нигде не бывали? – спросила Мэг минут через пятнадцать, не удержавшись. – Вы выглядите, как заядлый путешественник!

– В самом деле? Ну, хорошо, признаюсь, ретивый инквизитор: вы правы, я был в Америке.

– В Америке! – воскликнула Магнолия с восторгом. – Неужели? Вы видели индейцев? А диких мустангов? А хлопковые плантации и чернокожих рабов?

– Боюсь, что на самом деле Соединённые Штаты не столь колоритны, – отшутился молодой человек. – Да, кое-что из перечисленного вами я видел. Мой кузен владеет весьма преуспевающей плантацией в Джорджии; я был у него в гостях.

– И какой вам показалась Америка?

– Невыносимо жаркой и пыльной. Большую часть времени я провалялся в своей комнате, полумёртвый от жары, хотя кузен Джордж уверял меня, что лето прохладное! Я так и не понял, говорил он это серьёзно или же потешался надо мной. Самое удивительное, что ночами в той части страны действительно очень холодно, температура падает сразу на несколько десятков градусов. Это стало для меня большим сюрпризом, когда я решил заночевать возле костра под звёздами!

– И неприятным, должно быть. Как интересно! Хотелось бы мне побывать за океаном хоть раз в жизни! Расскажите ещё что-нибудь, Эллиот, пожалуйста! – воскликнула Мэг с энтузиазмом, и молодой человек, улыбнувшись, подчинился её просьбе.

В разговорах: дружеских, непринуждённых и затрагивавших исключительно отстранённые темы, – дорога показалась Эллиоту и Мэг короче. Путешествовать верхом тоже было гораздо удобнее, чем на своих двоих, и девушка повеселела. Наверное, Эллиота ей послало само Провидение! Кто знает, сколько времени добиралась бы она до Бордо без его помощи! Мэг вспоминала, как в Гавре, подсчитывая по карте расстояние до пункта назначения, с леденящим ужасом понимала, что преодолеть ей предстоит добрых полтысячи километров.

С Эллиотом это уже не представлялось такой страшной и невыполнимой задачей.

Вежливый, добродушный и галантный, он оказался очень приятным спутником. На людях, когда Мэг приходилось прикидываться его слугой, усердным растяпой Мартином, девушка превосходно чувствовала, какую неловкость испытывает мистер Мередит, строго соблюдая субординацию. Видимо, ему, воспитанному и учтивому английскому джентльмену, претило поручать хрупкой девушке благородного происхождения чистить его заляпанные грязью сапоги или выносить ночной горшок (с подобными сугубо личными просьбами, конечно, Эллиот к Мэг не обращался). Но иногда Эллиот явно наслаждался своей ролью «господина». С особым удовольствием он принимал такие услуги, как завтрак, поданный прямо в постель, или по-женски придирчивое отношение Мэг к его внешнему виду. Шейный платок теперь завязывала исключительно она (Эллиот коварно ссылался на боль в раненой руке); Мэг была готова даже включить в свои ежедневные обязанности его бритьё, но молодой человек здраво рассудил, что Магнолия может перерезать ненароком ему горло: не из злых побуждений, но по неопытности.

Однажды (Мэг потом дулась на него весь остаток вечера), на одном из постоялых дворов Эллиот, легонько подтолкнув девушку, взглядом указал ей на служанку, платье которой скорее подчеркивало, чем скрывало пышные формы, и выразительно подмигнул Мэг. От служанки этот красноречивый обмен мнениями между привлекательным джентльменом и его неказистым мальчишкой-слугой не укрылся, и во время ужина она постоянно вертелась возле Эллиота, призывно улыбаясь, покачивая крутыми бёдрами и наклоняясь так низко, что Мэг опасалась, не вывалится ли содержимое декольте девушки на стол. К ещё большему возмущению Мэг, взглянув на неё саму, служанка хмыкнула и глубоким грудным голосом снисходительно объявила, что у неё «худенький маленький мальчик вызывает исключительно материнские чувства» и что его «не мешало бы подкормить».

Мэг не сомневалась, что Эллиоту пышнотелая мадам предложила услуги совершенно другого рода, и утром входила в его комнату с опаской. Но Эллиот, пребывая в полном одиночестве, сосредоточенно брился, заглядывая в осколок зеркала, и вид имел чрезвычайно весёлый и самодовольный: быть может, служанка всё-таки наведывалась к нему ночью.

– Вы всё ещё не жалеете, что связались со мной? – шутливо осведомился Эллиот, уже когда Везувий и Фиалка снова бодро застучали копытами по дороге. – Должно быть, так утомительно ехать верхом часами подряд! А эти унылые постоялые дворы? Не знаю, как обстояли дела у вас, но моя кровать была ужасно жёсткой и неудобной, а кресло шаталось. Я уже молчу о местной еде! Искренне сожалею, мадемуазель, что по моей вине вы вынуждены выносить столь скверные условия!

Девушка рассмеялась.

– Я непритязательна! А вот вы жалуетесь подозрительно много для человека, побывавшего на войне. Вы ведь не какой-нибудь там изнеженный граф!

Эллиот вздрогнул.

– Что, простите? – спросил он рассеянно.

– Конечно, вы не представлялись мне по полной форме, но почему-то мне кажется, что обладатель титула не стал бы воевать на Пиренейском полуострове, гостить в Джорджии у кузена или же путешествовать по Франции в одиночестве.

– Да, -Эллиот улыбнулся. – Графы живут так скучно, не находите? Колесят целыми днями из Палаты лордов в клубы для джентльменов, из клубов – на балы и приёмы, с балов и приёмов – в ветшающие родовые поместья, чтобы узнать, у кого из арендаторов прохудилась крыша, а у кого родился младенец, и из родовых поместий – снова в Палату лордов. Можно застрелиться от тоски!

Мэг нахмурилась, о чём-то размышляя, затем улыбнулась.

– Разве у англичан не принято целыми днями скучать? – ответила она весело. – Я думала, они только и делают, что сидят в гостиной, печально уставившись из окон на дождь, пьют чай и обсуждают короля Георга⁷.

– А как же проводят время французы? – заинтересовался Эллиот.