Розалин Сильвер – Чарующая Магнолия (страница 15)

– Наверное, мужчины часто сравнивают вас с прекрасным ангелом, – вырвалось у Эллиота.

Мэг повела себя необычно. Вместо того, чтобы кокетливо улыбнуться в ответ, она бросила на Эллиота взгляд, полный смущения, недоверия и даже тревоги.

– Вовсе… нет, – пробормотала она, запинаясь. – Почему вы так решили?

Эллиот растерялся.

– По-моему, это сравнение напрашивается само собой. Неужели никто прежде не награждал вас таким избитым и тривиальным комплиментом? Очаровательная миниатюрная блондинка… Видимо, французские мужчины более красноречивы и изобретательны, чем англичане!

– Я… мало общалась с мужчинами, – Мэг говорила тихо, не поднимая глаз. – Но те, которых я хорошо знаю, точно не считают меня прекрасным ангелом.

– Ваш дядя, например? Должно быть, он невыносимый человек!

– Да, – ответила Мэг тускло и безжизненно. Её пальцы ловко завязали из концов полос ткани аккуратный бант. – Вы правы. Невыносимый, – она быстро оглядела повязку на его руке.

– Он обижал вас, Мэг?

Она вскинула на него глаза, полные сомнения, и так же быстро отвела взгляд.

– Это теперь уже неважно. Надеюсь, что избавилась от него навсегда!

– Уверен, у вас была серьёзная причина, чтобы убежать из дома: одной и почти без денег.

Эллиот говорил ласково, без тени насмешки или недоверия, но почему-то именно его участливый тон заставил девушку вздрогнуть. Ей так хотелось довериться ему, поделиться с Эллиотом грузом своих проблем! Но Мэг понимала, что не имеет права так поступать. Они с Эллиотом всего лишь случайные попутчики, которые, добравшись до Аквитании, расстанутся навсегда. Ему не следует открывать слишком многое.

– Вы бы тоже убежали, окажись вы на моём месте, – Мэг, отстранившись, нервно сцепила руки перед грудью. – Даже ещё раньше… потому что вы решительный и смелый, а я – нет.

– Чтобы покинуть дом, нужна настоящая смелость, – с уважением сказал Эллиот, хотя и подумал: «или настоящее безумие». Кто же перед ним: несчастная жертва чьей-то жестокости или же девушка со слишком богатым воображением, видящая грозных великанов в ветряных мельницах?

– Я ведь не ушла из дома насовсем! Я имею в виду… я отправилась к другим моим родственникам. Конечно, если бы мне было некуда пойти, я бы никогда не решилась покинуть дом дяди. Или же… Нет, это было бы лишено смысла! Куда податься девушке, у которой нет ни денег, ни друзей? Мне совершенно не к кому больше обратиться, кроме моих родственников в Аквитании: дядя об этом позаботился! Я жила в его загородном поместье, как… – бледная улыбка скользнула по губам Мэг, – как принцесса в башне, охраняемая злобным драконом.

– И ждали прекрасного принца? – Эллиот любовался тем, как лучи солнца играют в её волосах, заставляя их вспыхивать золотом.

– Ждала, пока не поняла, что жизнь – это не сказка! Мой принц так и не появился, и я решила спасти себя самостоятельно.

Эллиот неожиданно поймал себя на глупой мысли, что хотел бы стать прекрасным принцем, совершающим подвиги ради Магнолии. Во всяком случае, один подвиг ему действительно хотелось совершить: свернуть шею её отвратительному дядюшке. Даже если Мэг принимала всё чрезмерно близко к сердцу, он явно не претендовал на роль невинного агнца.

– Вы неплохо справляетесь. Пожалуй, если бы все принцессы были такими самостоятельными, необходимость в отважных принцах и рыцарях бы отпала!

Мэг улыбнулась.

– А может, это просто рыцари и принцы обленились?

Эллиот изучал взглядом серебристую глубину её глаз, прежде чем нежно ответить:

– Если бы до меня дошли слухи о прекрасной принцессе Мэг, я немедленно бросился бы ей на выручку, – подняв правую руку, перевязанную, он медленно, словно боясь спугнуть девушку неосторожным движением, коснулся её щеки. Мэг замерла, но не отстранилась. Глаза её широко раскрылись. Эллиот провёл тыльной стороной пальцев по её коже: очень нежной и гладкой… словно лепестки магнолии. Интересно, тот, кто дал ей имя, задумывался о том, насколько оно подходит девушке? Мэг сама была, словно прекрасный и хрупкий цветок, нуждающийся во внимании и заботе.

Эллиота непреодолимо влекло к ней. Впервые он видел в Мэг не озорную девочку, ради забавы переодевшуюся в мальчишеские вещи и играющую роль его слуги, а красивую юную девушку. Которая смотрела на него, не произнося ни слова, словно заворожённая его взглядом и прикосновением.

Это длилось не дольше нескольких секунд, хотя время для обоих будто бы замерло. Затем Мэг, вздрогнув, подняла руку и мягко отстранила его ладонь от своего лица.

– Вы… очень галантный. Но… вы не должны…

Она не договорила. Мэг умолкла, но её глаза были красноречивее всяких слов. И Эллиот читал в них нечто прямо противоположное по смыслу тому, что только что пыталась сказать девушка.

Не сомневаясь больше, он подался вперёд, наклонив голову вправо. Мэг не отстранилась с холодной вежливостью, не отпрянула в ужасе, а, напротив, смело встретила его губы. Судя по её застенчивости и неуверенности, для Магнолии это был первый поцелуй, а потому Эллиот не стал проявлять излишнюю настойчивость, хотя и испытывал сильный соблазн дать волю неожиданно вспыхнувшей страсти. Губы девушки оказались такими мягкими и дразнящими…

Эллиот опомнился от резкой боли в раненой ладони. Каким-то образом их с Мэг пальцы оказались переплетёнными, и девушка случайно сильнее сжала его руку, причинив ему боль – ненамеренно, конечно, – и вернув тем самым Эллиота к реальности.

Эллиот был не меньше Магнолии потрясён внезапно обрушившимся на него водоворотом чувств. С опаской он взглянул на девушку: вдруг Мэг – чего вполне стоило ожидать – сердится? Или же приведена его вольностью в ужас? Чего ему ожидать: её панического бегства или разъярённой пощёчины?

Но в глазах девушки читался нескрываемый восторг. Мэг смотрела на него так, словно Эллиот был неким предметом, которым Мэг владела уже очень давно, но только сейчас неожиданно открыла какие-то его чрезвычайно полезные свойства, а по её лицу расползалась рассеянная и довольная улыбка.

Эллиот понятия не имел, что делать дальше. Извиниться? Нет, ни в коем случае: однажды он уже совершил роковую ошибку, попросив прощения у женщины за то, что поцеловал её, и заявив, что сожалеет о случившемся. Сделать вид, что ничего и не было? Или поддаться распространявшемуся в его душе острому желанию снова прильнуть к устам Мэг? Просто преступление, что до сих пор её никто не целовал!

Он так и не решил, какой линии поведения придерживаться, когда Мэг с радостным удивлением воскликнула:

– Надо же! Оказывается, поцелуй может быть приятным!

– В смысле? – удивился, в свою очередь, молодой человек.

Мэг, прежде державшаяся с восхитительным самообладанием, теперь густо покраснела.

– Я думала… Когда меня целовал мой кузен… это было отвратительно, – она брезгливо поморщилась, вспомнив слюнявый грубый поцелуй кузена Филиппа. – И я подумала… ну, что это всегда так неприятно. Я глупая, правда? – Мэг виновато улыбнулась.

Ага, подумал Эллиот, на сцене появилось ещё одно действующее лицо – кузен Магнолии, не умеющий целоваться. И… так её всё-таки целовали?! Эллиота захлестнула ярость; внезапно он понял, что готов убить нахала, посягнувшего на нежные губы Мэг!

– Кузен… Сын вашего дядюшки, нужно полагать? – он постарался выбросить из головы все лишние и неуместные мысли.

– Да, – Мэг снова поморщилась, словно они говорили о поедании червяков, а не об её близком родственнике. – Сын дяди, кузен Филипп.

– Так вы из-за него сбежали? Он… приставал к вам? – в голосе Эллиота зазвучали грозные нотки. Что посмел этот мерзавец сделать с Мэг?

– Нет, нет, – поспешила успокоить его Мэг. – То есть, он приставал ко мне однажды… это было давно. Филипп редко бывает в загородном доме дяди, ему больше нравится жизнь в столице. К тому же, он учится в университете, готовится унаследовать титул. Он младше меня на два года. Как-то раз кузен Филипп приехал в наш загородный дом, и… обнаружил, что я из робкой испуганной девочки превратилась в такую же робкую и испуганную девушку. Ему пришлась по душе эта перемена, хотя, не думаю, что он счёл меня ошеломляюще красивой. Но я показалась ему достаточно симпатичной для того, чтобы увлечь меня в какой-то тёмный уголок, поцеловать, и… – Мэг покраснела. Было безумно стыдно вспоминать о бесцеремонных руках кузена, блуждавших по её телу. Ничего более отвратительного с Мэг не случалось.

Эллиот процедил некое весьма нелестное слово в адрес кузена Филиппа.

– О, нет: ничего предосудительного он не сделал! Когда он меня поцеловал, я… почувствовала такое отвращение и гнев, что принялась отбиваться от него… и… случайно ударила его коленом… э-э… в чувствительное место, – Магнолия снова покраснела, хотя в её глазах и мелькнул шаловливо-торжествующий огонёк.

– Я должен был бы по-мужски посочувствовать вашему кузену, но почему-то мне этого делать не хочется, – улыбнулся Эллиот.

– После этого он сразу же потерял желание продолжать со мной близкое общение. Слава богу!

– И больше к вам не приставал?

– Да, я тоже боялась, что он захочет мне отомстить, когда… придёт в себя. Я пожаловалась на него дяде, и тот серьёзно поговорил с Филиппом. Он запретил ему вести себя со мной так несдержанно, даже заставил Филиппа извиниться! Было заметно, что Филипп очень недоволен, но больше он ко мне не приближался.