Роза Рай – Надежда (страница 9)
Сергей всё это время не отводил от неё взгляда, его ум лихорадочно работал, взвешивая каждое слово, каждый намёк.
— Хорошо, — наконец кивнул он, и в его глазах читалось уже не просто согласие, а жгучее любопытство. — Договорились. Вы получаете доступ ко всей информации. А мы получаем вашу экспертизу. Но помните — я буду следить за каждым вашим шагом.
Максим вышел из кабинета следом за Верой, всё это время пытаясь осмыслить услышанное и понять, что же делать. Эта девушка принесла с собой не просто информацию. Она принесла с собой бурю. И он чувствовал, что находиться в её эпицентре будет смертельно опасно.
Глава 11: Догадки
Максим вновь мчался по знакомой дороге к дому Надежды. Вечерний лес по обе стороны от дороги сливался в сплошную чёрную стену, которую прорезали лишь фары его внедорожника. В голове стучало: «Вера, Вера, Вера…». Её знания ставили под угрозу существование его семьи. Его близких! И это Максима не устраивало. Нужно было что-то решать. И именно Надежда могла помочь ему придумать выход.
Он влетел в гостиную, снимая на ходу куртку. Запах старого дерева, воска и книжной пыли, обычно такой успокаивающий, сегодня казался удушающим. Надя, как обычно, сидела в своём кресле с книгой, но, увидев его взволнованное лицо, мгновенно отложила её. Чёрная кошка недовольно фыркнула и спрыгнула с её колен.
— Надя... ты не представляешь... — голос Максима сорвался, он стоял на пороге, сминая в руке куртку, будто не решаясь войти дальше. Его обычная уверенность куда-то испарилась.
— Макс, что-то случилось? — готовясь к худшему, она мгновенно посерьезнела.
— Да, — он выдохнул. — У Сергея теперь есть... эксперт.
Он на одном дыхании выложил всё: появление этой незнакомки, её разговор с Сергеем, её детальные знания о Верхних и Низших.
— Она знает, Надя! Знает про Прорыв, про активацию, все детали. Но говорит об этом как исследователь. А Сергей… слушает её, открыв рот.
Надя медленно поднялась с кресла. Её лицо стало непроницаемым.
«Вера...» — имя показалось удивительно знакомым, словно тень старой подруги из прошлой жизни. Где-то в глубине памяти, заваленной пеплом столетий, что-то шевельнулось. Она резко встряхнула головой, отгоняя ощущение. Чего она хочет?...
— Сергей похоже верит ей. Она знает такие детали, которых нет ни в одном архиве. Тебе бы встретиться с ней.
— Встретиться? Нет. Ни за что. — Голос Нади дрогнул, выдавая неожиданную для неё самой панику. Она сделала паузу, чтобы взять себя в руки. — Слишком рискованно. Одно неверное слово, один мой запах... и она всё поймёт. Раз она такая подготовленная, она легко догадается.
— Тогда что делать? Игнорировать?
— Наблюдать, — тихо, но твёрдо произнесла Надя. Её голос был ровным, но решительным. — Твоя задача — быть её тенью в участке. Записывай каждое её слово, каждую реакцию. К кому она подходит, на что смотрит дольше трёх секунд, что пьёт, как дышит. Узнай, где она живёт. А мне… мне нужно подумать, как к ней приблизиться, не выдавая себя...
Она не договорила, но Максим понял. Он задумчиво наклонил голову набок, нахмурил лоб и устремил взгляд в тёмное окно. Охота продолжалась, но теперь они были вынуждены вести её скрытно, из тени. И их добычей стала загадочная женщина по имени Вера, чьё появление грозило перевернуть всё с ног на голову.
Глава 12: Искушение
Кровь стучала в ушах так громко, что перекрывала скрип паркета. Максим, не видя ничего перед собой, шёл по коридору, прокручивая в голове безжалостные формулировки Веры. Он не заметил, как от стены, где висел старый и местами поблекший портрет их прабабки, отделилась и поплыла ему навстречу чересчур настоящая и плотная тень.
Они столкнулись на повороте.
Его плечо с силой пришлось в её гибкую фигуру, заставив её сделать шаг назад, но не потерять равновесия. Она отшатнулась с преувеличенной театральностью, хотя её реакции мог позавидовать любой известный рекордсмен-легкоатлет. Она могла избежать столкновения, но не сделала этого.
— О чёрт! — выдохнул он, инстинктивно хватая её за руки, чтобы удержать от падения.
Её тело, вопреки воле, на мгновение застыло в этой близости, впитывая тепло его рук, знакомый запах кожи, смешанный с дорогим одеколоном. Она позволила ему подхватить себя, на миг оказаться в его крепких, взволнованных объятиях. Ей, древней и могущественной, вдруг до боли захотелось почувствовать эту мимолётную, обманчивую опору — иллюзию, что она может быть просто женщиной, а он — просто мужчиной.
— Теряешь хватку, Лена, — тут же съязвил он, стараясь вернуть себе маску балагура и отстраняясь. Спиной он почувствовал шершавые, холодные обои. Глухой тупик семейного коридора вдруг показался ему точной копией их отношений. — То свидетелей оставляешь, то под ноги кидаешься. Старость не радость?
Она не рассердилась. Вместо этого на её губах расцвела медленная, сладкая и ядовитая улыбка. Она сделала шаг вперёд, заставляя его инстинктивно прижаться к стене.
— А ты уверен, Максик, что я оказалась у тебя на пути случайно? — Она томно провела пальцем по пуговице его рубашки. Её алый ноготь, отливающий кровавым блеском, чуть задержался на ткани, и ему показалось, что вот-вот — и он разрежет её и вопьётся в кожу. Нежность и угроза слились в одном движении. — Может, я просто искала повод узнать, так ли ты устойчив, как пытаешься казаться?
«Сожги её взглядом», — приказал себе Максим, но глаза уже предательски скользнули вниз, к линии её губ. Он ненавидел этот румянец, позорный жар, который она одним лишь присутствием вызывала на его коже. Ненавидел то, как его тело, воспитанное ею же с пелёнок, отзывалось на неё с такой животной страстью, будто не ведая, что за этой оболочкой скрывается не женщина, а стихия, способная его уничтожить.
— Брось, — сдавленно и смущённо буркнул он.
Елена довольно хмыкнула, отступив и давая ему передышку. Только теперь он окинул её взглядом. Маленькое чёрное платье, облегающее, как вторая кожа. Алые, соблазнительно пухлые губы. Она была воплощением ночного соблазна, готового выйти на охоту.
— Лена, слушай, — голос Максима утратил всю игривость. Он с силой отвёл взгляд от её губ, подведённых так ярко, словно она только что кого-то загрызла, и заставил себя сосредоточиться на глазах. На опасности. — Тебе правда стоит залечь на дно. Всё очень плохо.
Он кратко, чётко изложил суть: консультант Вера, её знания, их с Надей теория. При слове «консультант» в глазах Елены на мгновение вспыхнул не тревожный, а охотничий интерес. Но последующий рассказ с подробностями заставил этот огонь погаснуть, зрачки сузились и наполнились жёлтым свечением. Её лицо стало маской — прекрасной, но безжизненной.
— Да. Она права, — её голос был ровным и лишённым всяких эмоций. Она повернулась, чтобы идти, её движения стали грациозными и беззвучными, как у хищника. — Думаю, мне лучше пойти к ней. Сделаю для неё горячий шоколад с маршмеллоу. Она это любит.
Она уже почти скрылась в тени коридора, но обернулась на прощание. На её лице снова появилась та ехидная, опасная улыбка. Она считывала боль и желание в его глазах. Пронзительная, знакомая жалость к нему кольнула её под сердце. Но тут же сменилась куда более горькой и привычной жалостью к себе. Елена мгновенно сконцентрировалась на своей, пойманной в капкан, вечно молодой душе. Она была обречена хотеть то, что никогда не сможет себе позволить.
— И никакой охоты, Максик, обещаю, — бросила она, и её голос наполнился игривыми нотками. — Но кто же мне теперь компенсирует недостающее мужское внимание?
Она бросила на него многообещающий, прожигающий взгляд, прекрасно зная, что каждый такой взгляд — это ещё один гвоздь в крышку их общего гроба, но Елена была не в силах остановиться.
Максим в очередной раз покраснел, чувствуя знакомое досадное жжение в жилах. Он смотрел в спину исчезавшей в темноте Елены и думал о той бездне, что лежала между ними. Она была не просто из времени и трупов. Она была из одиночества, которое он, смертный, не мог даже вообразить. И самое ужасное было в том, что, глядя на неё, он понимал: она уже давно смирилась со своим одиночеством. А он всё ещё пытался до неё дотянуться.
Глава 13: Тихая гавань
Дверь в комнату Надежды была приоткрыта. Елена, сменившая вызывающее платье на мягкие бархатные брюки и просторный свитер, несла поднос с двумя кружками дымящегося горячего шоколада, украшенного шапкой воздушного зефира.
Она замерла на пороге. Надя сидела в глубоком кресле у окна, обхватив колени руками. Подбородок её упирался в колени, а взгляд, полный вековой тоски и тревоги, был устремлён в тёмное стекло, где отражались лишь огоньки загородной ночи. На ней было её любимое лёгкое платье цвета мха — цвета спокойствия и умиротворения, которые она так редко сейчас ощущала.
Елена бесшумно вошла, поставила поднос на столик и устроилась в соседнее кресло, поджав под себя ноги. Она решила сделать вид, что заинтересованно изучает корешки бесконечных книг, составленных в старинных шкафах, давая Наде возможность собраться с мыслями.