Роза Рай – Надежда (страница 8)
Вера ликовала внутри. Этот поцелуй, этот взгляд, эти слова! Они были лучше всех её смелых надежд. Её сердце пело.
— Алексей... — её голос прозвучал чуть тише обычного, но ясно и без дрожи. Она позволила себе робкую улыбку, глядя ему в глаза. — Мы все так рады вашему возвращению. И будьте уверены, — она чуть наклонила голову, изящно извлекая свою руку из его ладони, хотя каждой клеточкой жалея об этом, — в моей привязанности к вам, дорогой друг нашего дома, ничего не изменилось.
Она сказала именно то, что полагалось сказать молодой девушке в такой ситуации. Она мечтала, она надеялась, что Алексей сумел разглядеть за этими правильными словами бурю чувств и то трепетное счастье, что он только что ей подарил. А его ладони... они запомнились ей как самое тёплое прикосновение в жизни.
— Ну хватит уже церемоний! — весело прервал затянувшуюся паузу Александр, хлопая Алексея по плечу. — Иди сюда, рассказывай, как тебе удалось вырваться из имения! Отец, небось, замучил хозяйственными отчётами?
Глава 10: Неудобные вопросы
Тишину в кабинете Сергея нарушало лишь мерное тиканье настенных часов и шелест страниц в папке, которую он медленно перелистывал. Сергей сидел за своим столом, его изучающий, тяжёлый взгляд переходил с Веры на Максима и обратно. Максим небрежно развалился в кресле напротив, но эта поза была обманчива — внутри он был собран, серьёзен, напряжён. Вера сидела в соседнем кресле с неестественно прямой спиной, её пальцы бессознательно сжимали ручки кресла. Взгляд был отстранённым и холодным, устремлённым в какую-то точку на стене позади Сергея, будто она видела там не стену, а иные миры.
С глухим стуком Сергей отложил папку.
— Итак, Вера. Ваша должность — «консультант». Ваши методы — пока что загадка. А ваш взгляд... — он сделал паузу, подбирая слова, — говорит, что вы видели такие вещи, от которых у моих самых бывалых оперативников в лучшем случае пошла бы пенсия. Вы утверждаете, что знаете, что это за тварь хозяйничает в нашем городе?
Вера не моргнула. Её холодный взгляд медленно скользнул по лицу Сергея, потом остановился на Максиме, заставив того невольно выпрямиться.
— Раз вы ведёте это дело и не хотите отступать, я должна рассказать вам о Прорыве. Хотя предупреждаю — вам безопаснее было бы держаться от неё как можно дальше.
Максим почувствовал, как кожа на спине сжалась в мелкую сеть. Он сделал глоток из почти опустевшей кружки, лишь бы занять чем-то руки и выиграть секунду на то, чтобы скрыть напряжение.
— Прорыв? — фыркнул он с преувеличенным, почти карикатурным недоумением. — Это что, трубу с монстрами где-то прорвало, и они к нам попали?
— Вы смеётесь, молодой человек, но смеётесь зря, над тем, чего не понимаете, — Вера откинула со лба выбившуюся прядь волос. Её движение было резким, почти нервным. — Это не война, — голос Веры дрогнул, и она вдруг посмотрела не на Сергея, а на Максима. — Скорее тихий апокалипсис. Барьеры истончились. И сквозь трещины хлынула скверна. Она искала выход, искала, кем завладеть. И находила самое незащищённое, самое чистое — нерождённых детей, младенцев. Вселялась в них, затаивалась, ждала своего часа.
— Значит, в детские души… — медленно произнёс Сергей, и в его голосе смешались ужас и понимание. — Продолжайте, Вера.
— «Низшие» или по-другому «твари Скверны» — это не просто монстры. Это люди, сломленные в момент насилия. Их человечность умирает, оставляя только голод. Я… я видела это сотни раз. И каждый раз — одно и то же.
— А если нет? — тихо спросил Максим.
— Что?
— Если не одно и то же? Если кто-то может удержаться? Если в них остаётся что-то человеческое?
Вера побелела. Её пальцы сжались в кулаки.
— Вы рассуждаете как ребёнок, Максим. Разве тьма терпит компромиссы.
— А вы — как палач, который никогда не ошибался.
Тишина стала вязкой. Сергей переводил взгляд с одного на другого.
— Хватит, — сказал он. — Вера, продолжайте. Но учтите: Максим — мой напарник. И если у него есть сомнения, я хочу их слышать.
— И вы не сказали, почему случился этот Прорыв, — вставил Максим.
— Кто-то — неважно, случайно или намеренно — повредил древнюю печать. Говорят, это был ритуал мести, подпитанный кровью и ненавистью.
— Кто? — тихо спросил Максим.
— Точно неизвестно, — Вера пристально посмотрела на него. — Легенды называют его Князем Теней. Но это лишь имя из старых сказок. Я не знаю, существовал ли он на самом деле.
— И что, эти дети… они с самого рождения монстры? — спросил Сергей, и в его обычно твёрдом голосе впервые прозвучало не просто любопытство, а нечто большее — почти мистический интерес.
— Нет. До поры до времени это самые обычные люди, почти. Они растут, живут, любят, страдают. Но внутри, в самой глубине, дремлет чужая негативная энергия. Она ждёт своего часа. Искушает. Триггером становится экстремальный стресс, запредельная ярость. Но чаще всего — акт жестокого насилия над ними. Тогда последний внутренний барьер рушится. Происходит... активация. Истинная сущность вырывается наружу, подавляя человеческую, как сорняк заглушает цветок. И этот процесс необратим. Как выключить свет в комнате. Включить его уже нельзя.
— Чего они хотят? Мирового господства? — в голосе Максима вновь попыталась прозвучать ирония, но она вышла плоской и фальшивой.
— Всё гораздо проще и страшнее. Охота. Голод. Их пища — жизненная сила, заключённая в свежем, только что вырванном сердце. Человеческое — идеальный вариант, оно даёт им силу, насыщает. Животные... лишь заглушают голод, как пустой рис. Они не могут долго жить среди людей, не выдавая себя, поэтому уходят в леса, в горы, в заброшенные места. Там охотятся.
Максим молча взял со стола карту города, его взгляд внезапно стал профессиональным, сосредоточенным — это была знакомая, безопасная роль, в которой можно было спрятаться.
— Ладно, допустим, это правда. Но как они охотятся, если в своём истинном облике выглядят как чудовища? Их бы заметили.
— В этом и заключается главная уловка, — Вера привстала, опершись ладонями о стол. Её лицо было напряжённым. — Их обычная, повседневная форма — человеческая. Часто — очень привлекательная, гипнотически красивая. Истинный, чудовищный облик они показывают только в самый последний момент, в момент атаки. Мертвенно-белая кожа, чёрные, словно чернильные, вздувшиеся вены, длинные, острые как бритва когти... А глаза... становятся абсолютно чёрными, бездонными, с небольшим алым свечением. Ведь именно такие глаза описывал тот парень?
— Да, — задумчиво произнёс Сергей. Он внимательно наблюдал за Максимом и заметил, как тот невольно отвёл взгляд. В кабинете повисла тягостная пауза.
Максим тяжело, почти со стоном вздохнул и откинулся на спинку кресла. Тишину нарушало навязчивое тиканье часов.
— Картинка вырисовывается жутковатая, — наконец произнёс он, глядя в потолок. — И что, ваши «Небеса» просто наблюдали за этим цирком?
— Нет, конечно. — Голос Веры внезапно прозвучал отрешенно, глухо, будто она цитировала строки из древнего манускрипта. — Чтобы остановить расползающуюся скверну, был создан собственный легион. То, что мы называем Небесной Печатью. Они освятили души другой группы младенцев, навеки запечатав в них частицу своей силы и своей энергии. Их триггер срабатывал иначе — акт самопожертвования, яростная защита невинного, чистая жертва во имя другого. Но и плата была иной... они теряли свою человечность, свои эмоции, свои привязанности. Становясь холодными, как мрамор, безжалостными и фанатично преданными только одной цели — охоте. Их называют «Верхние» или «Стражи». Энергия, высвобождаемая при уничтожении твари, служит им пищей и источником силы, их долголетия.
Максим тихо свистнул, чувствуя, как подступает тошнота. Каждое её слово било точно в цель, описывая его собственную семью, его собственную реальность. В его глазах читалось сложное, противоречивое смешение ужаса и странного, нездорового любопытства.
— Здорово придумано. Значит, если тот парень не сошёл с ума и не врёт, у нас в городе завелась одна такая «активированная» тварь. Плод того самого Прорыва. И она уже успела поужинать. Трижды.
— Именно так. — Вера с тяжёлым, усталым вздохом опустилась в кресло. — И ей этого мало. Голод будет только расти. Она точно не остановится.
— Значит, уничтожить тварь может только такой Страж? — Сергей вернул разговор в нужное русло. — Где его взять? И, если позволите прямой вопрос, Вера... кем являетесь вы сами? Наблюдателем? Участником тех событий? А может и вовсе Стражем?
Вера на мгновение замерла, и в её глазах мелькнуло что-то древнее и безжалостное.
— Какая разница? — тихо спросила она. — Важно не то, кто я, а то, что я могу остановить то, с чем вы не справитесь.
— То есть как? — Максим не отступал. — Мы будем докладывать вам, а вы… что? Пойдёте их резать? А вам кто позволил вершить самосуд?
— У меня есть то, чего нет у вас. И это не обсуждается.
— То есть, мы, получается, просто предоставляем вам данные? Сидим сложа руки, а вы будете делать, что сочтёте нужным? Удобная позиция, — скептически хмыкнул Максим.
— Эффективная, — жёстко поправила она. — Это вопрос целесообразности, а не героизма.