Роза Рай – Надежда (страница 1)
Роза Рай
Надежда
Пролог 1: Ночная охота
Ноги отяжелели, словно налились свинцом. Горло горело от каждого вдоха, а в ушах стоял оглушительный шум. Биение пульса вытеснило собой все остальные звуки. Они бежали слишком долго — даже для тренированных мужчин, преследующих одну хрупкую девчонку. Тёмные переулки с облупленными стенами и разбитыми окнами сжимались вокруг неё. Ни огня, ни звука — лишь ветер, гнавший мусор по асфальту мимо покосившихся заборов.
Тупик. Холодный шершавый кирпич впился в спину. Бежать было некуда. Сердце колотилось глухо, вышибая все мысли. Мир сузился до трёх фигур, надвигающихся из темноты. Их тяжёлое дыхание смешивалось с запахом дешёвого табака, пота и чего-то звериного.
«Охотники» шли не спеша, уверенные в своём успехе. Их шаги гулко отдавались в тишине переулка. У одного в руке блеснуло лезвие, отражая скупой свет луны.
— Чего вы хотите? — голос девушки сорвался на шёпот.
Коренастый главарь с шрамом через бровь осклабился, обнажив жёлтые зубы.
— Глупый вопрос, детка, — прорычал он.
Тонкая ткань блузки с треском разорвалась от его рывка. Грубые ладони впились в её плечи и с силой пригвоздили к стене. Жертва попыталась вырваться, но её движения были слабыми и беспомощными. Мужчина расстегнул ремень, впился пальцами в бёдра, а потом повалил на асфальт. От резкого удара об землю девушка жалобно вскрикнула.
Но его ухмылка сползла, когда он вгляделся в её лицо. В глазах мелькнуло недоумение, затем — леденящий, животный ужас. Подбадривающие выкрики его приятелей сменились настороженным молчанием. Главарь попытался что-то просипеть, но лицо его исказилось в немой гримасе. Из горла не вырвалось ни звука. Лишь беспомощно отвисла его челюсть.
Девушка исчезла. Теперь на него взирало нечто с хищной ухмылкой во всю ширину лица. Кожа существа была мертвенно-белой, как надгробный мрамор, а под ней пульсировали иссиня-чёрные вены, толстые и выпуклые, словно корни ядовитого плюща. Ряд острых зубов обнажился в немом рыке. Длинные, изогнутые чёрные когти сжались в готовности разорвать плоть.
Страх на лице насильника был недолог. Существо издало звук, средний между шипением кошки и свистом ветра в щели, и вонзило когти в его грудь. Хруст прокатился по переулку, показавшись невероятно громким в гробовой тишине. Сердце, вырванное одним движением, ещё трепетало в её руке, когда она с жадностью впилась в него зубами. Чавкающий звук на мгновение нарушил тишину, смешавшись с запахом свежей крови и ужаса.
Потом тварь медленно обернулась к оставшимся. Те, уже придя в себя, бросились врассыпную. Охота только начиналась.
В упоении кровавой игрой она не заметила, что у её представления есть зритель. Парень на крыше высотки всё ещё стоял, прижавшись к холодной стене. Его дорогой японский бинокль валялся в метре, линзой вниз. Он едва дышал, не моргал — только смотрел в ту точку, где только что чудовище вырвало сердце.
Пролог 2: Тень за спиной
Она была ярким светом в кромешной тьме. Длинные, почти белые волосы, заплетённые в тяжёлую косу, мерцали в полумраке холодным сиянием. Льдисто-голубые глаза безошибочно выхватывали цель. Она сражалась одна. Но почти всегда ощущала за спиной чьё-то присутствие — там, в глубинах мрака, кто-то неотступно следовал за ней. Это теневое сопровождение длилось уже десятки лет.
Сегодня его не было. С самого начала схватки — ни привычного холодка на загривке, ни краешка тени, что всегда маячила на периферии. Она сражалась, оглядываясь, и каждый раз натыкалась на пустоту. Усталость навалилась раньше обычного, а отчаяние сжало сердце ледяными пальцами.
В самый разгар боя, когда вопли адской рати слились в сплошной рев, девушка вздрогнула. Лёгкий толчок воздуха, едва заметный сдвиг тени — и она ощутила. Его. Снова. Волна почти стыдного облегчения хлынула в грудь, разгоняя отчаяние, которое секунду назад грозило её поглотить.
Этого мига хватило. Исчадия тьмы, почуяв временную слабину, сомкнули кольцо. Их когтистые лапы потянулись к ней, прожигающие глаза впились в спину. Но она, словно разозлившись на собственную минутную слабость, вскинула меч. Сталь взвыла, рассекая воздух ослепительными дугами. Одна. Вторая. Третья. Твари лишились голов и рухнули в грязь с предсмертным хрипом.
За спиной. Он снова был за спиной. Куда бы она ни метнулась, пытаясь уловить хоть край силуэта, поймать взгляд в кромешной мгле — он растворялся. Бесследно. Словно призрак. Молниеносен, как вспышка. Его скорость была запредельной — непостижимой, намного превосходящей её собственный яростный порыв. Порой ей мнилось, будто теней две: мелькающих, неразличимых, сливающихся воедино.
Но главное, невыносимое, таилось глубже. Мир вокруг был пропитан демоническим смрадом — удушающим, давящим. Она ощущала только эту общую гнусную массу зла. Но он? Не воин света — от него не веяло чистотой. Не человек — смертному не взять такой мощи. Но не демон же? Его присутствие не пробивалось сквозь общий фон, оставаясь невидимым для её внутреннего взора. Почему она почти не чувствовала его сути?
Девушка резко отбила удар, и её лицо на миг исказилось яростью от этой слепоты. Мелкая дрожь пробежала по руке, сжимающей меч. Так кто же стоял за её спиной все эти годы? Вопрос вонзился под сердце ледяной иглой, отвлекая даже от кровавой круговерти.
Глава 1: Вечный спор
— Я ждала тебя к ужину! — Надежда резко встала, и ножки стула противно заскрежетали по полу. Её изумрудные глаза, холодные и глубокие, смотрели с укоризной. Даже в гневном движении её стройная фигура в изумрудном платье казалась воплощением аристократической сдержанности. Тёмные, как вороново крыло, волосы были убраны в безупречно гладкий узел, открывая благородные черты лица.
— Скучала? — раскатился по залу серебристый смех Елены. Она впорхнула в комнату, словно вихрь, нарушив идеальную тишину. Энергия бурлила под её кожей, заставляя и без того ярко-синие глаза гореть почти электрическим огнём. Она была полной противоположностью сдержанной сестре — ослепительная, живая. Но общие черты лица и густые тёмные волосы, выбившиеся из причёски непослушным облаком, выдавали родство. Вдруг Елена закружилась по центру зала, раскинув руки, будто крылья взлетающей птицы.
— Ты не представляешь, какой сегодня закат! Я смотрела на него с набережной.
— С набережной, — повторила Надя. — И как, красивый?
Елена улыбнулась, но улыбка стала жёстче.
— Очень.
— Неужели? — Надежда сдавленно фыркнула, скрестив руки на груди. Её острый, усталый взгляд буравил сестру. — А как же трупы, Леночка? Или они тоже часть этой... красоты?
— А, не терзайся пустяками! — Елена резко замерла, встряхнув головой, словно сбрасывая невидимые цепи. На её губах играла легкая, вызывающая улыбка. — Сбросила в реку. Пусть кормят ил, манят упитанных карпов... Вечный круговорот, милая. Ничего личного.
— Ты играешь с огнём, — голос Нади оставался ровным, но в нём зазвенела холодная сталь. — Нашей силой, нашей свободой. Ты думаешь, это игрушка? Я принимаю лишь необходимое, чтобы мы могли выжить. А ты... ты просто упиваешься властью. Как ребёнок со спичками в пороховом погребе.
— Ты считаешь, такие, как он, достойны жить? — выпад Елены прозвучал резко, её голос сбросил игривость, став острым, как клинок.
— А такие, как ты? — парировала старшая сестра, не моргнув. Вопрос повис меж ними — тяжёлый, неумолимый.
Губы Елены побелели, сжавшись в тонкую нить. В глазах вспыхнули синие искры, но тут же погасли, утонув в ледяной глади высокомерия. Она медленно выдохнула, будто сдувая назойливую мошку. Без слов, лишь бросив на Надежду взгляд, полный холодного сожаления и обиды, она развернулась и исчезла за дверью — бесшумно, словно тень.
Надя прошла в гостиную и устало рухнула в кресло. Старые пружины жалобно взвыли. Она провела рукой по лицу, смахивая усталость, будто невидимую паутину. В ноздри ударил знакомый коктейль — пыль старых книг, воск для мебели и едва уловимый сладковатый запах лилий.
«Опять», — горько мелькнуло в голове. Всё одно и то же. Бежать. Скрываться. Стирать прошлое. Она посмотрела на своё отражение в тёмном окне: лицо женщины, застывшей между эпохами. Но этот груз был её выбором. Ради хрупкого покоя родных душ она согласна быть занудой. Согласна помнить о мертвецах в реке, пока другие кружатся в танце забвения.
Глава 2: Цена спасения
Лес был её единственным пристанищем — здесь многолетняя тяжесть хоть на миг отпускала плечи. Сегодня зов особенно настойчиво тянул её прочь из дома, подальше от груза семейных тайн.
Надя заглушила двигатель внедорожника, вышла и сделала глубокий вдох. Воздух, густой и смолистый, обжигал лёгкие чистотой. Скинув туфли, она ступила босыми ногами на прохладную подушку из хвои. Резкая боль от случайного сучка была странно приятной — она возвращала к реальности, напоминая: она здесь, сейчас, а не в лабиринтах бесчисленных воспоминаний.