Роза Френд – Соль на губах Осириса (страница 3)
Один из них встретился с ней взглядом.
И в этот миг она ощутила себя не дочерью знатного рода, не женщиной, не живой душой, а последним предметом в разграбленном доме, который забыли вынести.
— Эта жива, — сказал он.
Буднично.
Почти лениво.
Неферет отшатнулась на шаг, потом ещё. Пальцы сами сомкнулись на рукояти меча, который всё ещё лежал рядом с телом отца. Она схватила его обеими руками. Клинок оказался слишком тяжёлым, ладони тут же скользнули по коже рукояти, испачканной кровью, но она всё равно подняла его перед собой.
Воины переглянулись.
Кто-то усмехнулся.
— С дороги, — прохрипела Неферет. — С дороги, или я…
Она не закончила. Горло стянуло.
Их усмешки стали шире.
— Или что? — спросил один.
Он был моложе других. На щеке тянулся тонкий шрам. В его глазах не было злобы — только скучное любопытство. Именно это и оказалось страшнее.
Неферет стиснула рукоять так, что пальцы заболели.
— Я убью тебя.
Он коротко хмыкнул и шагнул ближе.
Тогда она ударила.
Меч пошёл криво, тяжело, не так, как должен идти в мужской руке. Но в её ударе было столько ярости, что воздух свистнул. Воин успел отклониться, клинок лишь мазнул по его плечу, разрезав кожу и ремень. Он отступил и уже без усмешки посмотрел на неё.
— Осторожнее, — сказал старший. — Не калечьте её.
Не калечьте.
Как скотину.
Как пленную птицу с красивым оперением.
Неферет бросилась снова.
На этот раз её удар встретили древком копья. Сила отдачи прошла через руки до самых плеч. Меч вывернулся. Она потеряла равновесие. Кто-то схватил её сзади за волосы и резко дёрнул назад.
Боль вспыхнула белым.
Она вскрикнула, выронила клинок, но тут же вцепилась ногтями в удерживающую руку. Драла кожу, пока под ногтями не стало мокро. Её ударили под рёбра — коротко, жёстко. Воздух выбило из лёгких. Колени подломились.
Неферет рухнула в пыль.
На вкус она была горькая, горячая, смешанная с золой.
Чьи-то пальцы впились ей в плечо, перевернули на спину. Она лягалась, билась, плюнула кому-то в лицо. Её ударили по щеке. Голова мотнулась. В ушах зазвенело. Мир дёрнулся и поплыл, но ярость не ушла — наоборот, стала ещё чище.
— Твари! — закричала она. — Трусы! Псы фараона! Чтоб вас жрали шакалы в пустыне!
Кто-то рассмеялся.
Старший присел перед ней на корточки.
Он был уже немолод, с тяжёлыми веками и тонкой сединой в чёрной бороде. От него пахло потом, кожей, бронзой и старой кровью, въевшейся в ремни. Он посмотрел на неё внимательно — не как на женщину, а как на поручение, которое надо выполнить без лишнего шума.
— Ты Неферет, дочь Аменнахта? — спросил он.
Она хотела плюнуть и в него тоже, но губы дрожали слишком сильно.
— Пошёл к мёртвым.
Он вздохнул.
— Значит, ты.
— Убей меня, — выдохнула она. — Ну же. Давай.
И сама удивилась тому, как отчаянно, как жадно прозвучали эти слова.
Убей меня.
Пока я ещё с ними.
Пока ещё пахну домом.
Пока не стала ничьей.
Старший выпрямился.
— Нет, — сказал он.
Всего одно слово.
Но оно ударило сильнее пощёчины.
— Почему? — голос Неферет сорвался. — Почему?!
Воин посмотрел в сторону горящего дома, будто проверяя, насколько крепко тот горит.
— Потому что ты обещана нашему господину.
Секунду она не поняла.
Слово было слишком мирным. Слишком из другого мира. Из того, где женщины смеются под покрывалами, где отцы договариваются о союзах, где говорят о будущем.
Здесь, среди трупов.
Среди огня.
Среди крови на её ладонях.
— Нет, — сказала Неферет глухо.
— Да.
Она рванулась, но её тут же снова прижали к земле.
— Лжёшь!
— Ещё до всего этого, — равнодушно продолжил старший, будто речь шла о поставке зерна, — было условлено, что ты перейдёшь в дом господина Хаэмсета.
Имя полоснуло по ней.
Она знала это имя. Кто не знал? Приближённый к власти. Один из тех мужчин, что стоят у трона близко, но не так близко, чтобы на них падала тень, если проливается кровь. Человек, чьё слово в чужих домах могло быть весомее молитвы. Человек, которого отец упоминал однажды — давно, сухо, с выражением лица, которое она тогда не поняла.