Роза Адамс – Только его малышка (страница 5)

Я снова выдавливаю из себя улыбку, сжав челюсти от напряжения.

– Это… потрясающе, – лгу я.

Глеб усмехается, не замечая моей иронии.

– Признаюсь, я не поверил, когда услышала, что ты выходишь замуж. Ты никогда не упоминала, что с кем-то встречаешься, и раз, ты Лозовая. И почему меня не пригласили на свадьбу?

Я легко смеюсь, продолжая играть.

– Мы хотели, чтобы это оставалось в тайне, – ложь легко слетает с моих губ. – Никто из нас не хотел излишнего внимания.

Глеб кивает, но его взгляд задерживается на мне, словно он ищет что-то под поверхностью.

– Ну, я рада за тебя. Но знай, если ты когда-нибудь устанешь от супружеской жизни, я всё еще свободен! – Он подмигивает, я закатываю глаза.

– Не подкатывай к замужним дамам, Глеб, – смеюсь я. – А теперь расскажи мне о деле!

Он протягивает мне папку, я открываю её, просматриваю документы. Спор с налоговой инспекцией, обжалование штрафа.

Типичное для меня дело, я адвокат по налогам, специализируюсь на налоговых спорах. Читая документы, чувствую, как ко мне возвращается знакомое состояние сосредоточенности.

Работа – мое убежище. Это единственное, что удерживает меня от погружения в страшную реальность моей жизни.

Глеб встает, чтобы уйти, я киваю, погрузившись в изучение документов. Когда дверь за ним закрывается, я делаю долгий, глубокий вздох.

Несмотря на моё новое имя, я не чувствую себя здесь Анной Лозовой. Беру в руки визитку, я всё еще Анна Авзалина.

И в этом офисе я могу притворяться, что ничего не изменилось. Но как только я выйду за пределы этих стен, мне напомнят реальность: моя жизнь больше не принадлежит мне.

Когда я подъезжаю к особняку, бросаю взгляд на светящийся экран, показывающий время.

22:30 вечера. Я понятия не имела, что уже так поздно, но, с другой стороны, в последнее время потеряло всякий смысл.

Офис – единственное место, которое, кажется, не превратилось во что-то неузнаваемое.

Взяв сумку, выхожу из автомобиля, направляюсь к входной двери. Когда ручка не поддается, я нажимаю на звонок, и через несколько минут Мария открывает дверь, на ней фартук, её резиновые перчатки покрыты мыльной пеной.

– Добрый вечер, Анна! – вежливо говорит она, её голос спокоен и предсказуем. Эта женщина вообще когда-нибудь отдыхает? Я киваю, чувствуя, как на меня накатывает волна усталости. – Хотите поужинать? – Мария предлагает, колеблясь с нерешительностью человека, который уже знает ответ. – Остался плов. Я приготовила его для Алексея Юрьевича.

Плов. Идея могла бы показаться привлекательной, если бы не дополнительная деталь «для Алексея Юрьевича».

Одна мысль о том, чтобы съесть то, что предназначается и для него, заставляет мой желудок скручиваться. Не хочу иметь с ним ничего общего. Даже ужин.

– Нет, спасибо, – отвечаю я, пытаясь казаться вежливой несмотря на то, что в животе урчит. Голод дает о себе знать, в обед я перехватила лишь бутерброд с тунцом. Мария не настаивает, я благодарна за это. – Я пойду в свою комнату. Спокойной ночи.

Я закидываю сумку повыше на плечо и направляюсь к лестнице, надеясь быстро добраться до своей комнаты.

Чёрт, кажется не повезло.

Глава 6

Анна.

Лозовой.

Он появляется на лестницы, бесшумно выходит из тени второго этажа.  На нём серая футболка, которая  обтягивает грудь, демонстрирует  крепкие мышцы под ней, а чёрные спортивные штаны свисают достаточно низко, чтобы намекнуть на сильные линии его тела.

Для такого человека, как он, незаконно выглядеть так хорошо. Мироздание посчитало нужным дать ему и стальной характер, и тело греческого бога.

– Анна, – его глубокий голос прорезает мои мысли, когда он приближается.

– Да? – Я замираю, опасаясь того, что принесет эта неожиданная встреча. Он стоит всего в нескольких шагах, слишком близко для моего комфорта. Я отмечаю, как воздух кажется тяжелее, когда он рядом.

– У тебя есть минутка?

Это вопрос, но на самом деле это,  скорее приказ, но мне плевать. О чём   вообще мы можем говорить? Обсудить, как сделать мою жизнь еще более несчастной?

– Нет!– резко отвечаю я, не дожидаясь его ответа, проскальзываю мимо него и пулей залетаю в свою комнату, захлопываю за собой дверь.

Такое чувство, что из меня выкачали все силы. Мигрень усиливается, пульсирует, я потираю виски, пытаясь отогнать усталость и разочарование.

Как мне разгрести дерьмо в моё жизни?

Как, в принципе, я докатилась до этого? Раздается громкий стук в мою дверь.

– Анна? – слышен голос Лозового с другой стороны двери.  – Я ждал тебя весь вечер. Почему ты не позвонила и не сказала, что задерживаешься?

Серьезно?

Я хмурюсь, на моём лице написано недоверие. Он ждал меня? Этого не может быть.

Но прежде чем я успеваю обдумать эту мысль, он продолжает говорить.  – Тебе следует знать, что не стоит задерживаться допоздна.

Не выдержав, я пролетаю через комнату, распахиваю дверь, зло уставившись на него.

– Зачем ты лезешь в мои дела?

– Твои  дела? – его глаза темнеют от раздражения. – Это вопрос безопасности. Есть люди, которые не колеблясь, используют тебя, чтобы добраться до меня.

– И чья это вина? – резко говорю я, делаю шаг вперед, внутри меня бурлит ярость.  – Я не просила, чтобы меня включали в твою жизнь, Лозовой. До тебя мне никогда не приходилось беспокоиться о том, что меня схватят по дороге домой. Так что не вешай это на меня. Если ты думаешь, что я в опасности, найди способ защитить меня. Но так, чтобы я этого не заметила!

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но его рука сжимает мое запястье. Прежде чем я успеваю освободиться, он дергает меня в коридор. Другая его рука прижимается к стене рядом с моей головой, запирая меня в клетке, его тело возвышается над моим.

Его глаза встречаются с моими, они горят чем-то сильным, чем-то, что я не могу назвать, но чувствую в глубине своего живота. Это заставляет мой пульс учащенно биться.

– Тебе нравится играть в игры, не так ли, малышка?

Его голос грохочет, омывает мою кожу, как теплый душ в конце долгого дня.

– Не называй меня так, – выплевываю я, поднимаю подбородок с вызовом. – Я не твоя малышка. Я для тебя никто, просто девушка, которую ты заставил взять твою фамилию!

Он издает мрачный смех, от которого у меня по рукам бегут мурашки. Его рука, большая и тёплая, касается моей щеки, и я ненавижу, что мое тело реагирует, трепет чего-то нежеланного расцветает в моей груди.

– Заставили? – бормочет он, проводит большим пальцем по краю моей губы.  – Я предоставил твоему отцу выбор. Брак или смерть. Он предпочел отдать тебя мне, чем заплатить цену самому.

– И что ты с этого получаешь? – шиплю я, глядя на него снизу вверх.

– Влияние. Власть. Месть.

Его ухмылка холодна, глаза блестят от удовлетворения.

– Мой отец – лучше тебя в миллион раз. Ты не достоит его мизинца ! – Ярость, которая наполняет меня, внезапна и ослепительна. Как он смеет так говорить о моем отце?

Его ухмылка только усиливается.

– Теперь ты моя, Анна, и всё, что ты делаешь, отражается на мне, – говорит он тихим, но угрожающим голосом. – Вот почему я хочу, чтобы ты уволилась!

– Чтооо? – Слова врезаются в меня, как удар, я моргаю, не уверенная, что правильно расслышала.

– Ты меня услышала. Бросай свою работу!

– А что дальше? – Я горько смеюсь, отступаю от него, скрещиваю руки. – Ты собираешься запереть меня в этом особняке и выставлять напоказ, как трофейную жену на своих вечеринках?

– Может быть.

– Я не уйду с работы! –  Я могла бы прожечь ему дыру в голове одним своим взглядом.

– Ты уйдешь, – говорит он, понижая голос, – если важна работа, то будешь работать исключительно на меня.