Роза Адамс – Только его малышка (страница 4)

Я подхожу ближе, останавливаюсь, когда вижу, как на её лице мелькает тень страха.

– Ты бы предпочла, чтобы я обнародовал информацию о предательстве твоего отца? Ты знаешь, что случается с предателями в нашем мире, малышка? – Мой голос становится тише, предупреждая об опасности. Её подбородок вызывающе поднимается, глаза горят ненавистью.

– Во-первых, я не твоя малышка, – резко отвечает она.  – И да, я знаю, что происходит. Но ты ведёшь себя так, будто ты лучше. Лозовой, тебя боятся, но не уважают! Ты не внушаешь доверия, ты внушаешь ужас.

В доли секунды я сокращаю расстояние между нами, одним быстрым движением моя рука метнулась, чтобы схватить её за подбородок. Мои пальцы сжимают челюсть, заставляя её посмотреть на меня.

– Не провоцируй меня, Анна, – тихо говорю я, мой голос темный и опасный.  – Твой отец предал моего, предал мою семью. Он пытался отобрать то, что принадлежит мне. Будь благодарна, что я не покончил с ним прямо там.

Её глаза расширяются, я вижу, как на красивом лице снова мелькает страх. На мгновение мне кажется, что я пробился сквозь её неповиновение. Но затем она берет себя в руки, заставляя себя натянуть маску спокойствия.

– И какая у меня гарантия, что ты меня не уничтожишь? – Её голос тихий, почти шепот. – Ты не тот человек, которому можно доверять, Лозовой. Ты тот человек, которого нужно бояться. Но я тебя не боюсь!

Я отпускаю её, позволяя своей руке упасть. Она отшатывается, но есть что-то гордое в том, как она стоит с высоко поднятым подбородком. Почти достойно восхищения. Королева.

Я поворачиваю голову, когда шаги Марии  разносятся эхом по лестнице, через минуту экономка появляется с подносом еды.

– Мария приложила все усилия, чтобы приготовить для тебя ужин, – говорю я ровным голосом.  – Не дай ему пропасть зря.

Не говоря больше ни слова, разворачиваюсь и ухожу, направляясь в свою комнату. Поднимаясь по лестнице, я сгибаю руку, пытаясь снять напряжение, скрученное в моих пальцах.

Я не ожидал, что её слова меня заденет. Обычно нужно больше усилий, чтобы меня разозлить.

Но Анне удалось быстро вывести меня из себя.

Тем не менее, я ясно выразил свою точку зрения. Если она не станет следить за своим языком, я покажу, с кем она имеет дело.

Я не прощаю нанесённых обид.

Глава 5

Анна.

В доме, как обычно, слишком тихо. Когда я выхожу из своей комнаты, кругом царит гробовая тишина, она давит на мой мозг, делает атмосферу этого особняка еще более удушающей и напряжённой.

Прошло почти две недели с того дня, как я вышла замуж за Алексея Лозового, но кажется, прошла целая жизнь.

Каждый день тянется мучительно долго, без ярких событий, без эмоций.

Я иду по длинному коридору, мои шаги неестественно громко отдаются эхом в пустом пространстве, напоминая, что, несмотря на великолепие этого дома, моего здесь ничего нет. Для меня эти роскошные стены – тюрьма.

Я спускаюсь вниз, отчаянно желая хоть немного нормальности, просто чашку ароматного кофе для успешного начала дня.

Но даже это кажется пустым ритуалом, который больше не приносит радости. Когда я захожу на кухню, то вижу Марию, перебирающую посуду в шкафу.

– Доброе утро, Анна. Приготовить вам завтрак? – её голос, как обычно, приветливый и уважительный, но я вижу беспокойство в её глазах. Она всегда на меня так смотрит, предлагая покушать. А я всегда отказываюсь.

– Спасибо, Мария, не нужно Я сделаю себе кофе!

Её губы сжимаются в тонкую линию, она не настаивает. Она никогда этого не делает, но я чувствую укол вины. Мария просто выполняет свою работу, я как будто наказываю её своим холодным безразличием, из-за того, что оказалась в этом доме против своей воли.

–Хорошо, – тихо говорит она и уходит. Я варю кофе в тишине, сосредоточившись на задаче, как будто это единственное, что связывает меня с реальностью. Кофе-машина, конечно, самая современная, как и роскошная кухня, мечта любой хозяйки.

Я делаю глоток, позволяя горечи прокатиться по моему языку, но даже это не может уменьшить тяжесть, сидящую в моей груди.

Допив кофе, я бросаю чашку в раковину и поднимаюсь обратно наверх, стремясь вернуться в единственное место, которое кажется безопасным островком в этом холодном доме, – в свою комнату.

Поднимаясь по лестнице, слышу слабый скрип открывающейся двери на третьем этаже. Сердцебиение ускоряется, мои ноги движутся быстрее без осознанной мысли.

Лозовой.

Мне даже не нужно смотреть, чтобы понять, что это он.

Я ускоряю шаг, спешу обратно в свою комнату и закрываю за собой дверь с тихим щелчком. Прижимаюсь спиной к дверному косяку, заставляю себя медленно дышать.

Я не должна его бояться.

Алексей Лозовой может быть монстром для других, но для меня он просто… пустое место.

Так должно быть. И всё же, я избегаю его на каждом шагу. Убеждаю себя, что не из страха, а из банального отвращения к человеку, с которым я теперь связана.

Каждое взаимодействие с ним ощущается как стояние на краю обрыва, я сморю в его глаза, а кажется, гляжу в тёмную пропасть.

Тяжело осознавать, что я вышла за него замуж не по любви, а потому, что его ненависть к моему отцу безгранична.

Я тяжело вздыхаю, отрываюсь от двери и направляюсь в ванную.

Сегодня, наконец, я выхожу на свою работа. Это единственное, за что мне осталось цепляться, единственное, что напоминает мне, что у меня была жизнь до всего этого кошмара.

Были цели, мечты, желания.

***

«Анна Лозовая».

Звук имени останавливает меня. Я оборачиваюсь, осознавая с дрожью, что начальник отдела обращается ко мне.

Анна Лозовая. Новое имя ощущается как наждачная бумага во рту, грубое и нежеланное. Я мысленно повторяю его, пытаюсь осмыслить новую личность, навязанную мне. Чем больше я его произношу, тем больше оно кажется плохой шуткой. Но мужчина, идущий мне навстречу, не знает правды.

Он видит во мне жену Лозового, и это значит, что мне придется играть эту роль.

– Доброе утро, Сергей Иванович, – говорю я, выдавливаю улыбку, которая едва касается моих глаз.

– На мгновение мне показалось, что я обознался! Добро пожаловать обратно! – Он протягивает руку, я механически её пожимаю. – Как прошел ваш медовый месяц?

Медовый месяц?

Я почти смеюсь. Две недели я безвылазно провела в своей комнате, притворяясь, что ничего этого не происходит. Я поднимаю бровь, но он продолжает, не обращает внимания на моё выражение лица.

– Я не ожидал, что ты вернешься так скоро, – добавляет он, пока мы идем к лифту. – Но я рад, что ты вернулась. У нас появилось несколько дел, как раз по твоей части. Конечно, если ты захочешь уходить пораньше в эти первые несколько месяцев, чтобы наслаждаться супружеской жизнью, то нет вопросов!

Супружеская жизнь.

Еще один горький смешок вертится у меня на языке, но я его проглатываю, сохраняя нейтральный тон голоса.

– Не беспокойтесь, Сергей Иванович! Работа превыше всего!

Он с любопытством смотрит на меня, несомненно удивляясь, почему я предпочитаю погрузиться в работу вместо того, чтобы проводить время с мужем. Но я не объясняю. Я не должна ему – или кому-либо – объяснять. Двери лифта открываются, я захожу внутрь, нажимая кнопку десятого этажа.

– Я попрошу Глеба принести тебе срочное дело, – говорит он, когда двери начинают закрываться. – С возвращением, Анна Германовна!

Лифт двигается бесшумно, и как только я достигаю своего этажа, облегчённо выдыхаю, входя в свой кабинет. Он выглядит точно так же, каким я его оставила. Всё на своих местах, как будто ничего в моей жизни не изменилось.

Но это так. Я иду к своему столу, провожу пальцами по гладкому дереву, прежде чем сесть. Это то место, где я чувствую себя самой собой. Настоящей.

Не в особняке Лозового, играя роль послушной жены.

Здесь, окруженная папками и бумагами, ничто, кроме моих дел, не занимает мой разум. Тихий стук в дверь отвлекает меня от мыслей.

Входит Глеб, в его руках толстая папка и букет роз. Я подавляю желание закатить глаза.

– Поздравляю, – говорит он, кладёт цветы и папку на мой стол, сам устраивается напротив меня. – И каково это – быть замужем?

Как будто моя жизнь закончилась.

Как будто я заперта в клетке, из которой не могу выбраться.

Как будто я потеряла всё, что когда-либо имело значение.