Рой и Вивиан Шарп – Хроники несостоявшихся подвигов: Бюро Магических Ошибок (страница 6)

Задний двор особняка тонул в золотом свете угасающего дня. Морвен, скрестив руки, смотрела, как розовые кролики беззаботно прыгают по грядкам.

— Меня зовут Элдор, — тихо сказал маг, ломая затянувшееся молчание. — Извините за… э-э… невольное нашествие.

— Ничего, — отрезала Морвен, не глядя на него. — Главное, чтобы не покусали корни моих цветов.

Её взгляд был прикован к освещённому окну на втором этаже, откуда доносился смех Томлина.

— Кажется, я не вовремя со своими кроликами, — осторожно заметил Элдор, проследив за её взглядом. — Если я чем-то могу помочь… иногда полезно проговорить то, что душит.

— Меня ничто не душит, — холодно парировала Морвен, но её пальцы сжали собственные локти так, что костяшки побелели. — И у меня нет проблем для обсуждения с незнакомым магом, чья лучшая идея — кроличий питомник.

Элдор вздохнул. Он поднял с земли сухую ветку, на мгновение сосредоточился, и с тихим хлопком та превратилась в пушистого кролика нежного лавандового оттенка. Зверёк ткнулся холодным носиком в руку Морвен.

Она вздрогнула от неожиданности, и суровые уголки её губ дрогнули. Она не улыбнулась, но щёки её смягчились.

— Ладно, — выдохнула она, слегка почёсывая кролика за ухом. — Он… милый. Заботься о своих питомцах, Элдор. Я буду внутри.

Когда Морвен вернулась в холл, по широкой лестнице как раз спускались Томлин и Аэриэль. Он что-то рассказывал, размахивая руками, а она парила на ступенькой выше, её смех звенел, как хрустальные колокольчики. Увидев Морвен, Томлин на мгновение замолчал, его улыбка стала немного виноватой.

— Аэриэль хочет исследовать дом, — бодро сообщил он, словно оправдываясь. — Говорит, чувствует здесь древние сквозняки.

Дух ветра кивнула Морвен с лёгкой, безразличной вежливостью и уплыла в сторону библиотеки, оставив за собой лёгкий запах озона и полевых цветов.

— Ладно, — Томлин потёр ладонь о штанину. — Я пойду на кухню. Посмотрю, как у Боррина дела с тем тестом.

Он ушёл, даже не спросив, как её дела на заднем дворе. Морвен осталась стоять одна в центре пустеющего холла. Где-то наверху скрипела половица, с кухни доносился смех Томлина и низкий гул голоса дворфа, а по стенам скользили тени, отбрасываемые заходящим солнцем. Она ощутила острое, колющее чувство одиночества, будто её снова вытолкнули за границу жизни, в которой она только что начала чувствовать себя своей.

Кухня особняка утопала в тёплых, сдобных запахах, став ареной стремительно развивающейся пекарской дружбы. Томлин и Боррин, стоя плечом к плечу у заваленного мукой стола, напоминали двух полководцев, разрабатывающих стратегию битвы с тестом.

— Веничная мука! — с восхищением в голосе воскликнул Томлин, разминая в пальцах щепотку тёмной, грубого помола субстанции, которую Боррин извлёк из своего походного мешка. — Я только слышал о ней! Говорят, её мелют на жерновах, вращаемых подземными родниками.

Боррин самодовольно хмыкнул, поправляя свой испачканный мукой фартук.

— Не родниками, парень, а силой пара! — поправил он. — Моя прабабка, царство ей под землёй, первая приспособила паровую турбину от старого насоса на мельницу. Дрожжи от этого в восторге — буйствуют, как молодые шахтёры после смены!

— Гениально! — Томлин с жадностью изучал рецепт, который Боррин нацарапал углём на дощечке. — А этот «огненный солод»? Ты действительно сушишь его на раскалённых камнях из сердцевины вулкана?

— А как же! — Дворф сиял от такого внимания к его искусству. — Придаёт хлебу ту самую упругую корочку, что звенит, как сталь о сталь, когда по ней стучишь. Но внутри — нежнее облака. Вот, попробуй мою утреннюю булку.

Томлин отломил кусок. Хруст был слышен по всей кухне, но мякиш таял во рту.

— Невероятно! — прошептал он с благоговением. — У меня никогда не получалось добиться такого контраста. Я всегда боялся передержать.

— Секрет в паре, дружище! — Боррин снисходительно похлопал Томлина по спине, отчего тот чуть не влетел в миску с тестом. — Нужно не бояться огня, а дружить с ним. Как и с любым упрямым существом. Эй, а я смотрю, ты используешь мёд диких полевых цветов? Интересная мысль… смягчит горечь моего солода. Давай попробуем соединить наши рецепты? Создадим хлеб, который заставит петь и эльфов, и дворфов!

— Да! — воодушевился Томлин. — Назовём его… «Дипломатический каравай»!

Их совместный смех, густой и радостный, как хорошо подобранная закваска, снова наполнил кухню.

В это время в кабинете Фанса царила атмосфера совсем иного, но не менее искреннего взаимопонимания. Фанс, откинувшись в кресле, с изумлением наблюдал, как сэр Октахад, сняв один наплечник, демонстрирует ему проблему.

— Вот видите, уважаемый маг, — булькал осьминог, щупальцем указывая на тонкую паутинку трещин на полированной стали. — Окисление — это ещё полбеды. Но структурная хрупкость в местах сгиба… Это уже вопрос чести!

— Понимаю, понимаю, — Фанс с сочувствием кивал, снимая очки. — Проблема благородного металла, вынужденного противостоять грубой силе природы. Или, в вашем случае, солёной воде. Классический конфликт формы и функции.

— Именно! — обрадовался Октахад, и его щупальца радостно заволновались. — Вы — первый, кто видит не просто «ржавого спрута», а воина, борющегося с неизбежным упадком! Может, посоветуете какое-нибудь защитное заклятье? Эмалирование, может быть?

— Заклятье… — Фанс с тоской взглянул на свои руки, лишённые магии. — Увы, с этим сейчас сложно. Но я могу предложить альтернативу — редкий лак на основе смолы драконьего дерева и воска горных пчёл. Он не магический, но невероятно прочный. И, что немаловажно, благородно блестит.

— Блестит? — Сэр Октахад замер, а его огромные глаза наполнились надеждой. — Уважаемый Фанс, вы не просто маг, вы — художник и философ! Я целиком и полностью полагаюсь на ваш вкус!

Фанс с лёгкой улыбкой налил в два бокала выдержанного вина. Впервые за долгое время он чувствовал, что его светские и интеллектуальные навыки снова востребованы, даже без намёка на волшебство.

В гостиной, устроившись на груде подушек, Ардем с нарастающим раздражением наблюдал за ящером. Тот расхаживал перед ним, важно задрав хвост.

— Я Большой Ужасный Ардем! — провозгласил ящер, пытаясь надуть грудь. — Я могу спалить целый город одним чихом!

— Одним чихом? — фыркнул настоящий дракон, и из его ноздрей повалил густой дым. — Я одним чихом случайно поджариваю тосты на кухне, когда Томлин забывает их в духовке. Это не уровень «целого города», малявка.

— Я не малявка! — запищал ящер, топая лапкой. — Я… я просто принимаю компактную форму для удобства!

— Ага, конечно, — Ардем презрительно щёлкнул языком. — И твои «сокровища» — это та самая блестящая пуговица, что ты у меня стащил?

— Это моя добыча! — ящер прижал лапками злополучную пуговицу.

Морвен, проходившая мимо с мрачным видом, остановилась, наблюдая за этой сценой.

— Хватит, — сказала она, вставая между ними. Её голос прозвучал устало, но твёрдо. — В этом доме и так хватает хаоса.

— Но он упрямый обманщик! — возмутился Ардем.

— А он… большой и вредный! — парировал ящер.

Морвен вздохнула.

— Ардем, он безобидный. А ты, — она посмотрела на ящера, — перестань провоцировать дракона, который в сто раз больше тебя.

Ящер на мгновение притих, затем подбежал к лапе Ардема и трогательно потёрся о его чешуйку.

— Но я всё равно Ардем-младший! — прощебетал он, глядя на дракона преданными глазами. — Я буду учиться у тебя! Буду таким же великим и ужасным!

Настоящий Ардем фыркнул, от чего ящерка откатился кубарем. Но ворчание дракона уже не звучало так сердито. Он отвернулся, делая вид, что не заметил этого жеста, но хвост его слегка повиливал. Морвен, покачав головой, удалилась. Оба остались при своём мнении, но теперь их спор приобрёл оттенок скорее ритуала, чем настоящей вражды.

Вечер опустился на особняк, приглушив дневной хаос. Сэр Октахад, смазанный таинственным составом Фанса, мирно поскрипывал в углу гостиной. Леди Иви и маэстро Муррцио устроились на подоконнике, и кот, наконец, мурлыкал, а не пел. Боррин, распрощавшись до завтра, ушёл на постоялый двор, пообещав принести на пробу закваску «с душой гор». Даже Ардем и его новый «ученик» устроились у камина, и тихое посапывание ящера сливалось с мощным гулом дракона.

Томлин, уставший, но довольный, вытирал последнюю тарелку. Воздух всё ещё пах хлебом, но теперь к нему примешивался аромат вечерних трав и тишины.

— Ну вот, — сказал Томлин, обводя взглядом умиротворённую картину. — Похоже, мы со всем справились. Ну, почти со всем.

Его взгляд невольно скользнул к лестнице, наверху которой скрылась Аэриэль. Морвен, стоявшая у другого конца стола и перебирающая свиток с первыми подсчётами потенциального дохода от кроличьей фермы, поймала этот взгляд. Её лицо снова стало каменным.

— Да, — сухо ответила она. — Особняк полон. Бюро работает. Что ещё нужно для счастья?

Фанс, спускавшийся по лестнице с пустой чашкой из-под кофе, остановился, глядя на них.

— Поздравляю, — произнёс он без тени улыбки. — Мы официально превратили фамильный особняк в общежитие для магических недотёп. Надеюсь, прадед не видит этого с того света. Хотя ему, с его любовью к бочонкам эля, вероятно, даже бы понравилось.

Внезапно где-то наверху, со стороны библиотеки, донёсся лёгкий, как ветерок, смех Аэриэль и звон разбитого стекла. Все замерли.