Роуз Карлайл – Девушка в зеркале (страница 40)

Я подхватила какую-то заразу? Использованная утром тест-полоска уже в мусорном баке, а я обещала себе проверяться не чаще раза в день. Но йогурты абсолютно свежие и вчера пахли нормально. Это я изменилась, а не они…

Залезаю рукой на самое дно шкафчика в ванной комнате. Осталось всего три тест-полоски. Я специально скомкала коробочки, чтобы все выглядело, будто они уже сто лет тут валяются. «Только в порядке исключения, – говорю себе. – Потом опять по штуке в день». Разрываю упаковку, бросаю обертку на тумбу умывальника и бросаюсь к унитазу, чтобы пописать на полоску. Руки так сильно дрожат, что едва могу подсунуть тестовое поле под струю, и я забыла взять с собой сюда телефон, так что у меня нет таймера. Закрываю глаза и начинаю считать до шестидесяти, заставляя себе не спешить. Сколько раз я уже слышала это победное бибиканье и открывала глаза, только чтобы увидеть синий значок минуса?

Ной всегда стоял рядом со мной, пока я делала тест, – когда мы с ним пытались зачать. Ждал под дверью туалета, пока я пи`сала, засекал для меня время, первым смотрел на полоску. Мягко сообщал результат. Обнимал меня и шептал, что надо попробовать еще разок.

Я считаю так медленно, что решаю открыть глаза на счете «пятьдесят пять».

Результат совсем бледный, но он есть.

Я беременна.

Воздух вокруг меня полон золотых пузырьков. Искристые и жизнерадостные, они сталкиваются между собой и пенятся, словно морская пена или шампанское. Я выиграла гонку! У меня теперь есть все, что было у Саммер. Отныне я и в самом деле Саммер!

В гардеробе провожу рукой по обольстительным нарядам Саммер, полупрозрачному серебру, лучистому золоту, но меня тянет к скромному белому платью, украшенному красными розами. Это простенький летний сарафанчик – Саммер наверняка носила его с сандалиями и соломенной шляпкой, но я нацепляю к нему ее красные туфли на самом высоком каблуке. Крашу губы густо-красным и щедро обливаюсь ее яблочным парфюмом. Кружусь на месте, и подол тугим воздушным пузырем разлетается по сторонам. Кажется, что меня уносит куда-то вдаль.

Тарквин внизу по-прежнему таращится в телевизор. Выдергиваю его из высокого стульчика, пристегиваю на заднем сиденье «БМВ» и везу вместе с его манежем и прочими причиндалами к отелю Аннабет. Я настолько зачарована этим голубеньким плюсиком, что едва способна соблюдать разрешенный скоростной режим. За стеклами машины – сияющее солнце и яркие краски.

– Нам с Адамом нужен романтический вечерок на двоих, – объявляю я Аннабет, сгружая дитя в ее довольные руки. Ее номер в отеле усыпан недовязанными рукодельными проектами – всякими пинетками и шапочками пастельно-розовых и нежно-голубых тонов. Я не шмыгаю поспешно за дверь, как обычно, – теперь мне плевать на ее назойливые вопросы насчет моей беременности. Пусть даже сколько угодно стенает насчет Айрис, мне это сейчас до фонаря.

Хотя моя мать этого не делает. Она уже облекла свои воспоминания об Айрис в более удобную форму. Уверяет меня, что они «никогда не ссорились», подпуская эту ремарку между столь же бредовыми замечаниями про то, как я «расцвела» с беременностью и что Тарквин «очень развит для своего возраста».

Остаюсь на щедрые полчаса. Как примерная дочка, задаю ей кучу вопросов насчет ее занудных хобби и занудных подруг. А потом направляюсь в «Ромен трэвел».

– Давай, – говорю Адаму, – в кои-то веки свали с работы пораньше!

Неспешно идем по главной улице, держась за руки. Не могу удержаться, чтобы не вообразить, как я рассказываю эту новость Ною. Тот думал, это моя вина в том, что у нас так ничего и не вышло, и теперь я уже никогда не смогу ему сказать, что я не бесплодна, – это он слишком рано сдался. Нам просто надо было не оставлять попыток зачать – или, может, это он был у нас стерильный.

Просто не могу удержаться, чтобы не заскочить в уютное малайзийское кафе. Адам может только подивиться, с какой это стати я в таком приподнятом настроении, хотя сомневаюсь. Никогда еще с такой полнотой не ощущала себя Саммер! Такой же счастливой, открытой, непринужденной. Никогда еще не чувствовала, что действительно живу полной жизнью! И это здорово.

Когда Адам осведомляется относительно моего выбора еды – самого острого блюда в меню, – списываю все на беременность. Единственная кислая нотка вечера – это осознание факта, что теперь мне действительно нельзя вина. Обычно вечерком я втихаря выпивала бокальчик-другой до прихода Адама с работы, но теперь я беременна по-настоящему, так что пора завязывать.

Хотя странно – в тот момент, когда я отказываюсь от вина, это до меня и доходит. Я беременна! Беременна не только ради победы в гонке, беременна не просто ради «выкуси, Франсина».

Во мне растет ребенок.

Везу Адама домой и бросаюсь в сортир, едва переступив порог. Мочевой пузырь уже реагирует на беременность. Я почти довольна при этой мысли. Это часть того, что делает происходящее реальным.

Пока мою руки, смотрюсь в двойное зеркало. Настоящий образ ровно посередине, два вывернутых образа – по бокам. Саммер, Айрис, Саммер. Подношу руку к правой стороне груди. Несмотря на все события вечера, сердце бьется ровно.

Может ли кто-нибудь и впрямь почувствовать, с какой стороны у меня сердце? Перемещаю руку влево. По-прежнему чувствую биение на этой стороне. Может, оно чуть слабее. А может, и нет.

Изучаю свое лицо. Оно и вправду такое уж асимметричное? Я всегда считала, что моя левая щека полнее, левая скула выше, но, кроме Саммер, никто этого не замечал.

Я всех напарила. Адама, Тарквина, Аннабет. Никто из них и раньше не мог отличить нас друг от друга, никто не может и сейчас.

Словно я всю дорогу была Саммер.

На тумбе раковины, на самом виду, – скомканная обертка от теста на беременность. Было большой ошибкой оставить ее здесь, но я почему-то не чувствую паники при мысли, что Адам может ее увидеть. Я уверена, что самые трудные времена позади и я уже хорошо натренировалась. Теперь я в состоянии отбрехаться от чего угодно. И все же не стоит создавать себе лишних проблем. Подбираю полоску, заворачиваю в туалетную бумагу. Уже заталкиваю ее на самое дно мусорного ведра, когда через дверь ванной проталкивается Адам.

– Ах ты шлюшка! – выдыхает он. – С кем это ты тут трахалась, пока я был на работе?

Юбка у меня до сих пор задрана до пояса; он хватает меня за трусики и сдергивает их до колен.

– Серьезно, Адам, в туалете?

Эти слова выскакивают из меня сами собой, и я напрочь забываю включить свой голосок покорной маленькой девочки. Черт, я звучу в точности как Айрис!

Адам застывает, как камень. Господи, думаю я. Будь Саммер! Ты должна быть Саммер. Но мне невыносима мысль, что он «снасильничает» меня прямо здесь. Только не перед этим зеркалом.

– Малыш, разве ты не видишь, что все изменилось? – мурлычу я. – Я как раз собиралась тебе сказать… С тех пор как я забеременела, все ощущается по-другому. Я собираюсь стать матерью. Ты должен быть помягче со мной. Хватит уже грубого секса.

Но он хватает меня своими сильными руками, и тут я сознаю, что дверь захлопывается и меня прижимают лицом к зеркалу. Адам уже в полной боевой готовности, возится с молнией на ширинке.

– Яблоко! – кричу я. – Яблоко!

Он отпускает меня. Я поворачиваюсь. Адам переводит дух, и по лицу у него пробегает целая гамма эмоций: удивление, раздражение, недоумение… Даже нечто похожее на любопытство.

– Ну не дуйся, малыш! – увещеваю я, засовывая руку ему в джинсы. – Сегодня вечером весь дом в нашем распоряжении. Давай не будем спешить. Я теперь мягонькая, кругленькая… Сейчас я приму душ, чтобы дать тебе время помечтать о новых способах, как меня совратить. Ты вообще сознаешь, что в последнее время совсем меня не целовал? Ты не целовал меня с… не знаю с каких времен.

Это правда. Я так до сих пор и не дождалась ни одного из тех феерических поцелуев, о которых грезила, когда была Айрис.

Встаю на цыпочки и сама целую его. Его губы остаются плотно сжатыми, и он неотрывно смотрит на меня, словно я дала ему по физиономии. Пользуюсь его изумлением, чтобы вытащить руку из его джинсов, подтолкнуть его к двери и запереть ее за ним.

Все, больше мне не придется отбывать эту повинность с Адамом. Если ему так уж хочется секса, то пусть попробует соблазнить меня.

Улыбаюсь девушке в зеркале. Она улыбается мне в ответ.

– Завтра ты запишешь это исчадие в ясли, – говорит она.

– А то, сеструха, – отзываюсь я.

Глава 16

Гонка

Утро нежаркое, весеннее, и я быстро иду через уэйкфилдский пляж, демонстрируя выпирающий из бикини чудесно округлившийся животик. Тело у меня гладкое, фигуристое. Размер «DD» наконец-то мне точно впору.

Последние семь месяцев были счастливой мечтой. Тест на беременность все изменил. «Трах-жесткач» остался в прошлом, а на следующий день Тарквин отправился в ясли. Когда появилось место в яслях поближе, готовых держать его у себя практически с утра до ночи, я быстренько сплавила этого клопа туда. Адам было запротестовал, но крыть ему нечем. Я вынашиваю наследника несметного состояния, и давайте посмотрим правде в глаза: предыдущая жена Адама не пережила беременности. Моя мать напомнила ему об ответственности и велела дать мне немного отдохнуть.

Я – Саммер. Все у меня срастается.

Адам думает, что я беру уроки фортепиано. Несколько месяцев я бренчала на рояле Хелен, выбирая пьески попроще и намеренно лажая. Играла нормально, только когда никого не было дома. Хотя с недавних пор могу играть и при Адаме. Наверное, не самые заковыристые произведения, но вполне себе сложные, чтобы гордиться собой. Он не музыкант, так что не испытывает никаких подозрений, что я больно уж быстро выучилась. Говорит лишь, что классно опять слышать музыку в доме.